Допрос с пристрастием

Ещё никогда Агата не была так счастлива тёплому, успокаивающему душу и простому человеческому сну в своей кровати. Девушка лежала, блаженно раскинув руки в стороны, и вдыхала приятный цветочный аромат ополаскивателя, который исходил от чистого и тщательно выглаженного постельного белья. Несмотря на всю усталость, Харрис откидывала возможность уснуть здесь и сейчас: в её голову лезли надоедливые размышления. Это была первая ночь дома после трёх дней, проведённых в следственном изоляторе. Впрочем, хоть девушка и не успела прочувствовать на себе дух заключения по причине того, что с неё достаточно быстро сняли ложные подозрения в похищении Марты, с обвинением в убийстве дела обстояли сложнее. Не найдя вещественных доказательств причастности Агаты к смерти её тётушки, новоиспечённую наследницу вынуждены были отпустить. Этим вечером Сэм привёз её домой. Всю дорогу японец таинственно молчал и всячески переводил тему разговора, избегая упоминания о расследовании. Александра англичанка и вовсе не видела со дня ареста, в отличие от Макото и Гудмана, которые то и дело вызывали её на дополнительные допросы. Чем таким был занят этот мерзавец? Даже не соизволил выйти из своей комнаты и поприветствовать её. Нильсен определённо был в доме, судя по горящему свету из окна его комнаты: Агата приметила это, когда подъезжала к дому, да и Рэйчел любезно выдала его местоположение. Даже эта малознакомая девушка вышла её встретить. Хотя, так ли хорошо они знакомы с Александром, чтобы что-то от него ожидать? Что она вообще о нём знает кроме того, что этот раздутый павлин является протеже Фредерика и имел с Рэйчел, помимо общего бизнеса, весьма мутное совместное прошлое? Точно, ещё замашки БДСМщика, как же я могла про это забыть. Что ж, видимо, у него тоже куча дел, которые намного важнее твоего возвращения, Агата. Продолжая размышлять над последними днями, покрытыми ореолом романтики криминальной жизни, Харрис, наконец, провалилась в глубокий сон. Пробудилась Агата чуть ли не с рассветом. Лениво потянувшись, девушка поняла, что чувствует себя полностью отдохнувшей и посмотрела на настенные часы. Только 4:27, наверняка все ещё спят. Харрис встала, сделала небольшую зарядку, а после поплелась в ванную комнату. Утренние процедуры не заняли слишком много времени, и уже через двадцать минут девушка, переодетая, свежая и в полной боевой готовности спускалась по лестнице ещё спящего поместья. Интересно, как сейчас обстоят дела с прислугой на кухне? Нужно будет решить этот вопрос. Думаю, что Марта захочет на время отойти от работы. После такого-то стресса… Девушка спустилась на кухню, и здесь оказалось ожидаемо пусто. Заваривая себе чашечку кофе, она подумала, что чуть позже стоит поднапрячься и приготовить какой-нибудь завтрак для обитателей дома. Хотя нет, приготовлю только для себя, Рэйчел и Сэма… Может, на полный желудок его потянет рассказать ещё что-нибудь о ведении следствия. Из вчерашнего разговора с японцем ей удалось выудить у него лишь то, что Гудман сейчас большую часть времени проводил в участке на допросах, а своего помощника оставил вести дела из дома семейства Харрис. Остальных либо нет в доме вообще, либо они просто не вышли меня встретить. Тогда тем более не заслужили, пусть сами себе готовят. Тем временем, кофе был готов. Агата налила ароматную чёрную жидкость в чашку, размешала в спасительном напитке чайную ложечку сахара и направилась к пруду. Добравшись до места, она присела на деревянную скамейку, сделала разносящий по всему телу тепло глоток и блаженно прикрыла глаза. Наконец-то хоть немного размеренной тишины свалилось на её несчастную голову. Но какой-то непонятный звук, пронёсшийся рядом с её ухом, заставил девушку резко распахнуть глаза. Она лишь успела заметить чью-то спину, тут же скрывшуюся в густой растительности сада. Харрис напряглась и беспокойно заёрзала, ведь ей точно это не показалось. Чего я испугалась? Помимо меня в доме ещё куча народу. Из полицейских здесь точно есть Сэм. Девушка поёжилась как от холода, вспомнив то, как её пытались убить. А сейчас она ранним утром, когда все ещё спят, разгуливает одна и совсем беззащитна. Весьма удачно подобранное время и место, чтобы убийца мог завершить начатое дело. Её размышления вновь прервались, когда из-за того же куста, что англичанка теперь нервно просверливала взглядом, выскочила смутно знакомая, на первый взгляд, фигура. Агата вздрогнула от неожиданности, но тут же облегчённо (что уже через мгновение показалось ей крайне ироничным) выдохнула: это был Александр. Он резво проскакал по камням, пересекая прудик, и, одарив мимолётным взглядом девушку, пробежал мимо неё, вновь скрываясь за растительностью где-то в стороне особняка. Он что, вышел на пробежку? Так рано? Эх, а я совсем забросила это дело, надо бы возобновить. На этот раз Нильсен не появлялся больше и девушка успела допить свой кофе. Она отставила в сторону чашку, откинулась на деревянную спинку скамьи, наслаждаясь утренней свежестью, прохладой и щебетанием птиц. Когда Нильсен появился вновь, то в руках у него уже была небольшая бутылка с водой. Он подбежал к скамейке и поставил её рядом с Агатой. Затем, вновь пробежав по камням, остановился на другом конце пруда боком к девушке так, что она могла лицезреть его неизменно бесстрастный профиль. Некоторое время он занимался бесхитростной растяжкой и, судя по всему, восстанавливал дыхание после пробежки. Агата без стеснения наблюдала за парнем, и его это похоже ничуть не смущало. На мгновение он повернулся передом к девушке и, уловив её заинтересованный взгляд, самодовольно хмыкнул. Александру вне всяких сомнений понравилось такое внимание к своей персоне со стороны хозяйки Бишоп Мэнсона. Закончив с растяжкой, он извлёк из кармана спортивной толстовки какой-то предмет, и Агате пришлось прищуриться, чтобы его разглядеть. Скакалка? Мысли девушки подтвердились, когда Нильсен пустил в действие этот спортивный инвентарь. На удивление, у него получалось пользоваться ею очень ловко. Даже более того, он то и дело чередовал различную технику прыжков. На одной ноге, двойные прыжки, крест на крест, даже прыжки назад — с каждым новым видом упражнений в исполнении этого шведа разворачивающееся перед Харрис действо всё больше походило на полупрофессиональный скиппинг. Агата в очередной раз пробежалась взглядом по мужчине с головы до ног и недовольно поморщилась. Как жаль, что сейчас весеннее прохладное утро, а не летний жаркий день: тогда она, возможно, могла бы лицезреть эту картину без такого количества закрытой одежды на парне. Девушка закинула ногу на ногу, и, облокотившись одной рукой о колено, положила подбородок на ладонь. Она мысленно воссоздала образ, который запечатлела в спальне Александра не так давно. Как особенно сексуально сейчас выглядело бы его подтянутое, подкаченное тело, покрытое капельками пота, что скатываются вниз по рельефной мускулатуре, которая находится в постоянном напряжении от этой тренировки… В голове Харрис нарисовалась эта картина маслом, и она блаженно улыбнулась своей фантазии, начиная потихоньку терять связь с действительностью. К сожалению, через несколько минут контакт с планетой Земля ей пришлось в стремительном порядке восстанавливать, потому что краешком сознания Агата умудрилась уловить, что швед закончил свою тренировку и направляется прямиком к ней. — Доброе утро, золотко. Чему так радуешься? , — ухмыльнулся Нильсен, от которого, конечно же, не ускользнула улыбка девушки. Он уселся рядом с ней и, запустив пальцы в свои влажные от интенсивной тренировки волосы, взъерошил их. Действительно, чему? Ты меня ни разу не навестил за время моего заключения. Партнёр, называется… Но устраивать разборки в ревнивой форме с человеком, который ей, если хорошенько разобраться, ничего не должен — не в стиле Харрис. Она прекрасно это понимала, хотя небольшая обида всё же засела в её сознании, неприятно скребя нутро англичанки изнутри. — Да так, вспомнила кое-что из своего прошлого, — нарочито кокетливо прощебетала Агата, приоткрыв свой ротик, словно уже готова была принять поцелуй от своего неожиданного соседа по скамейке. Александр косо посмотрел на тут же краснеющую под этим взором девушку и лукаво улыбнулся лишь своими глазами. Его взгляд перебежал с зелёных радужек Агаты на её пухлые, не накрашенные губы. Харрис, надо сказать, ни на что не рассчитывала, а всего-то хотела лишний раз подразнить Нильсена. В этот момент её уже начало захватывать предвкушение того, непонятного ей, особого веселья, которое наполняло изнутри всё её существо всякий раз, когда она наблюдала его реакции. Агата уже вообразила у себя в голове, как швед отпускает колкую фразу на эти двусмысленные намёки, а она обязательно съязвит ему в ответ, она почти что продумала, что может сказать. Как всегда бывало с Алексом, всё пошло совсем не по плану. Стоило Харрис понять, что его лицо начало медленно сокращать дистанцию между ними, как сердце в груди до стыдного гулко и быстро забилось. Вдохи-выдохи сначала участились, а затем она и вовсе