Нет необходимости нравиться всем

Пение птиц, спокойный шум ветра, тихая мелодия из радиоприёмника... Солнце поднималось всё выше и украшало мягким светом огромные многоэтажные дома, идеально выложенный тротуар и восхитительные клумбы жгуче-красных роз. Этот квартал был знаменит, как "квартал роз", потому что на каждом шагу, в каждом  углу здесь можно было встретить цветочные магазины а также гордо и одиноко стоящие горшки с ароматными растениями прямо посреди улицы. Он спал так сладко. Наверное, это было впервые за долгие годы, но именно сегодня, его посетил наиприятнейший сон, в котором он  наконец-таки нашёл девушку. — Бляяяяяяять, какого хуя он поливает эти ебанные цветы в 6 утра?! — Сынок, пора отвыкать материться, господин Ван терпеть не может таких невеж! Отец Чимина расхаживал по их небольшой кухне, держа в руках миску и взбивая в ней сырые куриные яйца. Каждое утро он готовил порцию омлета с помидором лишь для одного себя, но этот день был особенным, и сегодня на работу нужно было идти не только ему, но и его сыну. Это было очень важно , ведь он был немолод, и нужно было думать о будущем Чимина, обустраивать ему жизнь, на случай, если придётся покинуть его. Но только вот о будущем, кажется, думал только лишь отец этого паренька, потому что просиживать целые дни и недели дома или в сомнительных заведениях вроде клубов, казалось не лучшим способом заботы о надёжном настоящем и будущем. Господин Сумин был по-настоящему хорошим отцом. Он смог вырастить сына без малейшей помощи, когда 10 лет назад умерла его жена, болевшая лейкемией. Каждый день, сын просил "вернуть маму", захлебывался в слезах, пытался дозвониться до её сотового, но всё было бессмысленно и безрезультатно. А однажды, он будто всё понял, будто осознал безвозвратность произошедшего, перестал винить отца в своём одиночестве и с этого дня, о маме они вспоминали лишь в дни праздников или пересматривая старые семейные фотографии. Чимин проснулся за 30 минут до звонка будильника, от жутких звуков стремительно вырывающейся из шланга воды, которой сосед поливал клумбы цветов. Его лицо приобрело багровый оттенок, он готов был выпрыгнуть прямо из этого блядского окна, упасть с пятого этажа и набить морду этому бесячему соседу, господину Им Джебому, который, каждое утро, в 6 часов утра считал своим долгом полить свои "творения", как он любил их называть, будучи садовником с восьмилетним стажем. Чимин ненавидел этого человека всем сердцем, каждый раз, при виде этой персоны, парню хотелось задушить его его собственным поливным шлангом, который  каждое утро мешает ему наслаждаться сном. Чимин неохотно поднялся с кровати, подобно роботу, без всяких чувств прошёл в ванную и с трудом совершил утренние процедуры. Затем, еле двигаясь от лени и всё ещё не покидавшего желания спать, он направился на кухню, где отец уже сидел за столом и завтракал. – Так, слушай, чтобы тебя взяли на стажировку к господину Вану, тебе нужно запомнить несколько правил, - сразу начал Сумин. – А где же "доброе утро"?! – Оно может оказаться не совсем добрым, так что слушай... Перечисление всего того что можно, и чего нельзя говорить и делать перед господином Ваном, продолжалось около 10 минут, которые успели ужасно утомить младшего Пака. Он поистине не понимал для чего и зачем всё это делается. Быть детективом или вести свой бизнес Чимин никогда не хотел - это было "не его". В детстве он неплохо рисовал, мечтал стать художником, но так и не развил свой талант. Затем, в подростковом возрасте увлёкся искусством фотографии, и продолжал увлекаться до сих пор. А работа в офисе казалась ему скучной и однообразной, тем более, нужно всем и везде улыбаться и угождать, а это были самые нелюбимые занятия Чимина. Выслушав всю речь, он уже было обрадовался тишине, но отец снова затараторил о правилах поведения и морали, приводя в пример всё того же господина Джексона Вана. Как же он ему надоел... Чимин никогда не видел этого человека, не слышал никогда его голоса, но этот господин  был объектом ненависти в течение последнего года, ибо отец, чуть ли не постоянно говорил о нём, о его важности, о его компании. Чимин лениво встал из-за стола и направился в комнату. В шкафу висел гладко выглаженный пиджак вместе с брюками и рубашкой. Этот костюм был создан лучшими модельерами Сеула, специально для Чимина, и конечно же, за небывалую сумму. Сам он был чёрный, лишь с небольшой темно-бирюзовой вышивкой  на воротнике пиджака и вдоль складок на брюках. Чимин ненавидел одежду , хоть как-то сковывающую движения, поэтому, надел он "эти строгие тряпки" только ради отца. Пак