Не вспоминай

В саду королевы фей царило умиротворяющее спокойствие, кругом росли цветы всевозможных оттенков и размеров, деревья, раскинув кроны, тихо шелестели. Ее Величество двигалась все дальше вглубь этого великолепия, в самое сердце хитросплетений дорожек, дуновений ветра и шепота растений. Обычно собранная и хладнокровная, сейчас Лисса выглядела растерянной и усталой, каждую минуту приказывая себе не вспоминать о человеке, который одним своим существованием отравлял ей жизнь. Он бросил ее, купился на уловки жалкого остальского духа и все так же продолжал появляться в ее жизни, ярко сияя напускным безразличием. Зацепившись за торчащую ветку пионов, Белая Королева на мгновение остановилась и, легко одернув льняную ткань, продолжила свой путь, отстраненно любуясь молодым кустом жасмина и подмечая, что это его любимый цветок. Здесь все напоминало о нем, о прошлом и о них. Вместе. Когда-то давно два непоседливых подростка излазили почти весь сад вдоль и поперек, пытаясь унять бьющую ключом энергию, и теперь, осторожно ступая по камню, Лисса будто бы вновь проживает все эти моменты, смотря на мир глазами ребенка, подростка, но никак не взрослого с горьким опытом общения с людьми. В какой-то момент фея понимает, что дорожка закончилась, и звуки ее шагов поглощает золотистый песок, изредка засыпаясь в совершенно некоролевские сандалии. Волны озера медленно накатывают на берег, пенятся и отступают для того, чтобы через пару секунд вновь сокрыть мокрый песок под собой. Лисса смотрит на водную гладь и успокаивается. Она снимает сандалии и садится на землю, протягивая ноги в прохладные воды озера и прикрывая глаза. Огнева очень любит это место и приходит сюда, чтобы расслабиться или обдумать какое-нибудь важное решение. Позади поют птицы, лицо нежно щекочет ветер, и Лиссе кажется, что все просто и понятно как в детстве, поэтому она откидывает голову назад и негромко смеется. Просто из-за того, что ей хорошо. Легко и приятно, будто она не королева фей, и нет нужды волноваться о Нортоне, Василисе и цветении Алого Цветка. Эта чудесная и столь желанная иллюзия трещит по швам вместе с отвратительным громко и варварски настойчиво звенящим браслетом, на который пришло сообщение. Тяжко вздохнув, Белая Королева отрывает взгляд от озера и читает письмо Диары, напоминающее о том, что через каких-то десять минут назначена встреча с представителем часовщиков, на которую желательно не опаздывать. Окончательно вернувшись в реальный мир, Лисса словно поблекла и выцвела, прикрыв грустные синие глаза. При всем желании, шансов избежать или отсрочить встречу у феи уже не было, и она неловко дернула уголками губ, наверное, пытаясь улыбнуться, наэферила себе одежду более соответствующую ее высокому статусу, мысленно произнесла свое числовое имя и, расправив крылья, легко взмыла вверх. Подсознательно всеми силами противясь идти в замок, Огнева парила над садом, понимая, что никуда не денется и ей придется возвращаться. Под размеренное тиканье секундной стрелки фея идет к тронному залу, задумчиво держа свою молочно-белую корону в руке. Путь до дверей с коваными ручками занимает не больше пяти минут, в течение которых королева шагает вперед, невесомо касаясь попадающихся под руку предметов, и совсем не сразу замечает в конце коридора вход в зал. Остановившись буквально на полминуты, Лисса надевает на голову корону и убирает с лица прядки непослушных рыжих волос. Уже через пару минут Белая Королева величественно возвышается на троне, а ее лицо непроницаемо, и от него веет холодом. Вдруг раздается звук открываемой двери, и в зал входит мужчина средних лет, в чьих некогда темных волосах сейчас заметна седина, и кланяется Ее Величеству. Лисса хмурится – она не помнит этого человека и не уверена, что вообще когда-либо видела его. – Здравствуйте, Ваша Светлость, – произносит часовщик, а его внешность начинает плавно изменяться, формируя очень знакомые черты лица, – меня послали к Вам, чтобы обсудить некоторые пункты в мирном договоре с Вашими подданными. К концу речи мужчина оборачивается Нортоном Огневым и смотрит на фею понимающим и, кажется, теплым взглядом. Белая Королева все