So far

So far from who I was From who I love From who I want to be

Кажется, Кайлу нравился Картман. Стэн раздумывал над этим уже пару дней, но все никак не мог прийти к логичному выводу, как же так, блять, получилось. Ничего, вроде бы, не поменялось. Они все так же спорили, ругались, временами дрались и жаловались друг на друга. В какой момент что-то пошло не так, Стэн не знал. — Тебе нравится жиртрест? — спросил он, когда они сидели за просмотром дешевого ужастика в доме Брофловски. Кайл лениво вертел в руках банку пива и время от времени фыркал на отстойные спецэффекты. Услышав вопрос, он недоуменно перевел взгляд с экрана. — Ты спятил? — ошарашенно вскрикнул он. — Это же Картман, чел! Да он меня со свету бы сжил, будь его воля. По возмущенному виду Кайла было понятно, что он немедля готов предоставить тысячу и один факт того, почему Картман — полный говнюк, мечтающий сплясать на его похоронах. Стэн выдавил из себя улыбку, давая понять, что услышал. — Это ясно, — сказал он, делая глоток пива из своей банки и отставляя ее в сторону, — но я спрашивал о тебе, а не о Картмане. Картману совершенно точно нравилась Венди. Это было очевидно, и только слепой бы не заметил его долгих взглядов в сторону Тестабургер. Ни Венди, ни Стэн слепыми не были, но то, с какой прытью этот жирный мудак написывал Кайлу в любое время дня и ночи, наводило на определенные мысли. Вообще-то Стэн видел содержание тех сообщений, которые Картман ежедневно присылал его лучшему другу, и весь их смысл, если говорить кратко, заключался в чудесном замысле холокоста и осквернении евреями всего сущего. Ничего принципиально нового, но Кайл с таким рвением вступал в дебаты, будто не выслушивал одно и тоже семнадцать лет подряд. Это сбивало с толку. — О, Джейсон! Возьми меня прямо на этом столе! — вопила героиня на экране телевизора, перебивая установившуюся между ними тишину. Авторы этого дрянного фильма решили соединить в одно несколько жанров и, пока главная троица спасалась от жутких демонов-убийц, эта парочка — которая, кажется, была давними врагами — решила предаться страсти. Стэн фыркнул. Вселенная что, подкидывала дрова в тот огонь, что он разжег у себя в голове? — Я так тебя ненавижу! — оповестил Джейсон, задирая юбку на своей спутнице. Прямо на столе, как она и хотела. Стэн вдруг вспомнил, что Картман довольно часто доставал Токена. В начальных классах — за расовое различие, в старших — за то, что тот встречался с Венди. Только вот Токен на подколы не реагировал, захлопывал дверь перед его носом раз за разом, игнорировал все сообщения, а позже в очень доходчивой форме послал. На том жиртрест и успокоился. Но Кайл буквально светился, стоило только Картману начать ссору. Ему это нравилось. И этого Стэн не понимал. Как и не понимал, зачем Кайл согласился встречаться с ним, если запал на Картмана.

