Моя милиция меня бережет

      День, считал полковник Жилин, должен начинаться спокойно. Сигаретка, чаёчек там ромашковый, можно и телевизор под это дело глянуть. Он щёлкнул кнопкой пульта, и на экране закружились лошади на фоне бескрайних просторов космоса.       Жилин поморщился. Наркомания какая-то эта заставка, да и ведущего он недолюбливал. Ходит какой-то нахал, вечно пытается влезть в его, полковника, работу.       «Братва рвется к власти и братва её получит. Кто стоит за перспективным кандидатом Марком Багдасаровым? Уж не те ли, чьё одно имя наводит ужас на жителей нашего города, заставляя трепетать, как невинных овечек? Банда "Железные Рукава"!»       Полковник сделал звук потише. Кликушеские интонации Журналиста действовали ему на нервы неблаготворно.       «Вот и сын отцов-основателей нашего города, честный труженик, пал жертвой их бессовестных рук. Игорь Натальевич Катамаранов исчез, и я готов доказать, что до него дотянулись их склизкие щупальца…»       Жилин оторвался от отчета об отлове гигантской крысы и уставился в экран. Там Журналист безуспешно пытался взять интервью у некого Серёги, а тот некультурно замахивался на него ботинком. — Игорёша, — пробормотал полковник. — Игорёша, ну как же так-то?       Нет, ну это совсем не дело. Игоря нужно было выручать, иначе не по-товарищески как-то, всё-таки одноклассник бывший, за одной партой, можно сказать, сидели.       Это, конечно, было преувеличением. За одной партой они никогда не сидели с тех пор, как случайно подожгли кабинет химии. А вот на переменах и за пределами школы были неразлучны. Это Игорь научил желторотого Митю Жилина курить и пить водку не морщась – два качества, которые потом здорово помогли ему влиться в коллектив в школе милиции. У всех в подростковом возрасте были свои кумиры – у кого-то Гагарин, у кого-то Джон Леннон, а у Мити вот – Игорь, лучший друг и главный школьный хулиган.       «Эх, Игорь-Игорь, — грустно подумал Жилин, — не уследил я за тобой».       К концу восьмого класса Митя окончательно решил поступать в школу милиции, а Игорь со спирта с малиновым вареньем перешел на коктейль «Александр Третий» — смесь одеколонов «Саша» и «Тройной». Лет на пять Жилин потерял друга из виду, а потом с удивлением узнал, что тот работает в градообразующем НИИ и даже получает неплохую зарплату. У Игоря обнаружился недюжинный талант к ремонту техники, причем чем больше он выпивал, тем более сложный прибор мог привести в чувство. Правда, после запуливания в трубу Зинаиды Кашиной по халатности Игоря терпение руководства НИИ лопнуло.       Ох, и набегался же тогда Жилин по начальственным кабинетам, пытаясь отмазать дружка. А Игорь сидел вот тут, на этом самом стуле. Полковник битый час соловьём разливался, пытаясь донести до него, как плохи их дела, а Катамаранов молчал всю дорогу и, когда Жилин остановился дух перевести, внезапно выдал: «Глаза у тебя, Митя, красивые».       Вот так. И как это понимать прикажете?       Жилин махнул рукой, отгоняя воспоминания, и решительно встал. Спокойного утра не получилось, да и черт бы с ним, тут проблема посерьезнее.       ***       Марк Багдасаров имел привычку думать о себе в третьем лице, именуя себя при этом ни много ни мало «будущий президент». «Будущий президент пошел, будущий президент сказал…» Эта техника называлась «позитивное мышление», и о ней написал статью целый американский журнал.       Будущий президент зашёл в конспиративную квартиру жалких пешек в его большой политической игре. Дверь ему открыл неулыбчивый юноша, габаритами напоминавший несгораемый шкаф. — Я повешу пальто? — спросил будущий президент и распахнул дверцу кладовки. Из кладовки на него вывалилось не вполне ясного происхождения тело в майке и оранжевой строительной каске. — Неаккуратно тут у вас, — поморщился Багдасаров, брезгливо переступив через незнакомца. — Где-то я его уже видел. — Серёга?.. — промычало тело. — Этот? — спросил неулыбчивый юноша. — Это из-за него журналист сбежал. И деньги он видел. Шеф пока не решил, что с ним делать. То ли в ванне утопить, то ли в камине сжечь.       *** — А я к вам, голубчик. — Жилин уселся перед Журналистом и положил на колени папку. — С чего это вы решили, что Игоря Катамаранова похитили? — Пришли всё-таки, — торжествующе ухмыльнулся Журналист. — Во вверенном вам городе люди пропадают ужасной пропажей, а вы и в ус не дуете!       Полковник машинально пригладил усы. — Так почему вы думаете, что он похищен? И что похитили его эти, как их, «Железные рукава»? — А кто ещё? Кто, словно спрут, опутал паутиной зла наш маленький тихий городок? — Резонно, — вздохнул полковник. — И где, по-вашему, они его держат? — О, у них много гнезд. Но Алиса помогла мне найти список пустующих квартир в нашем городе, и дедукционным методом я вычислил их логово.       Журналист наклонился к уху полковника и шепотом назвал адрес. — Мне начинает казаться, что кругом прослушка, — пожаловался он. — Ну что вы, голубчик, кому вы нужны. — Полковник поднялся с места. — Ладно, проверим вашу информацию.       ***       Главарь банды «Железные рукава» был не в настроении. По оценкам его подчиненных, где-то на 7 из 10, где 1 — это доброе, насколько это вообще возможно в его случае, расположение духа, а 10 — кровавая баня для всех, кому не посчастливилось оказаться поблизости. — Я ему глаза вырву и в кипятке сварю! Как вы допустили, чтобы этот чертов Журналист нашел адрес? И я не понял, почему музыки нет?       Один из бандитов опрометью кинулся к синтезатору. — Ладно. Как говорят американцы, кто долго думает, тот быстро умирает. Пристрелите строителя, возьмите деньги, оружие и двигаем. Есть у меня ещё один адресок.       Подчиненные гуськом выдвинулись в коридор. Щёлкнул затвор, а затем прогремел выстрел.       *** — И вот теперь мы приближаемся к логову, где бесчеловечные монстры удерживают несчастного пленника. Что же ждёт нас внутри? Сможем ли мы остановить зло, которое терроризирует город? Или геройски падём от бандитской пули?       Жилин ускорил шаг. Он уже готов был самолично полезть под бандитские пули, лишь бы не слышать трёп Журналиста. Но дойти до бандитов им было не суждено. На лавочке у подъезда сидел целый и невредимый Игорь Катамаранов. — Игорёша!       Жилин замахал в сторону камеры. — Чего вы снимаете? Закрыто дело. Нашёлся человек. Никто его не удерживал.       Он наклонился к Игорю. — Идти можешь?       Тот неопределённо повёл плечами. Нет, ну это совсем не дело. Не надо тут Игорька оставлять. А то мало ли, вдруг Журналист был прав. Он закинул руку Катамаранова себе на плечо и с усилием оторвал бывшего одноклассника от скамейки. — Пошли в отделение, показания дашь. Я уже дело завёл о твоей пропаже, нехорошо получилось.       *** — Так что, скажем шефу, что мы вальнули строителя, а тело спрятали? — А что ещё делать? Если шеф узнает, что этот алкаш сбежал, он из нас быстро форшмак соорудит.       ***       Натэлла Стрельникова боялась, как не боялась никогда за всю свою жизнь. Она, как честная девушка, пришла к мальчикам из «Железных рукавов» за еженедельным гонораром за… за помощь в некоторых делах, а у подъезда милиция, журналисты — в общем, форменное светопреставление. Слов таких Натэлла, правда, не знала и сформулировала мысль более кратко и ёмко.       «Сейчас и меня примут, — лихорадочно размышляла она. — Будут спрашивать, что я тут делаю… А что я тут делаю? Путаню я, на работу приехала! Про бандюганов ничего знать не знаю».       Лучшая защита — это нападение, отчаянно подумала Натэлла и, виляя бёдрами, двинулась к полковнику Жилину и его непонятному компаньону. — Мальчики, не желаете продажной любви? — кокетливо улыбнулась она. — Я тебе сейчас лицо обглодаю, моя хорошая, — ласково ответил полковник, перехватывая своего спутника поудобнее. — Работаешь, вот и работай, а другим не мешай. — Поняла, не дура.       Натэлла отошла за угол дома и чуть не разрыдалась от облегчения.       *** — Пиши, Игорёша. — Жилин подвинул сидевшему напротив Катамаранову лист бумаги. — Пиши объяснительную, куда это ты пропал средь бела дня, людей перебаламутил. Сейчас ведь включу телевизор, а там наши физиономии. А я, между прочим, разволновался. Вон, аж глаз дёргается. К Журналисту пошёл, будь он неладен. Эх, думаю, плевать на погоны, плевать на огласку, лишь бы Катамаранов был цел. А он на лавочке сидит. В состоянии, понимаешь, алкогольного опьянения.       Он перевёл взгляд на лист бумаги, где Игорь сосредоточенно выводил какую-то пиктограмму. — Это ты, Игорёша, правильно рисуешь. Это ты жопу рисуешь, в которой мы с тобой сейчас оказались. — Митя. — Игорь поднял на него затуманенный алкоголем взгляд. — Сколько лет я тебя знаю?       Жилин задумался. — Ну лет двадцать пять точно знаешь. Голубчик, ты это к чему? — Так это я двадцать пять лет… Ай, неважно. Хороший ты, Митя. И чего ты со мной возишься?       Полковник заёрзал на стуле. Искренность чувств он проявлял так редко, что выражать их словами уже разучился. И чего уж греха таить, как-то так совпадало, что каждое такое проявление было связано с Катамарановым. — Да что уж там. — Он неловко махнул рукой. — По сравнению с Зинкой это всё ерунда. Вот тогда всё серьёзно было, а сейчас так, пустячок… — А чего ты ей цветы носил? — вдруг рявкнул Игорь. — Я? Не носил я ей ничего. Игорёш, ты пей поменьше, скоро чертей гонять начнёшь. — Зимой ты к ней ходил. В шинели ещё такой серой. — Ааа, - хлопнул себя по лбу полковник. — Так это Инженер был. Пристал как банный лист, говорит, особы военных любят, дай шинель. Ну я и продал ему списанную за десять рублей. А даже если бы и я был, тебе какое дело?       Игорь наклонился к нему так близко, что они почти соприкоснулись кончиками носов. Глаза у него были совершенно стеклянные.       Жилин машинально протянул руку, чтобы убрать у него с лица спутанную чёлку, как часто делал в школе. «Игорь, ты бы подстригся уже, так и без зрения можно остаться».       От лёгкого прикосновения Игорь дёрнулся, как если бы его током ударило. — Хороший ты, Митя, — ещё раз повторил он. — Я пойду. Мне надо. — Иди-иди, — вздохнул Жилин.       Когда за Катамарановым захлопнулась дверь, полковник придвинул к себе «объяснительную» и перевернул рисунок. А потом долго смотрел на него, ошарашенный внезапной догадкой, и даже не замечал, что пытается прикурить сигарету с фильтра.