так же невозмутима, хоть и не понимает, зачем на самом деле сюда пришел Огнев. В то, что он решил стать послом, она не верит, а сомнений в том, что стоящий перед ней человек – Нортон собственной персоной, не было, ведь его она бы узнала из тысячи. – Но, конечно же, я пришел сюда не только за этим, Лисса, – добавляет он. Королева выгибает бровь и нейтральным тоном спрашивает: – И какая же истинная цель твоего визита? – Лисса… Дорогая, пожалуйста, выслушай меня до конца. – Я не… – Обещай! Цокнув языком, женщина обещает и устремляет свой недовольный взгляд в глаза полудуха, довольно неожиданно для себя находя там такую усталость и отягощенность жизнью, что невольно смягчается и больше не старается прожечь Огнева насквозь. – Я устал. Устал лгать и выкручиваться, искать везде подвох и выбирать. Я больше не хочу смотреть на тебя, вспоминая, что когда-то мы были счастливы. Вместе. – К чему ты клонишь, Нортон Огнев? – Я хочу вернуть тебя. – Не верю. Просто, сухо, коротко. Но он понял, понял все, что она имела в виду, все, что хотела сказать. Он знал, что по-другому быть не может, но чего же тогда добивался? – Понимаю, – хмыкает мужчина, после чего замолкает. Затянувшуюся паузу первой прерывает Лисса. – Какую цель ты преследовал, Норт? Ты же знал, что… – Что ты не поверишь. Да, знал. Но, понимаешь, дорогая, я больше не хочу разрываться на части. Хочу собрать все воедино и, наверное, исправить ошибки… – задумчиво протягивает часовщик, подходя к трону. – Уходи, Норт, если ты этого добивался… Просто уходи. Это ведь ты все разрушил. – Да, – просто согласился Огнев, – Но, дорогая… Лисса прикрывает глаза, стараясь сосредоточиться и понять, где затаилась насмешка, ведь Нортон выглядел искренним, уж она-то знает. Мягко подойдя к женщине со спины, полудух ставит подбородок на спинку трона и опускает руку на плечо королевы. Спустя несколько мгновений раздумий, во время которых Ее Величество не сразу заметила на своем плече посторонний объект, фея открывает глаза и в негодовании вскакивает с места, скидывая с себя руку мужчины. – Да как ты посмел? – угрожающе шипит Лисса, направляя на обидчика часовую стрелу. Огнев выпрямляется и делает ровно два шага назад. В зале воцаряется секундная тишина, которая разбивается вдребезги после того, как королева подходит к часовщику, вплотную приставляя острие стрелы к его груди. – Как у тебя хватило совести после стольких лет прийти ко мне? Ты сам, слышишь, Огнев, сам разрушил наши отношения! Ты обвинил меня во лжи и предательстве семьи и прекратил со мной общаться. Одиннадцать лет, Огнев! И сейчас ты приходишь сюда и говоришь, что устал? Казалось, что ярость переполняла женщину, не оставляя места ничему другому, но вскоре, исчерпав все запасы долго копившейся злости и обиды, фея замолкает, все еще держа острие направленным на Нортона. Плавными движениями мужчина опускает стрелу и обнимает Белую Королеву, несильно обхватывая ее за талию и тихо шепча что-то умиротворяюще-извиняющееся. – Почему, Норт? – первой спросила женщина. – Люблю, – просто ответил часовщик, вдыхая запах вишни. Ее запах. – Все еще… – полувопросительно говорит фея. – Всегда, – слабо улыбается Нортон, легко проводя кончиками пальцев по спине своей королевы, затем по шее и совсем эфемерно чертя линию до подбородка, заставляя Лиссу приподнять голову. – Доверишься мне? – Я… Я постараюсь, – на выдохе шепчет королева, обнимая Норта и чувствуя его родное тепло. Глядя прямо в глаза женщине, Огнев осторожно касается ее губ своими и, отстранившись, на несколько мгновений прижимает ее к себе значительно ближе, чем предписано этикетом. А Лисса в это время думает о том, как они расстались одиннадцать лет назад, как он плевался ядом и отказывался объяснять, в чем дело, считая, что это она во всем виновата и как в конце сказал: «Не вспоминай об этом, никогда, прошу. И… прости». – Лисса, дорогая… – Я понимаю. Лицо королевы фей на секунду озаряет яркая искренняя улыбка, и женщина обнимает часовщика, на прощание, оставляя на его губах привкус своих, после чего неохотно отстраняется и кивает Нортону. Огнев выходит из зала, смакуя терпкий вкус черной смородины у себя на губах.