***

— Картман на меня дрочит, — спокойно оповестила Венди, складывая фантик от конфеты в ровный треугольник. Стэн едва успел удержать чай, который она так любезно ему предложила, внутри рта. Не это он ожидал услышать, сидя в гостях у своей бывшей девушки. — Прости? — Картман. Дрочит. На меня. Мастурбирует. Или вы, парни, зовете это как-то иначе? — С чего ты… почему ты… — Откуда я знаю? Ну, так скажем, я случа-а-айно увидела свою фотографию у него в комнате. Не смотри на меня так. Я просто зашла отдать ему бланки по профориентации, потому что он снова прогуливал. Но его не было, так что миссис Картман предложила мне подождать. Я пыталась отказаться, но она была такой милой, и я сдалась. — И пошла к нему в комнату? — Нет. Я ждала его на первом этаже, но время шло, а мне надо было к шести быть у Бебе. И я спросила, не могу ли я подняться и оставить бумаги у него в комнате, потому что мне уже пора. И вот там, на безобразно захламленном столе лежала моя фотка. Не первой свежести, конечно, потертая и в пятнах. Поэтому я и говорю: Картман на меня дрочит. — Господи, Венди, тебе это что, нравится? — Ну, не могу сказать, что я в диком восторге, — хитро улыбнулась она, — но это определенно льстит. Стэн в удивлении уставился на бывшую подружку. Та Венди, которую он знал, была до невозможности справедливой, честной и доброй. Ей бы претила сама мысль, что с ее фотографией могли делать нечто настолько грязное. Тем более Картман. Особенно Картман. Возможно, она бы разозлилась и начистила ему морду. А может быть скривила губы в омерзении и попросила бы Стэна с этим разобраться. Но точно не сидела довольная, спокойно попивая чай. — Ты сказала об этом Токену? — Нет. Зачем ему об этом знать? Это никак не угрожает нашим отношениям. Я говорю об этом тебе, Стэнли, потому что ты дружишь и со мной, и с Картманом. Это забавно. Стэн хотел возразить, что никакие они с жиртрестом не друзья, но вряд ли кто-то поверил бы его словам, учитывая, что они таскались в одной компании всю жизнь. — Или ты рассказала мне, потому что с некоторых пор считаешь меня «подружкой», а, Венди? Она выразительно посмотрела на него. Затем откинула за спину длинные прямые волосы и аккуратно поправила челку. Венди не была красивой в общепринятом смысле этого слова. У нее был острый подбородок, тонкие губы и вздернутые плечи. Она была худой, но лишена аппетитных прелестей фигуры. И все же Венди была прекрасна. Возможно, Стэн все еще был влюблен в нее. Как всегда будет. В нее и Кайла. — Это нелепица, — сказала она. — Ты выбрал его, и я это уважаю. Брось, мы расстались кучу лет назад, ты правда думал, что я не буду считаться с твоими чувствами? — Даже если бы не было Токена? — Было бы тяжелее, — кивнула Тестабургер, — но я бы пережила. Я люблю тебя, Стэн. Во всех смыслах. — Это делает нас странными, верно? — Любовь — это хорошее чувство. Разве не из-за нее ты сегодня здесь? — Я соскучился по тебе. Ты не рассматривала такой вариант? — Это приятно, но давай ближе к делу, милый. Что вы оба натворили? Ну разумеется, не делала она из него «подружку», как же. Марш тяжело вздохнул, выбора особо не было: либо Венди, либо Кенни, у которого и без его нытья проблем хватало. Нужно было потратиться на психолога, может быть в следующий раз он так и поступит. Мысль о том, что он уверен в неизбежности следующего раза, неприятно кольнула, и Стэн хмыкнул. — Я думаю, что Кайл влюблен в Картмана. Он рассказал Венди все. Не было смысла таиться, раз начал этот разговор. Не могло быть так, чтобы ему казалось. И не могло быть так, чтобы Кайл пришел к нему в конце этой мутной истории и признался в вечной любви. Стэн вдруг задумался, говорил ли Брофловски хоть что-нибудь о любви к нему? Кажется, на предложение встречаться он пожал плечами и сказал… — Почему бы и нет, — улыбнулся Стэн. — Он сказал мне «почему бы и нет». А еще, что это должно быть удобно. Хрен знает, что имел в виду Кайл, но удобно Стэну точно не