перестала насыщать кислородом лёгкие, как только её обожгло неприлично-близкое дыхание Александра. Он на несколько долгих секунд замер в ничтожных миллиметрах от всё больше распахивающихся навстречу ему уст девушки, сам едва различимо раскрыл рот, не отрывая своих ледяных глаз от сгорающей в приливе моментального возбуждения англичанки. — Расскажи. Мне очень интересно послушать, — прошептал Александр, останавливая изучающий взгляд где-то на её ямочке над верхней губой. Ладонь Нильсена проскользнула куда-то за спину девушки. Только Агата собиралась обвить руками его шею и притянуть ещё ближе к себе, как мужчина резко отстранился, вытаскивая руку обратно. В ней он держал бутылку воды, которую поставил ранее с другой стороны рядом с Харрис, а та даже не удосужилась обратить на это внимание. Швед ехидно улыбнулся, наблюдая за её растерянностью, и, вдоволь насладившись её слегка опешившим видом, открутил крышку и сделал несколько глотков воды под раздражённый выдох брюнетки. Когда-нибудь я тебя переиграю, Нильсен. Она одним движением откинула волосы назад, смахивая вместе с ними и своё желание повалить это невыносимое исчадие ада прямо здесь и сейчас, чтобы сполна отомстить за все его выходки, из-за которых Агата теряла самообладание и лицо истинной леди. С небольшим усилием Харрис удалось взять себя в руки и выдавить лёгкую улыбку: — Может быть расскажу, если будешь хорошим мальчиком, — передразнила англичанка разговорный тон Александра, — У меня в планах задать тебе несколько вопросов. Нильсен нагло усмехнулся девушке в лицо, затем резко встал: — Я намерен сейчас отправиться в душ, а не отвечать на вопросы. Если хочешь, конечно, можешь задать их там, но менять планы я не собираюсь. Он развернулся и беззаботно двинулся в сторону дома. Новый приток возмущения накрыл девушку с головой. Хорошо, что швед не видел, как нелепо и забавно она выглядела, когда подскочила со скамейки, словно села на что-то острое. Подхватив пустую чашку с остатками кофейной гущи, она быстрым шагом пустилась вдогонку мужчине и, в конечном итоге, обогнала его, едва они успели обогнуть домик садовника. — Куда так спешишь? , — послышался глумливый голос шведа сзади, близкий настолько, что тут же обволок волной ехидства затылок Харрис. — Иду делать завтрак для всех, — гордо вздёрнув подбородок, сообщила Агата, а после еле слышно проворчала, — Для всех, кроме дражайшего дядюшки и тебя, напыщенный индюк. Услышал ли это Алекс — осталось загадкой, но он быстро поравнялся с англичанкой и пошёл рядом, почти задевая девушку плечом. Его выражение лица было миролюбивым и расслабленным, привычно спокойный низкий баритон констатировал: — Не знал, что ты умеешь… Впрочем, это не обязательно. София прекрасно справляется со своей работой. Агата, не замедляя шаг, одарила Нильсена непонимающе вскинутыми бровями: — Что ты имеешь ввиду? Какая София? — Новая горничная, — равнодушно пожав плечами, сообщил мужчина. В таком быстром темпе ходьбы молодые люди уже успели дойти до дома. Открыв входную дверь, Александр придержал её, по-театральному галантно пропуская вперёд девушку, а затем проследовал за ней внутрь. Харрис изо всех сил пыталась найти ответ на возникающий вопрос сама, но у неё не очень получалось сопоставить некоторые факты, из-за чего появлялось ещё больше не особо радующих её домыслов. Ничего не оставалось, кроме как задать Нильсену единственный логичный вопрос вслух: — Откуда у на…меня новая горничная? , — Агата на секунду запнулась на полуслове, встала в центре вестибюля и, по-властному скрестив руки, вызывающе посмотрела на Алекса. Она хотела сказать «нас»? У кого это у «нас»? У неё и её родни? Или, чёрт возьми, у неё с Александром? С каких пор она начала неосознанно объединять себя с этим шведом? Бишоп Мэнсон, наследие Аннет, отныне её ответственность, никаких «нас». Харрис слегка прикусила щёку, как только уловила тенью проскользнувшую ухмылку Александра, который не пропустил мимо ушей нелепую оговорку и наверняка сделал какие-то свои выводы. Он никак это не прокомментировал, достал из кармана свой мобильный и посмотрел на экран: — Сейчас…хм… 6:22. София уже должна была приступить к своим обязанностям на кухне. Давай я тебе расскажу все новости немного позже. Встретимся, скажем, в семь утра в беседке на заднем дворе. Тон мужчины был не вопрошающий, а утвердительный, давший разуму Агаты однозначный намёк на то, что это приглашение — своего рода приказ. Нильсен уже собирался уйти, но остановился, и потерев подбородок добавил: — Только Рэйчел ничего не говори. Ты меня сегодня не видела, — выдержав секундную паузу, он, будто бы невзначай, лениво протянул, — Хотя, можешь рассказать правду, если тебе не интересно послушать то, что я собираюсь рассказать. — Зовёшь меня на свидание? — с колкостью в голосе спросила брюнетка. Мужчина развернулся к ней лицом и одарил её мягкой улыбкой: — Я зову вас на завтрак, мисс Харрис. Не дав ей время обдумать ответ, он резко повернулся на сто восемьдесят градусов и взбежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, оставив удивлённую девушку в одиночестве. Как всегда ничего не понятно, но очень интересно. И почему я должна ничего не говорить Рэйчел? Ал боится, что она помешает разговору? Девушка мысленно согласилась со своей догадкой и отправилась на кухню: там действительно уже вовсю кипела работа. Агата проскользнула в помещение, и её присутствие осталось незамеченным, потому что новая горничная была всецело занята процессом приготовления завтрака. Девушка нехотя вспомнила, как часто подобные подкрадывания со спины доводили её нервы до чёртиков, особенно в последнее время после знакомства с невыносимым шведом, очевидно, перечитавшим «Кентервильское приведение». Будет не очень красиво, если я испугаю её. Брюнетка мягко издала звук похожий на «кхм», чем привлекла внимание Софии. Горничная отложила в сторону нож, которым нарезала салат-латук и повернулась к Агате, заинтересованно посмотрев в лицо девушки, словно пытаясь что-то вспомнить. Почти сразу по её выражению лица можно было считать некоторое понимание сложившейся ситуации. Наследница Бишоп Мэнсона дружелюбно протянула женщине руку, вежливо улыбаясь: — Доброе утро. Я Агата Харрис. Хозяйка этого дома. Новая служанка тут же вытерла мокрую от влажной зелени ладонь о белоснежный фартук и протянула её в ответном рукопожатии: — Здравствуйте, мисс Харрис. София Морган. Мистер Нильсен вчера сообщал о вашем возвращении, очень рада, что наконец-то могу познакомиться с вами лично. Первое впечатление при знакомстве, порой, имеет первостепенное значение, и эта встреча была не исключением. София, преклонных лет на вид, была низкого роста с русыми волосами и приятными, мягкими чертами лица. Особенно сильно цепляли её глаза: зелёные, проницательные и очень умные. Если бы Агата встретила её в жизни, то никогда не догадалась бы о роде её деятельности. — Приятно познакомиться. Что ж, София, не буду вас больше отвлекать. Женщина сдержанно кивнула головой в знак согласия и незамедлительно вернулась к своей работе. По устоявшемуся распорядку дня завтрак должны были начать подавать к семи часам, тогда, когда Алекс и назначил Харрис встречу. Снова глубоко погрузившись в раздумья о возможных мотивах выдвинутого шведом приглашения, Агата отрешённо поставила чашку рядом с раковиной и покинула кухню так же тихо, как и вошла сюда. Чтобы убить время, девушка решила подняться к себе и проверить почту с ноутбука, всё ещё лелея призрачную надежду наткнуться там на случайно не замеченное ей письмо от какого-нибудь работодателя. Когда она была уже на полпути к своей комнате, сзади её окликнул голос: это оказалась Рэйчел, по предположению Харрис спускающаяся в столовую. — Доброе утро, Агата. Ты давно проснулась? Как спалось? — поинтересовалась блондинка, как-то странно, украдкой кидая взгляды по сторонам. — Привет, Рэйчел. Знаешь, я не обратила внимания когда встала, но дома спать однозначно лучше, чем в камере, — с ироничными нотками в голосе ответила англичанка. — А ты Алекса, случайно, не встречала? Обычно он уже не спит в это время, — невинно похлопав глазами, Линд пристально посмотрела на Агату, словно пытаясь прочитать всё по её глазам. Это не на шутку напрягло Харрис, но она постаралась сохранить максимально непринуждённый вид: — Нет, ещё не встречала. Кстати, если увидишь, передай ему, пожалуйста, что мне нужно с ним поговорить. Представляешь, новая горничная утверждает, что именно «мистера Нильсена» следует винить в её появлении у меня дома, — девушка отчётливо подчеркнула последние два слова. В очередной раз Агате пришлось откровенно приврать в попытке удовлетворить маленькую прихоть Александра — это уже стало превращаться в какую-то нездоровую привычку. Рэйчел же задорно рассмеялась, прикрыв ладонью рот: — Да, в этом весь Алекс. Хорошо, я ему передам, если он соизволит показаться, — шведка снова посмотрела в сторону, словно пыталась разглядеть пробегающий мимо знакомый силуэт. Разговор исчерпал себя, Агата неловко кивнула, и на этой ноте девушки разошлись по своим делам.

