Почему люди завязывают с некромантией

Зомби мне нужны не для диких злодейств и даже не для уничтожения терроризирующего весь подъезд алкоголика Коляна с пятого этажа. Просто мне, некромантке (пусть и начинающей), гораздо проще поднять пару покойников, чем самой делать ремонт в ванной… И вот, в ночь на пятницу тринадцатое, я иду по кладбищенской дороге с лопатой в руках и магическими артефактами в рюкзаке. Подходящая могила нашлась быстро. Начинаю копать. Полнолуние, так светло, что мне ни разу не понадобился фонарик. Рыть до самого гроба не обязательно, зомби сам справится — просто им обычно приятно, если за них выполняют часть работы. И тут кто-то тронул меня за плечо. Оборачиваюсь. И тихо оседаю на землю от страха с шепотом — «Мамочки!». Вроде бы обычный человек стоит — только что-то в нем такое… могильное и нездешнее. Как будто вокруг него клубится горячая тёмная сила. Запах раскалённого песка, ладана и сандала. И глаза — как зелёные огни. — Ты что творишь? Голос вроде не злой, но понятно, что ещё немного, и тебя не то что в порошок сотрут — вообще следа не оставят. Я, ничего особенно не соображая, говорю: — Я больше не буду… — А больше и не надо. Вот представь. Ночь. Спишь ты спокойно после тяжёлого рабочего дня. И тут кто-то начинает у тебя над ухом бить половником по сковородке и орать матом, чтоб ты поднималась и шла перетаскивать мусор с одной городской свалки на другую. Понравится? — Нет… А… — Вот и ему не нравится то, что ты с ним делаешь. — Он же умер? — Потому и не нравится. — Кто ты? — Инпу. — ? — Анубис. Проводник мёртвых в загробный мир и защитник их покоя. От таких как ты в том числе. Ой. Кажется, от меня теперь не останется не только следа, но и воспоминаний. Может, будет хотя бы не очень больно… Анубис улыбнулся. Угрожающая сила подземного мира отступила, остался запах благовоний и горячих камней. Зеленый свет глаз потеплел. — Не бойся так, я мёртвых защищаю, но живых не убиваю. Мне обидно стало за мужика, которого ты раскапываешь. Он при жизни врачом был, нейрохирургом. Много жизней спас. А ты его телу нормально спать не даёшь. Мне стало стыдно. — Прости. Я не знала. — Ничего. Главное — вовремя понять. Протянул руку, помогая встать. Вполне человеческую руку, тёплую и сильную. — Давай помогу тебе вещи домой донести. — Спасибо. Мы шли по пустой улице в оранжевом свете фонарей, разбавленном холодным сиянием луны. Анубис выглядел лет на двадцать пять, не больше. Невысокий, стройный, с тёмными, длинными для мужчины волосами. Одет был в совершенно обычные вещи — чёрные джинсы и футболку. Знак анх на цепочке на шее тоже многие сейчас носят. — Заходи ко мне? Я сегодня шарлотку испекла. Чаю попьём. Я знала, что Анубис, как древний бог, не поймёт мои слова превратно и пошло. *** Мы сидели на кухне и пили чай. У Инпу в кармане нашелся мешочек ароматных трав. Были ли это какие-то египетские растения, или даже что-то мистическое из Дуата — не знаю. Но обычный «Майский» они превратили в напиток богов. Ну, а яблочный пирог в доработке не нуждался. Анубис признал. А богам смерти врать незачем. — А почему у тебя голова не шакалья? — Человеческой чай из чашки пить удобнее. Не, ну серьёзно, ты реально думала, что мы такие, как нас рисуют? Это все равно что сказать человеку, что он выглядит как копия его фотографии на паспорт. А вот превратиться могу. И через мгновение обернулся шакалом. Не особо похожим на обычного. Большим, чёрным, с длинными ушами. Положил мне голову на колени. Я почесала его по загривку, осторожно погладила уши, казавшиеся такими тонкими. Жесткая шёрстка. Шакал блаженно прищурил глаза. Будь он котом, обязательно бы замурлыкал. — Какой хороший… Отошёл на пару шагов и снова превратился в человека. По-собачьи помотал головой, приходя в себя. — Ты тоже милая. Я поперхнулась чаем. А потом поняла — боги смерти говорят без подтекста. Как и я. — Пойду я. Если что — зови. Я без всякого телефона услышу. — Наверное, я буду злоупотреблять. — Я буду рад. Улыбнулся. И попросил: — Заверни пару кусков шарлотки. Осириса угощу. Я шуршала пакетиками, Анубис завязывал шнурки. И, когда уже все было готово и осталось только открыть дверь, он тихо сказал: — Не стесняйся. Обними. Люди слишком недолго живут на земле, чтобы сдерживать хорошие чувства. Тёплые руки. Запах горячего камня, благовоний и трав. И сердце бьётся так же, как у смертного. *** Я смотрю в окно, как удаляется хрупкий силуэт древнего божества смерти. И знаю, что завтра я буду печь печенье. А потом мы поглядим — может быть, таинственные приправы отлично подойдут и к утреннему кофе?