было. — В общем знаешь, я чувствую, будто только мне это нужно. Я бегу за ним, я радуюсь его приходу, я дорожу нашей дружбой и скучаю. А теперь еще и эта влюбленность. Все катится в пизду, и иногда я думаю… что, если я перепутал? Может, я просто так сильно хотел удержать эту дружбу, что предложил ему встречаться. — Говорят, не стоит возвращать отношения, которые разладились. Это касается и дружбы тоже. Если общение и теплота сошли на нет, не стоит тянуть их обратно, это все равно не будет то, чего ты так ждешь. — Предлагаешь мне прекратить это все? — Предлагаю тебе честно ответить на вопрос: действительно ты любишь Кайла в романтическом плане или это желание оставить все, как есть? Стэн вздохнул, как же все это его заебало. Он не имел ни малейшего понятия, почему каждая проблема пододвигала его все ближе к краю депрессии. Единственное, что он знал наверняка — он не желал становиться копией своего никудышного отца. Приходилось решать проблемы сквозь заебанность, игнорируя зов манящей бутылки алкоголя. Кайлу не нравилось, когда он пил. — Это всегда будет так тяжело, Вен? — Что именно? — Жить. Венди молча сверлила его взглядом. Стэн был уверен, что она всерьез обдумывала ответ на этот глупый вопрос, и был искренне ей за это благодарен. Среди всех людей, которые застали его в депрессии, было только двое, кто не отвернулись от него и вели разговоры на равных: мама и Венди. Конечно, был еще Кенни, но Стэн не мог вспомнить, когда в последний раз они нормально общались. МакКормик постоянно был занят на работах, а в свободное время пытался вытащить учебу со дна. Кайл говорил, что у него получается. — Я не знаю, — наконец-то ответила Венди, — нельзя быть точно уверенным в таких вопросах. Тебе нужен психолог, Стэн, ты не справляешься сам. Я знаю, что ты пытаешься, но у тебя не выходит. — Я чувствую, будто я потерялся, знаешь, и не могу найтись уже хренову кучу лет. Я устал. Каждый день мне приходится напоминать себе, что алкоголь — это не выход, что все это у меня в голове, что мир не так уж и плох. Иногда я скучаю по прошлому себе, я ведь о чем-то мечтал, чего-то хотел. Я так хочу вернуться, но не могу вспомнить, каким я был. Каким я был, Венди? Стэн заметил, что подруга придвинулась ближе. Ее ладонь нежно скользнула в его и крепко сжала. — Если хочешь откровенно, то изменения, затронувшие тебя, огромны, и они волнуют меня. Но вместе с тем, Стэн, ты все еще тот мальчишка, которого тошнило при одном разговоре со мной. Твоя депрессия не забрала у тебя твоих качеств. — Кайл говорит, что мне нужно быть проще. — Нет. — Иногда я чувствую, что я на пределе своих возможностей. Я стараюсь ради него, я пытаюсь быть проще, я даже не поднимаю тему депрессии в наших разговорах. Но, блять, почему всегда стараюсь только я? — он замолчал, переводя дыхание и сжимая ладонь подруги сильнее. — Ох, и мы снова здесь, да? — Я думаю, что ему тоже страшно. Вы должны поговорить друг с другом. — Он не слушает. Он не слушал, когда нам было по десять, и не слушает сейчас, в чем смысл? Я думаю, что если он и любил какого-то Стэна, то прошлого. — Дело в том, что вы оба не слышите друг друга, — выдохнула Венди. — И нет никакого «прошлого» Стэна, есть ты. Тестабургер положила голову на плечо Марша и прикрыла глаза. Каждый раз при виде отчаявшегося друга ее сердце сжималось от грусти. Как же сильно она ненавидела собственное бессилие. — Сходи к специалисту, милый, и, если захочешь, я могу сходить с тобой. Или ты можешь пригласить Кайла, у вас не получится долго избегать этой темы. Стэн натянул шапку на глаза и откинулся на спинку дивана. Для того, чтобы начать отношения, не обязательно нравиться друг другу обоюдно. Они с Кайлом тому пример. Но нужно ли нравиться друг другу, чтобы их продолжать? — Боже, блять, Венди, извини. Я вечно выливаю на тебя все свои помои. — Я люблю тебя, — повторила девушка. — И, если тебе станет хоть чуточку легче, Картману точно не нравится твой бойфренд.