* * *

Добравшись до своего ноутбука, Харрис уселась за стол и начала разбирать накопившуюся почту и удалять спам, изредка сверяясь со временем. Когда на часах большая стрелка стала показывать пять минут восьмого, девушка погасила экран, поставила телефон на зарядку и выдвинулась в указанное Александром место встречи. Англичанка вышла из комнаты и последовала вниз, минуя гостиную: из неё раздавался гул знакомых голосов Элизы и Рэйчел. Они что-то бурно обсуждали и, судя по всему, сумели отыскать общий язык. Вот и хорошо. Какое-то время ей не придет в голову искать Александра. Агата как можно тише приоткрыла дверь и выскользнула во двор. Быстрым шагом, пригибаясь за аккуратно подстриженными кустами, которые были девушке по пояс, она проскользнула мимо окон обеденного зала, в котором постепенно собирались жильцы дома. В голове девушки промелькнула мысль, что знакомство с Нильсеном навсегда оставило отпечаток на ней: кто бы мог подумать, что она будет лазить по тайным проходам на пару с этим шведом и всячески прикрывать его задницу. Незаметно для себя самой Харрис заразилась духом авантюризма, пыталась вести расследование и подыгрывать Алексу во всех его затеях. Даже сейчас она так крадётся только из-за его просьбы не привлекать внимание Рэйчел к его персоне, впрочем, Агата нехотя признавала, что ей нравится, как Александр отвлекал её от тяжести потери Аннет и превратил их будни в шпионский детектив. Завернув за фасад дома, англичанка проследовала к беседке, крыша которой уже показалась в поле зрения, но отсюда было непонятно, есть ли в ней кто-нибудь: изгородь из садового плюща скрывала весь обзор. «Конспиратор», — пробурчала под нос девушка. Подойдя к месту встречи и проскользнув в небольшую арку, образованную плющом, оказалась внутри. Естественно Нильсен уже ждал её. Алекс, успевший переодеться, выглядел посвежевшим после душа и сидел на лавочке, держа в руке телефон и печатая что-то с неимоверной скоростью. Сосредоточенность его красивого, подобного античной скульптуре лица подчёркивалась неглубокой морщинкой, которую образовывали сдвинутые брови. Появление Агаты выдал звук осторожных шагов по деревянным половицам — мужчина тут же поднял голову от смартфона, окинул англичанку цепким, оценивающим взглядом, словно что-то в ней могло измениться за эти сорок минут их разлуки. Затем напечатал какое-то короткое сообщение, уже не глядя на экран. Заблокировав телефон, Александр отложил его на край стола, на котором, к слову, был накрыт обещанный завтрак на двоих. Небольшие порции омлета с миксом из различной зелени и овощей, пара подносов с брускеттами с авокадо, томатами и базиликом. В середине стола лежала пачка влажных салфеток и стоял покрытый капельками воды хрустальный кувшин, наполненный холодным фруктовым чаем. Александр незамедлительно сорвался со своего места и приглашающим жестом указал Агате на другую сторону стола: — Прошу, мисс Харрис. Он до забавного галантно принялся ухаживать за усевшейся девушкой, наливая ей в стакан приготовленный напиток. Подозрительно. Надеюсь, он не отравил чай. Брюнетка, нахмурившись, молча наблюдала за твёрдым, уверенным движением его рук, обхватывающих графин, как выпирают бледно-голубые венки на кистях. Она не могла оторваться до тех пор, пока Нильсен не закончил играть в дворецкого и не уселся напротив. Швед выжидающе посмотрел на неё, расправляя на коленях салфетку, молчаливо изогнул в вопросе одну бровь. За всё время знакомства Александр то и дело не переставал удивлять Агату своим поведением, порой ужасно раздражающим или, напротив, таинственно аристократическим, как сейчас. Харрис решила потянуть момент, спокойно отпила немного чая, вызывающе ожидая первого шага от мужчины, и не прогадала. Алекс тяжело вздохнул и всё же сам прервал образовавшуюся тишину, накладывая себе в тарелку пару брускетт: — У тебя были какие-то вопросы? Я слушаю. Агата последовала примеру Нильсена, нацеливаясь вилкой на кусочек пышного, тёплого омлета. Тщательно пережёвывая пищу, она выиграла ещё несколько мгновений, чтобы структурировать рой вопросов, летающий в голове: — Что насчёт Чарльза и Фредерика? — наконец спросила девушка и отправила в рот очередной кусочек еды. Алекс положил локти на стол и упёрся подбородком на скрещенные в молебном жесте ладони, начиная свой рассказ тоном повидавшего жизнь детектива: — Фредерика никто не задерживал, но в день, когда тебя арестовали, наш дорогой Гудман провёл для всех повторный допрос. Потом они с Сэмми практически не появлялись в поместье. Прислали какого-то копа, чтобы находился здесь в их отсутствие, но после того спектакля с задержанием я решил, что сам прослежу за обитателями дома, в частности, за Чарльзом. И вот что любопытно, он стал реже попадаться мне на глаза. Поэтому ты не стал навещать меня? Эта информация оказалась очень кстати. Агата сделала выводы, и обида отступила, но появилось лёгкое раздражение на саму себя, ведь она и сама могла догадаться, что все действия Александра возникают не на пустом месте. Возможно, на прозорливости Харрис сказался стресс, который она пережила за последние дни. Проблемы огромной лавиной катились на девушку со снежной горы, и этот ком стремительно облипал новым снегом, становясь лишь больше. Харрис вытерла салфеткой уголок рта, стараясь не обращать внимание на то, как пронзительные голубые глаза обводили контуры каждого её движения: — Избегает, значит… Ладно, а что с Сэмом? Он стал себя вести очень… отстранённо. — Малышу Сэмми влетело по полной, — сообщил швед, на удивление, без единой нотки ехидства. Кажется, молчаливость Макото беспокоила Алекса не меньше, чем саму Агату, ведь это сильно тормозило их совместное расследование. Девушка напряжённо выпрямила спину: — За что? — А мало причин? , — Александр положил на брускетту дополнительную порцию авокадо, — За втягивание в расследование Рэйчел, за несвоевременный отчёт о новых уликах… — Откуда ты всё это знаешь? — Совершенно случайно проходил мимо и услышал. Заплясавшие в глазах Нильсена огоньки азарта выдали его с потрохами. Собственно, уже немного узнав его, Агате не нужно было искать лишние доказательства тому, что швед, как всегда, намеренно всё подслушал. — А ещё Гудман узнал о некоем романе Макото прямо во время рабочего процесса. Забавно, правда? Ничего про это не слышала? — сохраняя абсолютную бесстрастность в голосе, Алекс бросил на девушку пытливый взгляд, изучая её выражение лица. Харрис с некоторыми удивлением вскинула брови. Будь перед ней другой человек, то она расценила бы эту фразу как открытую ревность, но это был Александр. Он слишком самоуверен, чтобы на полном серьёзе ревновать ту, с кем у него партнёрские отношения. Мерзавец вновь пытался поставить девушку в неудобное положение и последить за её реакцией, и у него это, надо признать, получилось. Лёгкий румянец накатил на щёки Агаты от воспоминаний о больнице, когда парни словно с цепи сорвались. Сначала Александр, а затем и Сэм. Брюнетка не хотела задумываться о том, как поддалась странному секундному порыву благодарности и поцеловала Макото. Нильсен усмехнулся, заметив её смущение, затем привлёк внимание обратно к своей персоне, чуть более громко, чем то было необходимо, стукнув стакан с чаем о поверхность стола: — И с того момента он ходит весь такой серьёзный, на провокации не поддается, делает вид, что очень занят. Скучно, одним словом. В голове англичанки всплыла сцена, которая произошла вчера вечером: Сэм проводил её до двери комнаты, попрощался и собирался уже уходить, но Агата мягко обхватила его запястье, отчего парень замер с удивлением на лице. — Сэм, что происходит? Ты словно игнорируешь меня. Харрис обеспокоено посмотрела ему в глаза: несмотря на внешнее безразличие и спокойствие японца, в них проглядывалась тень печали. По-крайне мере так сначала