младший без малейшего энтузиазма напялил на себя костюм и уже заранее был готов к не очень удачному дню. Он обернулся, посмотрел на себя в зеркало, и, кстати, успел заметить, что обладает довольно-таки привлекательной внешностью. По крайней мере, самооценка позволяла допускать такие мысли. Он представлял, как в том самом офисе того самого Джексона Вана, его заметит не менее привлекательная, успешная девушка, они начнут встречаться, поженятся, она родит ему троих детей, затем они переедут в загородный дом и заведут собаку. Всё как везде. Впрочем, это его устраивало. Но лишь в мечтах. Потому что в жизни Чимин был крайне неразговорчив и, даже, можно сказать, боялся общения с противоположным полом, так как с самой младшей школы никто из девочек и девушек не оправдал его доверия. Рассуждения Чимина прервал звонкий старческий голос отца, который просил поспешить. Буквально 'надев' на себя довольное выражение лица, сын вышел из своей комнаты и направился к коридору, в котором уже минут пять стоял Пак старший. Он натирал свои чёрные, лакированные туфли с небольшим каблуком и уже успел проделать то же самое с обувью Чимина(ибо знал, что сам он  этого никогда не сделает). "Постарайся, сын, если не ради меня, то ради себя самого...пожалуйста" Эти слова хоть и тронули Чимина, но всё же, он был раздражён тем, что отец ни во что не ставит его серьёзное увлечение искусством, и считает, что лишь только работа в офисе сделает из него успешного человека.                                  Двадцать минут езды по ухоженным улицам Сеула и вот они уже оказались у большого и, на вид, богатого здания со стеклянными стенами на верхних этажах. Всего этажей было около пятнадцати - это всё, что успел посчитать Чимин до того, как его окликнул отец. Они вышли из машины и направились ко входу. Охранники уважительно и любезно поклонились старшему Паку, так как он работал здесь уже очень много лет и среди всех работников, и даже охранников, был известен своей открытой душой, добрым сердцем и красноречием, с которого часто удивлялись клиенты. За ним, как типичный ребёнок, которого взяли на работу к папе, застенчиво и смущённо шёл Чимин. Ему было ужасно неловко и даже неприятно в этой атмосфере, он замечал на себе взгляды каждого мимо проходящего. Он знал, что должен быть гордостью отца, но, пока что, в глазах других, он был лишь посмешищем. Вот, поднявшись на лифте, они оказались на восемнадцатом этаже, который был украшен как чёртов банкетный зал. Здесь можно было заметить изысканный вкус автора. У огромной стеклянной стены стоял кожаный диван цвета освещённой солнцем слоновой кости. Перед диваном - очень необычной формы деревянный тяжёлый стол и стопка журнальчиков на нём. Но рассмотрев внимательнее, Чимин заметил, что это совсем не журнальчики, а скетчбуки, а чуть дальше от них он увидел коробку с надписью "Vivien". И тут его сердце стало биться чаще. "Vivien"-лучшая и самая дорогая фирма по производству и продаже графитовых карандашей. Вспомнив это, он будто не чувствовал ног под собой, потому что эта коробка была пределом его мечтаний, он так давно желал приобрести этот набор, так давно не мог осмелиться попросить денег у отца, а тут вот, прямо перед ним, эта прекрасная коробка. Чимин хотел подойти поближе, но сдержал себя и пообещал себе, что обязательно заработает сам на свою маленькую мечту, и, конечно, напишет этими божественными карандашами свою шедевральную картину. Затем он стал снова разглядывать этаж. И тут только он заметил, что на этаже всего лишь два кабинета, в то время как на остальных этажах а то и двадцать. Ответить на волнующие его вопросы было некому, потому что отец уже давно зашёл в кабинет к господину Вану и они о чем-то оживлённо беседовали. Вот уже Чимин приступил к рассматриванию других стен, в которых кое-где наблюдались вкрапления мерцающих камней(а может и драгоценных) как его окликнул знакомый голос  и позвал зайти в кабинет к Джексону. Отец взглянул на него глазами, полными надежды, потрепал за плечо и неловко вышел из кабинета сам. Чимин столь же неловко вошёл... – Д...Добрый день, господин Ван, - краснея от смущения еле выдавил из себя Пак, - я Чимин. – Я в курсе, - хриплым и как будто ещё сонным голосом ответил Джексон, - ну, присаживайся, вот сюда. Он указал ему взглядом на стул около рабочего стола. Чимин уже успел заметить, что интерьер кабинета очень сильно отличался от того, что он видел минутой ранее за дверью. Тут сложно было найти какую-нибудь деталь, имевшую цвет, отличный от чёрного. Это внушало ему то ли страх, то ли восхищение, он сам ещё  не разобрался.