Солёная карамель

На небольшой кухне, исполненной в светлых тонах, за столом сидят Дан и Тина, наслаждаясь утром и друг другом. Из окна виднеется чарующее море, комната наполнена запахом кофе и выпечки. На столе стоят блинчики, приготовленные по особому, секретному рецепту Дана, политые карамельным сиропом, а рядом две кружки с кофе, от которых исходит пар, распространяющий аромат. Манящие поцелуи, милые разговоры, крепкие объятия, приятная музыка. — Даник, мы ведь завтра уезжаем? — оставляя поцелуй на щеке мужчины, спросила Тина, — Да? Рано утром звонил Пашка, сказал, что тринадцатого съёмка, — произнесла девушка, доедая третий блин и допивая ароматный кофе. Мужчине удалось уговорить её съесть пару блинчиков, уверяя что они магические и это никак не скажется на фигуре. — Кстати, совсем забыл сказать, — мужчина выпрямился, — У нас небольшая заминка, всё пошло не по плану, звукач налажал с басами, надо перезаписывать, — он заправил прядь волос Тине за ухо и посмотрел в глаза, — Прости малыш, я правда был уверен, что закончу раньше, — Дан виновато опустил голову, они ведь планировали уехать вместе, забрать Веню и после съемок провести вечер втроем. Такое долгожданное для них время вместе. — Я поняла тебя, — девушка заметно расстроилась, — Я тогда закажу билет на самолёт и завтра полечу домой и заберу Веню от родителей, — её слова прозвучали грустно, потому что планы стремительно направлялись ко дну. Тина надеялась, что во время съёмок Дан будет рядом и поддержит её, потому что любой съёмочный процесс отнимает неисчисляемое количество нервных клеток и его поддержка была бы очень кстати. — Не расстраивайся, я буду через два дня, — он обнял её за такие хрупкие плечи и оставил поцелуй на шее. — Ты так говорил, когда мы ехали, — слова прозвучали с обидой, Тина надула губы немного отвернувшись от мужчины. Девочки, такие девочки. Его немного рассмешила ее реакция, но он сдержался, ибо в ином случае скандала было не избежать. Его взбалмошная женщина таила в себе бездну эмоциональных сюрпризов. Дан и сам не горел желанием оставлять ее одну, но работа требует, ведь иначе он подведет команду. — Маленькая моя, я сейчас поеду на студию, немного поработаю и весь вечер будет в полном нашем распоряжении. Ты не представляешь, как я не хочу тебя отпускать, тем более одну. — Хорошо. Она уткнулась ему в грудь лицом, крепко обвивая туловище руками. Для него она такая маленькая и хрупкая, кажется слегка сжать и развалится на миллион кусочков. Он чувствовал к ней всепоглощающую любовь, и ни за что на свете не хотел отпускать. Разорвав объятия, Дан поцеловал Тину, ещё раз крепко пленил в свои объятия и скрепя сердце, поехал работать. Тина стояла у окна и взглядом провожала своего мужчину. Дан вернулся через несколько часов, ему необходимо было направить процесс в правильное русло и дать указания команде. По дороге он купил вино и маленькие полевые ромашки, которые заприметил у бабули, торгующей цветами. Мужчина просто не мог пройти мимо, скупив оставшиеся ромашки и собрав их в один букет. В доме было подозрительно тихо, на минуту подумалось, что Тина ушла. Поставив вино в холодильник, а цветы в вазу, Дан обошел почти все комнаты, коих было немного, и заглянул в спальню, с которой, казалось бы, было логичней начать. Перед большим зеркалом на полу сидит практически обнаженная девушка, на её плечах покоится лёгкая рубашка белого цвета, от которой веет мужским парфюмом, её любимым. Она сидит и пытается там что-то разглядеть, всматривается в отражающую гладь, выискивает недочёты. В абсолютной тишине, сзади подходит мужчина в одних джинсах, рассматривая отражение. Она слишком идеальна для него. Любимая и такая родная. Он берёт покрывало, стелет его на пол и садится рядом, кладет руки на её бедра и притягивает к себе. Он не любит, когда она сидит на холодном, ему это совершенно не нравится, а она не понимает и упрямо делает по-своему, сколько бы раз он ей не говорил так не делать. Теперь они вдвоем сидят у зеркала, он любуется ею, а она погружена в отражение, всё ещё пытается найти недостатки в себе. Он ласково исследует плоский живот, переходя ниже, и одной рукой плавно поглаживает её бедро, едва касаясь внутренней его стороны. Девушка переводит взгляд на его действия, в зеркале ловит его восхищённый взгляд. Вторая его рука пробирается под рубашку выводит узоры где-то возле солнечного