подумала девушка, но сейчас она осознала, что это было сожаление. Макото так же нежно обхватил своей рукой запястье Агаты и отцепил её руку от своей: — Ты о чём, Агата? Извини, у меня ещё много бумажной работы на сегодня, потому я спешу. А тебе нужно отдохнуть и выспаться. Немного помешкав, Сэм плавно приблизился к девушке так, что его лицо оказалось совсем близко. Он оставил едва ощутимый поцелуй на её щеке и так же плавно отпрянул. Губы его дрогнули в едва уловимой, неуверенной улыбке: — Хороших снов, Агата Харрис. И он ушёл по направлению к своей гостевой спальне, не дождавшись от неё ответа. О чём он сожалеет? О нашем поцелуе? О том, что слишком близко подпустил меня, Александра, а теперь ещё и Рэйчел к расследованию? Ведь он действительно испытывает ко мне интерес, а теперь из-за этого у него проблемы на работе… — Тебе наверняка интересно про новую горничную, Софию. Да, я её нанял, — приглушённый голос вывел из транса Агату, бездумно водящую вилкой по тарелке. — Зачем? — Марта совсем раскисла из-за постоянных допросов. Не выдержала всю эту ситуацию и взяла положенный ей отпуск. Я решил временно нанять на её место другого человека. Посмотрел некоторых кандидатов, провел небольшой конкурс, и София понравилась мне больше всех. Я на твоём месте присмотрелся бы к ней получше. — Чем же она тебе так понравилась? Александр уже расправился со своим завтраком, отложил приборы в сторону и начал последовательно загибать пальцы: — Не суёт нос не в своё дело. Не задаёт ненужные вопросы. В дверь стучит и ждёт разрешения войти, — швед невзначай акцентировал внимание на последнем аргументе, специально не поднимая на девушку взор. — Допустим, ты прав, но Марта всё равно вкуснее готовит, у неё талант к этому, — с этих едких подколов, заметных только для самой Харрис, та начинала раздражаться как по щелчку. — Не спорю, — Нильсен согласно кивнул головой, — но София не работала горничной всю жизнь в отличие от Марты. — Александр, ты нанял неквалифицированного работника? , — девушка прищурила глаза, намереваясь увидеть хоть какую-то растерянность шведа, но он и бровью не повёл. — Она с чем-то не справилась? , — Нильсен невозмутимо посмотрел девушке в глаза и она, закусив губу, отрицательно махнула головой. Алекс продолжил, подливая себе чаю: — София половину жизни работала врачом в детской психиатрической клинике. Другую половину — сиделкой в доме престарелых. Тебе вполне хватит ума прийти к выводу, что она может справиться с обслуживанием нескольких богатых заносчивых задниц. Значит мне не показалось, что она не похожа на среднестатистическую горничную. — Я тебя поняла, но думаю, что ты не можешь так распоряжаться моими финансами, — Харрис говорила спокойно, но с достаточным напором, чтобы выразить своё недовольство в адрес самодеятельности своего гостя. — Я нанял её на свои средства, не переживай, — пожав плечами, сообщил швед. — Алекс, мне не нужны твои деньги. Я собиралась сама решить этот вопрос сегодня. Александр хитро и одновременно с некоторой нежностью улыбнулся, вызвав у девушки этой улыбкой целый табун мурашек. Сколько ещё разновидностей улыбок в его арсенале? — Агата, с чего ты взяла, что это подачка? Я слишком занятой человек, чтобы каждый день тратить своё время на приготовление еды. Но как знаешь, если она тебе так не нравится, то можешь уволить и начать готовить мне сама. Ты же этим хотела заняться сегодня утром? — Как же ты невыносим! — скрипнув зубами, Харрис сложила руки на груди и откинулась на спинку лавочки, злясь, что ему не стоит никакого труда постоянно выигрывать в любой их перепалке. Мягко рассмеявшись на такую бурю эмоций, что разом обрушилась него, Александр встал и, собрав посуду, поставил её на свободное место на скамье. Он взял несколько влажных салфеток и вытер руки. — А вообще-то, и правда неплохо… — он повернулся к Агате с каким-то новым выражением в глазах, — Из тебя можно было бы сделать прекрасную горничную. — А из тебя — прекрасную шкуру для настенного ковра, — огрызнулась девушка, несдержанно стукнув кулачком по углу стола — Как же вы все меня достали! В тюрьме и то спокойнее, чем с вами. Один картины выносит, второй с кучей долгов в казино, другие вообще имеют очень эффектное алиби, о котором сами боятся рассказать. Про кого я ещё забыла? Ах да, две тёмные лошадки, которые наперебой соревнуются в мастерстве пикапа. И в завершение непонятный мне персонаж, сумевший выследить человека, который уехал в другую страну и теперь живущий в моём доме! Когда закончится расследование, выгоню вас всех поганой метлой из Бишоп Мэнсона и глазом не моргну! Александр, с упоением выслушав гневную тираду девушки, подошёл к краю лавочки на которой сидела Агата, склонил голову на бок и задумчиво посмотрел на неё сверху вниз. На лице брюнетки печатью застыло разрывающее её изнутри негодование. — Моя милая каттен не в духе? — он сказал это тихо, с невероятной заботой, от которой внутри у англичанки всё разом перевернулось, и почти вся испепеляющая нутро злость вмиг куда-то улетучилась. Агата с возмущением посмотрела на Нильсена, но в животе всё сжалось от трепета, как только она встретилась глазами с его вечно анализирующим и, казалось, понимающим все её потаённые мысли взглядом. «Каттен» — одно слово, которое он словно записал на её подкорку как пароль, который в любой момент может открыть дверцу к её скрытым эмоциям и желаниям, всецело связанным с этим мужчиной. Бросив салфетку с колен на стол, Харрис резко встала: — Спасибо за завтрак и беседу, но я, наверное, лучше пойду. Девушка попыталась поскорее пройти мимо шведа к выходу из беседки, пока эта ситуация не вылилась в очередную причину для Александра отпустить саркастичную шутку и поглумиться над её реакцией на его слова. Но он не собирался отходить с дороги, а, напротив, сделал пол шага вперёд, тем самым заставив англичанку отступить назад. Агата упёрлась ягодицами в столешницу и непроизвольно охнула, а Алекс продолжал медленно, скрестив руки, по-хищному приближаться, с каждой секундой уничтожая намёки на расстояние между ними, пока то не сократилось до мучительно интимного, когда они ещё не прижимаются друг к другу телами, но в нос Харрис уже вдарил аромат его парфюма — смесь терпких древесных ноток, пряного кардамона и табака. До сознания девушки донёсся её собственный, подрагивающий голос: — Извини, я перегнула… Извини? За что я, чёрт его дери, прошу прощения? За правду? Что он каждый раз творит со мной? Нильсен наклонился ближе и, обжигая дыханием висок девушки, промурлыкал: — Я всё понимаю. По телу Агаты пробежал табун мурашек, а сердце, уже давно пытавшееся выскочить из груди, сменило тактику отступления и упало вниз, руки девушки непроизвольно схватились за край стола. — Неужели? И что ты понимаешь? , — сипло выдавила из себя брюнетка, вызвав этим вопросом улыбку на губах мужчины, который отчётливо уловил в этой фразе, обращённой в его адрес, свою же манеру общения. — Ты сбила на дороге незнакомца, но не испугалась предстать перед законом за этот поступок. Затем достойно приняла факт смерти близкого человека и вынужденно связалась с одним обворожительным, но, будем реалистами, надменным самодуром. Далее пробралась на частную территорию, а после спрыгнула в стог сена со второго этажа, разбила автомобиль своего дяди, выиграла в казино, спасла нас от панической атаки Эдгара, узнала о существовании двоюродного брата, отыскала Марту и, в завершение всего, получила незабываемый опыт тюремного заключения. Ты напряжена и устала, Агата, — констатировал Александр и, замолчав, заглянул девушке в глаза, которые слегка покраснели от подкатывающих слёз. Вопреки очевидному, англичанка не заплакала, лишь тяжело сглотнула подступивший к горлу ком горечи от накатившего осознания того, что на неё в последнее время навалилось. — Нет, — с