Иной выбор

***

      На удивление, Гарри слишком быстро провалился в сон: быть может, это было связано с усталостью, а может, сказалась чудовищно сильная тревога, не отпускающая его ни на секунду.       Утром его разбудила Кэйлисс, сказав, что Азойрис ждет его в гостинной и уже подготовил все для его возвращения в школу.       Чувство тянущей безысходности плотным кольцом сдавило душу мага, не позволяя вдохнуть полной грудью и хоть на мгновение расслабиться, ведь впереди его ожидала удручающая неизвестность.       Спустившись вниз, Гарри ощутил резкий, неприятный запах травяной смеси, которую раскуривал его невольный покровитель.       — Выспался, малыш? — скривив губы в некоем подобии улыбки, безучастно осведомился Азойрис.       Разумеется, Гарри понимал, что магу наплевать на его сон и общее состояние, но сейчас оно всецело было связано с выполнением задания, а потому, он не мог не спросить.       — Выспался. — коротко ответил Поттер, осматривая как мечутся помощники мага, завершая его сборы в Хогвартс.       — Видишь, какая забота… Сложно было бы представить, что твоя тетя могла бы сейчас справиться лучше их… — выпустив колечко дыма, улыбнулся мужчина.       — Вы же знаете почему она не может этого сделать. — неожиданно резко, даже для себя самого, ответил Гарри, наблюдая за тем, как Азойрис поднимается со своего кресла, а тень от его фигуры падает на юного волшебника, всецело накрывая силуэт последнего.       Схватив мальчишку за подбородок, он нагло всматривался в его глаза и лишь спустя минуту нарушил разделявшее их молчание.       — Поэтому, мой дорогой, ты будешь делать все, чтобы ОНА вновь смогла. Если ты не выполнишь моего задания, попытаешься сбежать или предать меня — знай: мои люди убьют твою драгоценную тетю той же рукой, какой приносят ей еду.       — Я буду делать все ради его исполнения, только не трогайте ее.       — Вот и умница, — похлопал его по щеке Азойрис и махнул рукой высокому, молчаливому мужчине, который небрежно бросил Поттеру в руки подготовленную сумку.

***

      Перелет Поттера был не из лучшим.       Несмотря на пустой желудок, у мага было ощущение, что его вот — вот вырвет.             Сдерживаясь изо всех сил, он обходил северную стену своей школы и, оказавшись в ее владениях на несколько мгновений ощутил облегчение, словно все произошедшее с ним ранее было лишь страшным сном, развеявшимся при входе в Хогвартс.       Сейчас у студентов был обеденный перерыв и увидеть кого — то в этой стороне школы было практически невозможно, но вдруг, его окликнули.       — Гарри! Ты вернулся! — не веря своим ушам, волшебник обернулся и увидел, как навстречу ему бежит Гермиона, за полминуты преодолевшая разделяющее их расстояние и бросилась к другу на шею, — я так давно тебя не видела… Почему ты приехал не к началу учебного года, а только сейчас?       — Прости… Моя тетя очень сильно заболела и я не мог оставить ее одну. — прошептал Гарри, чувствуя как его глазами наполняются слезами от переполняющих эмоций.       Он так давно не видел свою подругу, что казалось, совершенно забыл как она выглядит, в то время как ведьма заметно изменилась и похорошела: она стала выше и стройнее, но в глазах была все та же непонятная магу печаль, сопровождавшая его дружбу с Гермионой на протяжении долгих лет их знакомства.       — Ведь сейчас она поправилась? — с надеждой спросила Грейнджер, отслоняясь от Гарри и смотря в его глаза в ожидании ответа.       — Да. — с трудом выдавил Поттер и на мгновение замолчал, опасаясь того, что ведьма словно детектор лжи сможет раскрыть таившуюся в его душе боль.       Некоторое время она молча смотрела в глаза своего друга и кивала невиданным ему мыслям, а он не смел прервать такого священного и долгожданного для него диалога с ведьмой.       Да, он скучал по ней.       Скучал так сильно, что лишний раз боялся позволить мыслям о Грейнджер появляться в его голове.       Он никому не смел сказать об этом.       Даже самому себе не смел признаться в том, что его сердце способно испытывать подобную теплоту и нежность к кому-то.       Эмоции, переполняющие его всякий раз при виде ведьмы не имели ничего схожего с тем, что он испытывал к Дадли или тетушке.       Это было нечто иное… Более возвышенное и сильнее ощущаемое. Гарри не знал что это и лишний раз старался «убивать» в себе всякие попытки самолично объяснить свое непонятное отношение к подруге.       Как бы он хотел сейчас забыть все случившееся с ним за последние месяцы. Вычеркнуть из сердца боль и окунуться в долгожданную атмосферу спокойствия и безопасности. Хотел бы все свое время уделять общению с друзьями, а особенно — с ней.       Какая удивительная все же жизнь… Только сейчас он осознавал как много времени потерял в погоне за непонятными знаками и уважением преподавателей.       — Гарри, о чем ты думаешь? — проведя рукой по плечу друга, прошептала Гермиона, с тоской всматриваясь в глаза мага.       Больше всего он хотел бы сказать.       Поделиться с ней тревогами и переживаниями, в надежде, что ее забота, участие и знание сведут на «нет» его фантомные мысли, превратят их в ничто по сравнению с ее отношением к нему.       Как давно он не испытывал искренности и человечности. Желание окунуться в них с головой крепчало с каждой секундой и Гарри решил выкинуть их из головы: в конце концов он здесь не для того чтобы предаваться ностальгии или горевать по упущенным возможностям.       Выдавив улыбку, он сказал:       — Вспоминаю, каким я был когда впервые переступил порог школы.       — Да -а… Кажется, будто это было вчера. Я тоже очень часто предавалась этим воспоминаниям. Особенно — когда ты не приехал к началу года.       — Ты думала обо мне? — не сумев сдержаться, выпалил вопрос маг и сразу залился краской.        Он вовсе не должен был спрашивать этого.       Втягивать ее в эмоции и воспоминания, объектом которых он не должен являться.       Помолчав несколько секунд, Гермиона вновь посмотрела в глаза избранного. Казалось, она хочет сказать ему так много, что человечество еще не придумало такого количества букв, чтобы она могла описать все что происходило в ее душе за последнее время.       — Думала… — одними губами прошептала ведьма, смахивая с глаз подобие слезинки. — А теперь пойдем. Преподаватели должны знать, что ты вернулся…