сплетения, поднимаясь выше. Очерчивает своими слегка шершавыми пальцами упругую грудь, проводит носом у шеи, спускается ниже к плечу, не разрывая зрительный контакт. Через зеркало она смотрит прямо в его глаза, принимая его ласку, но, кажется, находится совершенно в другом месте. Он изучает её лицо, рассматривает любимые глаза, которые запали в душу ещё с самой первой встречи, переводит взгляд на маленький аккуратный носик, смотрит трепетно, нежно, боясь дышать, будто его маленькое сокровище превратится в пыль и улетит под натиском воздуха. Очерчивает губы, которые так любит целовать. Он несомненно обращает внимание на то, что уголки немного опущены вниз, а глаза смотрят куда-то сквозь стекло. — Родная, что случилось? Над чем ты так задумалась? — негромко говорит мужчина. Его голос вывел девушку из некого транса, она уже более осознанно посмотрела на него. Вечно взъерошенные волосы, лукавая улыбка и безвозвратно пленительные глаза. Голый торс касался её спины и, даже сквозь тонкую ткань, чувствовалось, как по её телу побежали мурашки, завладевая ею. — Я поправилась, — на выдохе, с грустью в голосе, изрекла она. Его очень насмешил ответ возлюбленной, кто-кто, а она точно в идеальной форме, и сегодня ночью она не раз это продемонстрировала. — Милая моя, ты прекрасна. У тебя однозначно нет ничего лишнего, — сказал он касаясь носом её щеки и пробираясь руками все выше. — Ты просто меня любишь, тебе кажется. Вот однажды спадут с тебя розовые очки и увидишь, какая я толстая, некрасивая и уйдешь от меня. Эти слова его очень возмутили. В глазах появился недобрый блеск. Его рука поползла вверх, он дотронулся до её возбужденной груди и сильно сжал. Это было настолько внезапно, резко и, в какой-то степени приносило дискомфорт, от чего девушка вскрикнула. — Чтобы я. От тебя. Таких слов. Больше не слышал. — грубо процедил мужчина. — Ты меня поняла? Он все также смотрел на неё сквозь зеркало, глаза в глаза. Ему совершенно не нравилось, когда она говорила что-то плохое о себе. Его Таня тот ещё любитель самобичевания по-поводу и без, за это он её часто ругал. Девушка сидела совершенно без нижнего белья, что определенно было ему на руку. Он опустил свою руку на внутреннюю часть её бедра, медленно двигаясь выше, поглаживая нежную кожу большим пальцем. После, резко и без предупреждения, ввел два пальца и стал мучительно медленно ими двигать. Девушка начала извиваться, все её нутро молило большего. Но он был непреклонен. И в какой-то момент его движения вовсе прекратились. Они действовали на нее особенно, буквально каждое прикосновение отдавалось реакцией в теле. Рождало возбуждение. Он больше не мог изводить ни ее, ни себя. Резко подхватил любимую под ягодицы, услышав в ответ протяжный стон, переместил их на кровать, стянул с неё свою рубашку и начал покрывать тело поцелуями. Её изящные руки потянулись к поясу, чтобы стянуть джинсы, но мужчина не дал ей этого сделать, смакуя подчинение. От каждого соприкосновения с её кожей по телу распространялась нега. Её тело было для него, как источник воды в пустыне, как глоток кислорода под водой. Он совершенно не представлял жизни без нее. Раньше, но не теперь. Она глубоко въелась ему под кожу, навсегда запечатлелась в его подсознании и стала единым целым с его сердцем. Самой большой его частью. Самой значимой. Не оставив без внимания ни один участок её оголённой кожи, он освободился из оков совершенно ненужной одежды, впился сладким поцелуем в её губы и погрузился всем естеством, даря и получая неземное наслаждение. На пике эмоций, его движения стали остервенелыми, вся накопленная злость выливалась наружу. — Чтобы я больше не слышал от тебя подобного, — он оставил ещё один поцелуй в уголке её губ. Теперь они были приподняты вверх, — Моя жена не должна так говорить, — сказал он, с трудом переводя дыхание, и прижимая её крепче. — Жена? — удивлению девушки не было придела. Да, они любили друг друга, но о более серьезном шаге речь пока не заходила. — Ты имеешь что-то против? — с некой усталостью спросил он. Одним из её талантов была беспристрастная, выматывающая отдача любимому человеку, во всех смыслах этого слова. — Нет, определенно нет, — уголки губ стремились вверх. — Вот и хорошо, — на этих словах, практически одновременно, пара погрузилась в такой расслабляющий сон, в родных объятиях. Вино было забыто, а цветы обнаружены утром.