надрывом в голосе Харрис несогласно покачала головой. Она опустила взгляд, споткнувшись им о пуговицу на рубашке Александра. Слишком близко, слишком много всего его, нависающего над ней физически и морально, озвучивающего вслух то, что она пытается заблокировать от себя самой. Несколько секунд она пыталась справиться с нахлынувшими на неё эмоциями, не решаясь посмотреть ему в глаза и ещё раз вдохнуть полной грудью его запах. Переваривая в голове слова Нильсена, она неожиданно для самой себя улыбнулась и, в конце концов, осмелилась вернуть взор зелёных радужек к его лицу, на котором читалось то, что её беспрецедентное заявление Алекс воспринял скептически: — Нет, — повторила Агата, пытаясь взять под контроль дрожь связок, — ты не самодур. Александр, проигнорировав это замечание, усмехнулся без привычной издёвки и ехидства и огладил щёку брюнетки едва ощутимым прикосновением тыльной стороной ладони. Тело Харрис тут же отреагировало участившимся сбивчивым дыханием. — Передо мной стоит девушка с сильным характером, но такая одинокая, — мужчина вновь наклонился к её уху, но, по-прежнему держа незначительную дистанцию между ними, прошептал, — Агата, ты хорошая девочка, а хорошие девочки заслуживают подарка. От того, как повелительно он произнёс её имя, англичанка почувствовала и жар, разливающийся по внутренностям от захватившего её трепета, и неприятный холодок, что Нильсен всего лишь играет с её эмоциями как тогда, в больнице. Ведомая непреодолимым желанием, она откинула все дурные мысли, приблизила руку к его лицу и, осторожно прикоснувшись ладонью к скуле, робко потянулась вперёд в попытке его поцеловать, замерев в сантиметре от губ Александра. Они были по прежнему закрыты, но расслаблены, да и сам парень не пытался отстраниться, хотя и навстречу ей так и не подался: — Агата, скажи, какой подарок ты хочешь от меня сейчас? Он был на удивление серьёзен. Рассудок девушки постепенно покрывался густым туманом лишь от красочного представления предоставленного ей выбора. Да, он обводил её вокруг носа уже не один раз, но игра стоила свеч, и Агата снова и снова, совершенно осознанно, готова была идти на риск быть обманутой ради хотя бы крупицы наслаждения, которое мог ей принести Нильсен. — Я хочу получить твой поцелуй, — брюнетка откинула в сторону длинные волосы, и слегка отвела голову в сторону, предоставляя доступ к одной из самых чувствительных частей своего тела, — здесь, для начала… Алекс с заинтересованностью посмотрел на тонкую шею Харрис и вздымающуюся от неровного дыхания грудь. Затем наклонился ближе, всё ещё не прижимаясь к её телу. Опаляя своим дыханием нежную кожу, он провел кончиком языка от ключицы до ушка, вслушиваясь в тихий вздох, вырвавшийся у Агаты. Швед прикусил мочку девушки, слегка оттянул зубами и отпустил, возвращаясь обратно к шее, одаривая её поцелуем, лишённым какой-либо нежности — лишь страсть и настойчивость. Александр, не подключая к процессу руки, пустился в исследование эрогенной зоны девушки; он целовал, прикусывал и не слишком сильно посасывал кожу, стараясь не причинить дискомфорт и избежать большинства будущих засосов. Агата всё сильнее сжимала руками столешницу и тихо постанывала, наслаждаясь его напористой лаской. — А теперь в губы, — рвано проговорила расхрабрившаяся Харрис, чувствуя хорошее расположение духа Нильсена и его не пойми откуда возникшую податливость. Александр послушно оторвался от её шеи и, перебравшись к губам, нахально запустил язык в рот девушки, продолжал углублять свой поцелуй, не давая брюнетке ни секунды на передышку. Странное ощущение, предчувствие не позволяло Агате обвить его руками и притянуть к себе: она словно боялась испортить своим напором этот момент, вместо этого чуть ли не заставляя свои пальцы теребить ткань скатерти. Алекс и правда делал всё, что она просит, но, несмотря на это, доминировать продолжал именно он. Харрис разорвала поцелуй и слегка отпрянула, беря тайм-аут в попытке отдышаться: — Я хочу, чтобы ты прижался ко мне. Швед приподнял бровь и усмехнулся такой смелости девушки, вспомнив, как в первый их интимный момент она вела себя более зажато и смущённо. — У тебя много желаний, Агата, тянет на рождественский список. Будут ещё? — он положил одну ладонь ей на уровень лопаток и плавно притянул девушку, убрав полностью те крупицы сантиметров, которые разделяли их всё это время. Брюнетка, прекращающая себя сдерживать, потёрлась о него животом, заглянула Александру в глаза и, собрав всю свою смелость, томным, но вместе с тем уверенным голосом отчеканила: — Да, будут. Сделай со мной всё, что сам захочешь. Здесь и сейчас. В ледяных айсбергах радужек мужчины заплясали игривые огоньки, и он хитро прищурился, чуть ослабив давление подушечек пальцев на спине Агаты: — Что, если я ничего не хочу? — Тогда ты должен остановиться, уйти и всё забыть. Эти слова давались Харрис с огромным трудом. Сердце и самолюбие приготовились принять жёсткий удар, но швед не спешил с ответом. Он несколько секунд задумчиво разглядывал её лицо, после чего натянул свою фирменную заигрывающую ухмылку: — Я согласен, но теперь ты будешь делать всё, что я тебе скажу. С этим мужчиной постоянно приходится быть готовой ко всему, и у Агаты словно гора с плеч упала от осознания того, что Нильсен заинтересован в ней не меньше, чем она в нём. — А если я не захочу что-то делать? , — даже слегка успокоившись, Харрис решила уточнить всё сразу, чтобы достойно исполнить свою роль в его игре. — Для этого у тебя есть язык, каттен. Попробуй воспользоваться им, — усмехнулся швед, произнося у самых её губ немыслимо возбуждающие девушку слова, — Это мой подарок, и только тебе решать, принимать его или нет. В этот раз я не стану наказывать тебя за непослушание, но постарайся вести себя хорошо. Агата могла подумать, что это звучит как подачка, но заветное «в этот раз» перечеркивало все его попытки напускной отстраненности, ведь он её хочет так же, как хотел на чердаке. И сейчас, когда Алекс прижимался к девушке всем телом, это особенно явно ощущалось через ткань его брюк, но помимо этого брюнетка чувствовала бедром какой-то странный посторонний предмет в его кармане. Его рука прошлась со спины вниз и расположилась на её талии. Он не торопился действовать, а лишь молча наблюдал за девушкой, ожидая от неё окончательного решения. Агата игриво прикусила нижнюю губу, заставляя Александра обратить на это внимание, и, накручивая тёмный локон на палец, отвела взгляд, обдумывая последствия принятия такого подарка. Впрочем, решение ожидаемо не заставило себя долго ждать. Харрис отпустила прядку своих волос и соблазнительно, играючи медленно огладила свою шею, привлекая этим движением шведа и принуждая его взгляд следовать за её рукой, которая продолжала спускаться ниже. Ненадолго задержавшись на первой пуговице блузки, она вынула её из петельки и нежно проворковала: — Я буду послушной… — следующая пуговица была так же аккуратно расстёгнута, открывая взору Нильсена глубокое декольте и отсутствие бюстгальтера, что не было для него откровением из-за давно торчащих, набухших сосков под шелковой тканью, — Если ты этого хочешь, Александр. — Умница, — хищно улыбнувшись, швед перехватил тонкую кисть Агаты, не давая ей продолжить справиться с оставшимися пуговицами. Алекс задрал подбородок и с живым интересом посмотрел наверх: в его хитрых глазах уже показались зачатки какого-то коварного плана. Затем вытянул руки, обхватил низкую перекладину беседки и несколько раз резко дёрнул на себя, проверяя её на крепкость. Убедившись в том, что конструкция выдержит даже его вес, Александр отряхнул ладони друг о друга, запустил одну из них в волосы, поправляя свою идеально уложенную причёску. После Нильсен извлёк из кармана брюк сложенную утреннюю скакалку, которую ловким движением два раза перекинул через перекладину. Глаза Харрис округлились от осознания замысла шведа, а он лишь усмехнулся, отметив замешательство англичанки. Мужчина подхватил Агату за талию и одним рывком усадил на край стола: — Не бойся, связывать тебя здесь не буду. Я хочу, чтобы ты крепко держалась обеими руками и не отпускала, пока не разрешу. Харрис послушно взялась за концы скакалки и, пару раз обмотав оба запястья, крепко сжала её в ладонях. Александр положил руку на колено девушки, надавил на него и отвёл в сторону, чтобы оказаться меж бёдер англичанки. Он повторил прошлые движения Агаты и провёл кончиками пальцев от напряжённых связок шеи до уровня ещё застёгнутой блузки, методично избавился от оставшихся пуговиц и, распахнув тонкую ткань, слегка отстранился. Его изучающие голубые глаза блуждали по всем прежде неувиденным им мелочам — как те несколько родинок на рёбрах, которые мужчина не имел возможности приметить, даже когда на Агате был самый развратный костюм официантки. Он обхватил сосок большим и указательным пальцами и слегка сжал, но никакой сверхъестественной реакции не последовало — девушка лишь наблюдала за его действиями, глубже втягивая воздух через нос. Мужчина надавил чуть сильнее, чем вызвал тихий вздох Агаты, смешавшийся с подобием стона, Алекс продолжал увеличивать силу давления до тех пор, пока не услышал болезненный вскрик и, тут же разжимая пальцы, перевёл взгляд на лицо Харрис, которая недовольно надула губки: — Ты представляешь, что я радиоприёмник? На губах шведа промелькнула едва уловимая улыбка: — Примечательное сравнение, но нет. Всего лишь проверяю твою чувствительность. Нильсен на мгновение оставил зафиксированную Агату, взял со стола ещё прохладный графин с чаем и поставил его на углу рядом с девушкой. Заинтригованная англичанка поёрзала на своём месте, в нетерпении потирая руками подвешенную скакалку, Александр же, выпустив из рук запотевший хрусталь, проложил указательным пальцем по девичьей скуле прохладную, влажную линию и тут же слизал её всей поверхностью языка. Мужчина провёл им дорожку до самого уха, у которого он сузил напор, касаясь кожи одним лишь его кончиком и нежно пробормотал, дотрагиваясь своими точёными губами мочки: — Схватись покрепче, моя любопытная мисс Харрис, ты же хочешь подарок? Скажи Агате раньше, что она будет заводиться от настолько незначительных деталей, как интонации в голосе чёртова Нильсена, которые и прелюдией-то не назовёшь, она бы никогда в жизни не поверила подобной чепухе. Тем не менее, надо взглянуть фактам в лицо — девушка хотела его настолько яро и остервенело, что возбудить её не составляло никакого труда. Одно его присутствие рядом уже гарантировало, что Харрис накроет горячая волна, стягивающая весь низ живота в изводящем её желании. И сейчас, приказав Агате держаться за скакалку сильнее, Александр добил вырывающееся из неё вожделение тем, что, опираясь обеими руками на стол по бокам от неё, прошёлся растянутым в улыбке ртом от косточки за её ушком вниз по шее, не целуя, лишний раз задевая её выдыхающим тёплый воздух носом, и остановился у выпирающей ключицы. Ему нужно было, чтобы девушка дошла до состояния исступления уже в этот момент, чтобы у неё не оставалось никаких слов, которые она могла бы бросить в него, помимо так распаляющего его умоляющего хныканья. И он услышал то, что так ласкало его слух. Швед оторвался от нежной кожи Агаты, ещё хранившей свежий, лёгкий запах геля для душа, не разрывая зрительного контакта с девушкой, плавно опустил руку в кувшин с чаем, где плавали на дне ещё не растаявшие кубики льда. Подхватив один из крупных кусочков, Александр вытащил его, предварительно тряхнув пару раз запястьем, чтобы избавиться от лишних капель жидкости, теперь стекающим по его длинным пальцам. Краешком сознания уловив то, что хочет сделать Нильсен, англичанка, до этого сидевшая прямо, откинула корпус тела под больший угол наклона, подтянулась на скакалке, всё больше опираясь на неё, чувствуя, как постепенно немеют участки кожи, перемотанные этой импровизированной верёвкой. Алекс навис над девушкой, положил одну ладонь Харрис на бедро, крепко сжав его; лицо мужчины вмиг обрело серьёзность и сосредоточенность сродни той, что появляется при выполнении сложной математической задачи, он занёс кубик льда над приоткрытым ртом Агаты. Горячее дыхание англичанки ещё больше растопило замороженную воду, и по уголку нижней губы тут же стекла прохладная капля, осевшая где-то на уровне подбородка. Покрыв чувственные уста девушки россыпью из жемчужинок воды, Нильсен, лукаво склонив голову, переключился на шею, оставив след влаги в ложбинке меж ключиц. Всё по-александровски медленно, дразняще, до одурения просчитано. Для Харрис он был как эта льдинка, стремительно исчезающая в его пальцах: тот холод, что разжигал в ней огонь невиданного доселе влечения. Швед бросил обратно в кувшин слишком маленький для его игры кусочек и, взяв новый кубик, надавил другой рукой на плечо Агаты и низко, хрипло приказал: — Наклонись ещё больше, каттен. Так будет удобнее нам обоим. Под давлением его ладони девушка окончательно повисла на скакалке, сцепила ноги вокруг бёдер Алекса для большего баланса, как бы невзначай потеревшись о затвердевающий пах Нильсена. Мужчина, хмыкнув, одарил её скептическим взглядом, быстро чмокнул в курносый носик и наиграно покачал головой, чуть ли не с укором цокая языком:  — Мы разве так договаривались? Будь умницей, следи за равновесием. От пререканий Агату удерживал лишь смутный проблеск веры в то, что, если она будет следовать его правилам, то получит так отчаянно ею желаемое. Не понимая, как можно быть настолько наивной, Харрис послушно замерла, выгибаясь навстречу мужчине. Александр несколько секунд ничего не делал, лишь жадно разглядывал естественную красоту её тела, в этот момент полностью подвластного лишь ему и его фантазии. Нильсен поднёс кубик льда ко рту и аккуратно обхватил его губами, бросая на англичанку один полудикий, решительный взгляд из-под густых ресниц. Руки мужчины ухватили Агату под лопатки и резко, грубо придвинули к себе так, чтобы корпус девушки оказался в комфортной для шведа позиции. Продолжая одной рукой удерживать Харрис за спину, пальцами второй он невесомо провёл линию от впадинки под шеей, где ещё остались капли воды, помогая им проползти ниже, навис над одной из грудей и обвёл кусочком льда, что удерживал в зубах, ареолу. Агата до боли прикусила нижнюю губу, занывшие ладони в исступлении затеребили скакалку. Англичанка была не в силах оторваться от лицезрения того, как замороженный кубик во рту Алекса несколько раз небрежно коснулся затвердевшего соска и переключился на другую грудь, повторив те же движения. Беседку продувал приятный весенний ветерок, оседающий на пылающем теле Харрис освежающей прохладой, ещё больше заставляющий чувствовать разводы воды, которыми девушка покрывалась всё больше. Одна из капель струйкой опустилась к пупку и осела там, приковывая к себе внимание хулигански-блестящих глаз Александра. Мужчина перестал придерживать Агату, одёрнул наверх её юбку и склонился над зоной чуть выше трусиков, тут же оставляя там крупицы оттаявшего льда, стекающие к месту соприкосновения ткани и кожи. Одним пальцем Нильсен отодвинул ткань чёрного кружева и дал капельке стечь ещё дальше и глубже. Когда та коснулась уже донельзя возбуждённой точки, с губ Агаты, сделавшей навстречу шведу несдержанный выпад бёдрами, вырвался маленький капризный писк. Снова глаза в глаза и ставшая удручающей привычкой просьба, еле слышно звучащая, кажется, из самого бессознательного участка души:  — Александр, пожалуйста… Этого было достаточно, чтобы трусики Харрис были сорваны и положены в карман брюк, а осколок льда во рту полетел куда-то в дальний угол беседки. Аперитив их завтрака подошёл к концу, и Нильсен приступал к основному блюду. Устроившись поудобнее на коленях, Алекс перекинул ноги девушки себе через плечи и расположил на них руки, принимаясь массировать и легонько сминать кожу, кончиком носа он провёл по внутренней поверхности бёдер, а потом оставил на этой области лёгкий, мягкий поцелуй. Агата вся напряглась из-за того, что тело, всё так же не привыкло, не получало ранее подобного, выводящего на пик ощущений сексуального опыта — англичанка не знала как реагировать, первым делом инстинктивно дёрнулась, чуть не высвободив запястья из окрученной вокруг них скакалки. И вот так в очередной раз: Александр даёт Харрис моральную свободу выбора, но в то же время та понимает что ничего не может сделать, кроме как оттолкнуть Нильсена и уйти, но хочет ли она этого? Нет, конечно. И вот Агата висит, словно над пропастью, и единственной опорой тут является мужчина, находящийся под ней. Но «под» лишь в положении тел, ибо и так ясно, кто кого контролирует и от кого сейчас зависит абсолютно всё. И в это же время в саду раздаются звуки газонокосилки Эдгара, достаточно близко, чтобы встревоженная Агата резко пришла в себя, нервно заелозив на столе: — Александр, ты слышишь? Они на улице, в беседке, пусть та и скрыта за кустарниками, но ведь в любой момент кто-то из жителей Бишоп Мэнсона может пройти мимо, а Харрис и так уже позволила себе слишком много. Какое оправдание придумать на то, что её родственники, гости, да и штат прислуги так легко здесь способен ненароком увидеть? Нильсен смотрит на неё. Нильсен улыбается. И не только губами. Благодаря игре теней, лежащих на его лице, Агате мерещится, что на неё действительно смотрит взгляд-воплощение ночи: вокруг всё покрыто тьмой, и светом для неё служит лишь луна его пронзительных радужек. Покрутив головой по сторонам в поисках возможных случайных свидетелей, англичанка отчаянно прошипела: — Нас же застукают, чёрт тебя дери! — Хочешь, чтобы я прекратил? — игриво, расслабленно ответил швед и вернул голову обратно к ногам Агаты, поднеся пальцы к лону, начиная исследовать чувствительные точки девушки. Александр поглаживал большим пальцем её половые губы. Непринуждённо проводил подушечкой, вырисовывая по окружности видимые только ему одному узоры, с каждым новым кругом надавливая всё сильнее. В один момент, поймав гулкий короткий всхлип и заметив, как брови Харрис сдвинулись друг к другу, а глаза зажмурились, Алекс ослабил давление, и Агата расслабилась, вновь приоткрыв глаза. — Н-нельзя, Алекс, п-поймают, прошу., — умоляюще посмотрела Агата. — Ну, если будешь стонать так же громко — шансы быть пойманными увеличиваются, конечно. Алекс пальцами раскрыл влажные половые губы девушки и слегка подул на уже возбуждённые участки её чувствительной зоны. Девушка напряглась снова, а тело, снова на секунду откинувшись назад, пододвинулось ближе к мужчине. Алекс издал гулкий смешок, а Агата сильнее сжала кисти рук, держась за скакалку. — Думаю, я расслабилась сполна, — процедила сквозь зубы девушка, заливаясь краской, — сейчас мне действительно страшно. — И ты готова просто отказаться от подарка, моя трусишка? Пройдя такой путь, здесь ты хочешь сдать назад из-за незначительной потенциальной опасности, которую себе нафантазировала? — улыбаясь, Нильсен указательным пальцем принялся дальше играть с брюнеткой, чьи сдержанные и сумасшедше сексуальные стоны доносились до его слуха. — Я. — Агата на мгновенье закрыла глаза, принимая новую волную возбуждения, что рябью пронеслась по её телу. Девушка закусила губу и крепче прижалась ногами к широким плечам шведа. — Так я и думал, — ухмыльнулся мужчина, легонько прикусив Харрис у основания бедра, — Что ж, в твоих интересах сделать так, чтобы нас не поймали. Не успела англичанка задать вопроса, как несдержанно застонала, ещё сильнее обхватившись за скакалку, подвигаясь ближе к голове шведа. Александр всей расслабленной поверхностью шершавого языка медленно провёл по влажным половым губам девушки и самым кончиком слегка подразнил клитор, после, отстранившись на долю мгновения, чтобы увидеть гамму эмоций на её лице, припал к чувствительной зоне Харрис, принимаясь разжигать Агату сполна. Тело уже не подчинялось ей, оставалось лишь хныкать и поудобнее пристраиваться к его рту. Взгляд сверху вниз на мужчину, способного взять контроль при любом моменте; на шумно вдыхающего носом мужчину, что так интенсивно наслаждался всем процессом, чередуя поцелуи, засасывания, облизывания; на мужчину, чьи руки были настолько напряжены, что по мышцам красиво вырисовывались вены и костяшки пальцев, пока он впивался в бёдра девушки, сильно сжимая и отпуская кожу. От всего этого девушку ещё сильнее бросало в жар, хотелось стонать, изнывать, кричать, но дать себе волю было нельзя. — Как ты, min kattunge? Ещё и шведский язык вдобавок ко всей этой творящейся сладости. Бархатный, томный голос Александра, воспроизводящий слова на чужом языке вперемешку со своим родным — сплошная услада. Слушать это — другой уровень наслаждения, а когда он применяет свои знания в такие интимные моменты, то происходит полное отключение сознания. Агата попыталась что-то ответить, но слова прошли лишь в голове, а воспроизвела она только сладостные стоны и принялась медленно двигать тазом в ритмы движений Алекса. — Видимо, «превосходно», min panter, — всё продолжал в промежутках по-деловому разговаривать мужчина. — Jag känner min svarta katt, тебе мало. Нильсен, вернувшись к её лону вновь подключил пальцы. Звуки от шлепков внутри влажного влагалища вперемешку со звуками жадных поцелуев доводили англичанку до пика её изнеможения, что девушка пыталась скрыть, издавая через сомкнутые уста лишь сдержанные, рваные стоны. Александр беспардонно и широко развёл её ноги в стороны ещё интенсивнее задвигал головой. С каждым разом движения становились гуще, ярче, насыщеннее, быстрее и откровеннее. — Вкусная девочка, — выдохнул швед и принялся развязно пальцами доводить девушку до края её возбуждения, без стеснений раздвигая её губы, нажимая на её клитор, вводя два пальца внутрь влагалища, а третьим похабно массируя внешнюю зону. И с каждым разом гулкие выдохи Агаты становились громче, а последней каплей стало то, как Александр, полностью сконцентрировавшись на клиторе, смачно присосал предельно возбуждённый, мокрый, отзывающийся на его ласки участок её тела. Некоторое время Нильсен, ещё на коленях, тяжело дыша, придерживал откинувшуюся назад Агату за ягодицы и вглядывался в её растворяющееся в блаженстве лицо: как подёргиваются её ресницы, что-то нечленораздельно бормочут припухшие от поцелуев, льда и покусываний уста, как трясётся её тело, то и дело меняя интенсивность содроганий. Громко выдохнув, ещё несколько секунд пусто рассматривая брусья на потолке, Харрис выпрямилась, выпутала, наконец, руки из скакалки, потирая запястья. Алекс по-прежнему стоял у неё между ног, не без скрываемого удовольствия разглядывая раскрасневшееся лицо девушки. Внезапно нахлынувшая неловкость заставила брюнетку опустить взгляд. — Ты опять это сделал… Александр, это нечестно по отношению к тебе, — еле слышно сказала Агата. В её голосе ещё звучали отголоски приятной усталости вперемешку со смущением. Она стала одергивать задранную юбку. Нильсен, проследив за её действием, обхватил руками её талию и, помогая вернуть одежду на предназначенное ей место, мягко притянул ближе к себе, заключая Харрис в крепких объятиях: — Ты была прекрасна, я получил достаточно эстетического и эмоционального удовольствия. — Но я не об этом! , — вспыхнула англичанка, но уже через секунду, когда мозг обработал и принял столь открытое заявление Нильсена, её лицо вновь приобрело лёгкий румянец. Успокоив накатившую растерянность, брюнетка стала выбираться из его рук: — Не люблю оставаться в таком долгу, — спрыгнув со стола, она встрепенулась и с вызовом посмотрела на Нильсена, который, скрестив руки на груди, тихо и хрипло засмеялся. Александр потянулся к англичанке и заправил растрепавшуюся прядь волос за ушко, затем его лицо неспешно приблизилось к её скуле так, что Харрис ощутила его уже пришедшее в норму дыхание: — Я сделал всё, что требовалось здесь и сейчас, как ты и просила. Каттен, — он провёл большим пальцем по щеке Агаты, — не думай, что меня можно настолько просто удовлетворить, этой банальщины будет недостаточно. Но не будем сейчас об этом, — Алекс говорил тихо, спокойно с нотками такой странной и непривычной для девушки нежности. Как бы не привыкнуть к такому Александру… Только эта мысль появилась у англичанки в голове, как Нильсен отстранился и, с ехидством посмотрев в её глаза, опустил с небес обратно на землю, напоминая о своей саркастичной сущности: — Но если тебе так неймётся, то сочтёмся в следующий раз. — С чего ты взял, что будет следующий раз? , — Агата моментально вспыхнула как спичка из-за такой самоуверенности парня. Девушка толкнула ладонью его в грудь, стараясь отодвинуть от прохода, и уже вознамерилась уйти, как швед окликнул её: — Подожди, чуть не забыл. Когда Харрис обернулась, Алекс начал снимать примотанную сверху скакалку и, закончив с этим делом, протянул спортивный инвентарь Агате: — Это, наверное, принадлежит тебе. Я собирался отдать тебе после разговора. Девушка с сомнением взглянула на предмет, и в её мыслях возникли смутные образы из детства: — Точно, надо же, сразу и не вспомнила, — она потянулась к вещице и повертела её в руках, — Где ты вообще её взял? — Чердак, как оказалось, хранит в себе множество сюрпризов, — Нильсен многозначительно ухмыльнулся. Агата поднесла скакалку ближе перебирая её меж пальцев: — Похоже, это действительно она. — Ты хоть пользоваться ей умеешь? — хмыкнул Александр, с сомнением оглядывая габариты девушки, которые определённо не были рассчитаны на продолжительные и регулярные прыжки. Англичанка скептически цокнула языком, но демонстрировать свои знания на практике не поспешила: — Умею. Даже помню, как именно научилась. Однажды я подарила похожую Элизе спустя неделю после её удочерения Чарльзом. Это было без повода, а она в то время интересовалась художественной гимнастикой со скакалкой. Подумала, что это будет хороший знак моего дружеского расположения к ней, — брюнетка замолчала, мысленно отправившись на несколько лет назад в свои воспоминания, и на её лице замерла тёплая улыбка. Нильсен, слегка прищурив глаза, по обыкновению склонил голову на бок, анализируя состояние англичанки, которая, казалось, совершенно этого не замечала и была полностью погружена в себя. Александр отметил, что за время их знакомства он впервые наблюдает за такой внешней расслабленностью девушки в его компании, словно она перестала опасаться его общества и не боится показаться слишком сентиментальной. — Ей понравился твой презент? Вырванная из своих дум, Агата взглянула на шведа, в попытках прочитать его намерения и цель, с которой он внезапно решил поддержать разговор на эту тему. Однако, его поведение и мимика были по обыкновению бесстрастны, что происходило каждый раз, когда Алекс был на чём-то сосредоточен. Он расцепил руки, сложенные до этого момента на груди, расслабленно опёрся ими на край стола и с выжиданием вопросительно выгнул бровь. Несмотря на зарождающиеся противоречивые чувства из-за возникшего момента жизненных откровений, англичанка отвела взгляд, вглядываясь в редкие просветы между листвой плюща, и вновь не смогла скрыть еле заметную улыбку: — Видел бы ты, как она была счастлива, невероятно… — она замолчала и, неловко переступив с ноги на ногу, тяжело вздохнула, — Зачем я рассказала тебе всё это? — Потому что мне стало интересно. Потому что я всё ещё внимательно слушаю. Этого мало? — Нильсен усмехнулся в ответ на её непонимающий взгляд, полный нарастающего подозрения. Он качнулся вперёд, вытянув руку, легонько щёлкнул брюнетку по кончику носа: — Я вижу, что вы с сестрой были очень дружны в детстве, — сделал заключение Алекс, усаживаясь обратно на скамью и взглядом приглашая Агату последовать его примеру. Помедлив, Харрис уселась напротив и, нервно побарабанив ноготками по столешнице, продолжила историю: — Были… Мы сильно сблизились с ней после этого случая. Она и меня научила всяким трюкам, но потом закончились летние каникулы, и Элиза уехала вместе с Данте. Ну, а у меня появилась навязчивая идея натренироваться и участвовать в соревнованиях по скоростным прыжкам на скакалке. В результате я забросила эту идею, — англичанка задумчиво замолчала, из-за чего возникла неловкая пауза. — Дай угадаю причину. Произошло половое созревание, и у тебя неожиданно выросла грудь четвертого размера? , — хохотнул парень, разряжая затянувшееся молчание. — Нет, мне просто надоело, и у меня появились другие интересы, — девушка раздражённо фыркнула, состроила забавную гримасу и еле удержалась, чтобы не показать шведу язык. — Так просто? , — Алекс досадливо скривил рот, — Элиза на мой вопрос о причине тактично промолчала. По правде говоря, я ожидал услышать какую-то драматичную историю про то, как тебе прострелили колено. — Так ты всё знал? , — Агата ошарашено вскинула брови. Парень непринуждённо пожал плечами: — Знал, но спасибо за твою откровенность, я ценю это. Пока девушка продолжала молчаливо сидеть, пребывая в замешательстве от его слов, Нильсен-таки решил прояснить ситуацию: — Сначала подумал, что скакалка принадлежит Элизе и пошёл к ней чтобы её отдать. Оказалось, я не угадал, — Алекс развёл руками в стороны, — да, и такое бывает. Она рассказала мне небольшую историю из вашего совместного прошлого, которую ты точно так же поведала мне сейчас. — Ты мог сразу об этом сообщить, чтобы я не распиналась здесь, — скрестив руки на груди, Харрис кинула в мужчину рассерженный взгляд с ноткой смущения. — Не хотел перебивать. И… мне действительно было интересно послушать, как эти воспоминания выглядят с твоей точки зрения. В любом случае, я просто хотел вернуть её тебе. — Спасибо, наверное, — буркнула она себе под нос, вызвав у Алекса этим детским поведением довольную ухмылку. — Раз с прыжками не сложилось, теперь можешь найти ей гораздо больше применений, — двусмысленно поиграв бровями, швед приглушённо рассмеялся, довольно отмечая нарастающую злость Агаты. Она протяжно взвыла и, вскакивая с места, пулей вылетела из беседки, почти сразу налетев на подстригающего к ним спиной кусты гортензии Эдгара. Вежливо поздоровавшись с ним, девушка повернулась на спокойного как удав Нильсена, кинув тому многозначительный взгляд и покрутив пальцем у виска. Крепко сжимая скакалку в руке, стараясь откинуть мысли о попытке накрепко обвить ею шею Александра, Харрис чуть ли не бегом удалялась от поспевающего за ней мужчину, который продолжал ехидно хихикать: — Агата, как думаешь, а Чарльз мог прятать на чердаке костюмы для ролевых игр? , — не унимался швед, на лице которого всё шире и шире расплывалась озорная мальчишечья улыбка.

* * *

София домывала последнюю часть посуды, оставшуюся после завтрака обитателей Бишоп Мэнсона. Протирая сухим полотенцем очередную тарелку, она невзначай бросила взгляд в окно, прямо перед которым и была установлена раковина: по дорожке мимо неё гневной, уверенной поступью, зажав в ладони скакалку, прошагала хозяйка особняка, а идущий сбоку от неё «мистер Нильсен» усиленно протягивал ей нечто, зажатое в кулак. До горничной донёсся смешок мужчины: — Да ладно тебе, Агата, забери хоть трусики, ты забыла. Отвернувшись от происходящего снаружи действа, горничная продолжила заниматься своими поручениями, не в силах сдержать лукавой, ностальгической улыбки. Ей ли было не знать о прекрасной поре молодости, весны и спрятанной в тени садового плюща беседки.