***

— Тебе нравится Картман? — спросил Стэн в очередной раз, не смотря на лицо собеседника. Они сидели в КФС, и Кайл сегодня даже не достал свой сраный телефон из кармана. Надо же, кажется, это прогресс. — Знаешь, иногда мне кажется, что это тебе хочется, чтобы мне нравился Картман, — ответил он. Стэн продолжил медленно макать картошку фри в сырный соус. Хотелось бы ему? Это могло бы положить конец их затянувшейся истории, но мысль о Кайле, нежащемся в объятиях Эрика, претила. Он честно пытался анализировать, было бы ему противно, если бы на месте Брофловски был Кенни? Было неуютно и странно. Виной всему, считал Стэн, было явное непонимание — зачем кому-то вообще встречаться с Картманом, зная, какой он кусок дерьма. — Картман не лучший выбор, ты знаешь. — О, лучше меня этого никто не знает. Почему мы вообще говорим о нем на нашем свидании, чел? — Ты постоянно тусишь с ним, почему бы нам не поговорить об этом, — пожал плечами Стэн, откинув в сторону надкусанную картошку. — Иногда я совсем не понимаю, чего ты хочешь. — Это не страшно, потому что я тоже. Чего он хочет? Может, вернуть прошлого себя, до первой депрессии и полного разочарования во всем? Пришлось бы откатить добрых семь лет, такая себе перспектива. — Хочется просто быть, Кайл. Без всех этих тяжелых мыслей в голове. Просто отрываться и понимать, что к чему в твоей собственной жизни. Кажется, Кайл начал смотреть на него как на придурка. Это не страшно, это они уже проходили. Надо быть проще, так он сказал в прошлый раз. — Расскажешь, почему ты постоянно переписываешься с Картманом? — Твоя ревность выглядит тупо, чел. — Разве? Кайл нахмурился. Его густые рыжие брови сошлись на переносице, и Стэн, как и тысячу раз до этого, подметил образовавшуюся на месте их пересечения недовольную складку. Точно такая же складка была у Джеральда, когда он ругал их в детстве. — Это, — сморщил веснушчатый нос Брофловски, — не так уж легко объяснить. — Ты постарайся. Я, конечно, не гений, но уверен, что справлюсь. Кайл был чертовски красивым. Сейчас, когда он сидел напротив и пытался подобрать слова для ответа, Стэн мог разглядеть его очень отчетливо. Это было странно, потому что они были вместе всю жизнь, и никто никогда не запрещал ему смотреть на Кайла. Но именно сейчас Марш чувствовал неиссякаемую потребность в том, чтобы провести взглядом по лицу друга, запоминая каждую черточку, по его вьющимся волосам, по такой знакомой шапке, по фигуре, по постукивающим пальцам рук. Временами Стэн чувствовал, будто видит его впервые. И каждый раз его сердце предательски замирало. Любовь с первого взгляда, каждый чертов раз, ну надо же. — Дело в нас. В нашей четверке. — А что с нами не так? — Мы… взрослеем? — Кайл тяжело вздохнул и посмотрел Стэну прямо в глаза. И это тоже было странным: как часто они сидели вот так, видя друг друга, и вели разговор? Сотни раз? Единицы? Марш почувствовал, как его сердце сжалось, что-то происходило здесь и сейчас. — Все взрослеют, это неизбежно. — Я знаю, я знаю, но это, — он взмахнул рукой, желая показать то, что не мог выразить словами, — блять, Стэн. Всё меняется, и я думал, что уж наша четверка точно останется неизменной, этакой константой, понимаешь? Мы пережили столько дерьма, было бы глупо разойтись сейчас. Но мы, мать твою, разошлись. Кенни вечно занят, ты… — Веду себя как унылый придурок? — Я думал, — продолжил Кайл, — тебе станет легче, если мы все будем вместе, как всегда. Ну, знаешь, рубиться в видеоигры, влипать в неприятности. — Но не сработало. И ты сблизился с Картманом? Тогда зачем было все это? Ты хотел спасти меня, сжалился? Что? — Не неси этот ебаный бред! Ты думаешь, мне легко? Каждый гребаный день я чувствую, что теряю тебя. Каждый гребаный день на протяжении гребаных семи лет! Это, блять, пиздец, чел. Мне стремно, окей? Я не могу достучаться до тебя, и никого нет, чтобы дать мне совет. — О, ну извини. Зато Картман всегда рядом, да? — Да! — повысил голос Кайл, и люди за соседним столом начали оборачиваться. Он стушевался, но продолжил не так громко. — Жиртрест не меняется, он все тот же ублюдок, и это дарит мне немного успокоения. Будто все окей, и ничего не изменилось. — Вау, тебе страшно. Ну и как? Получается смотреть на мир проще? Кайл взглянул на надкусанный гамбургер и достал телефон. Он больше не смотрел на Стэна и полностью сосредоточился на экране. — Мир не поменялся, — сказал он, — я все тот же, и люблю все те же вещи. Просто наша дружба осталась в прошлом, а то, что есть сейчас — ее жалкое подобие. Они больше не разговаривали, сидели за столом, каждый думая о своем, а затем поднялись и разошлись в разные стороны, хотя жили в одном направлении. Вышагивая домой по снежной дороге, Стэн подумал, что Венди была права. Испытывая похожие чувства, они совершенно друг друга не понимали.

So far from all our dreams From all it means From you here next to me

Стэн зашел на кухню, планируя поужинать тем, что оставила ему мама. Курица и брокколи, как она сказала, должны были ждать его на кухонной тумбе, вполне себе теплые и аппетитные. И они правда были. А еще рядом с ними стояла пустая бутылка вина. Что ж, значит Рэнди сегодня снова в ударе и фонтанирует дебильными идеями. К этому привыкли все домочадцы, так что Стэна волновало кое-что другое. Иногда его отец был в «щедром» настроении и звал кого-нибудь составить компанию. Обычно это были его друзья, и они все вместе заваливались в бар или к кому-то домой — Шэрон категорически запретила мужу звать эту пьянь в их дом и однажды даже выставила Рэнди на улицу в чем мать родила, когда тот, будучи абсолютно пьяным, все же привел друзей. Временами однако отцу не хотелось идти куда-либо, и он доставал тех, кого мог заметить дома. В основном перепадало им с Шелли, но с тех пор, как сестра уехала в колледж, отдуваться приходилось одному Стэну. Рэнди Марш не принимал никаких отказов и буквально ходил за тобой с бутылкой, пока ты не согласишься выпить. Или пока его внимание не привлечет что-то еще. Так что Стэн, не имея никакого желания отвлекать отца, решил, что безопаснее будет съесть свою порцию в комнате. Там хотя бы запиралась дверь. К величайшему несчастью Стэна — и к величайшей радости его отца — Рэнди встретил его на пути к лестнице. — Стэнли! — пьяно и озорно приветствовал его родитель. Стэну потребовалось вся выдержка, чтобы не застонать от досады. — Куда идешь, приятель? — Привет, па. Ужинать. — Ох, вы, молодежь, любите сидеть в своих комнатах. Пойдем на кухню, проведешь время со своим стариком! Когда бы мы еще так собрались, а? — Может, когда ты был бы трезвым, — пробурчал он, следуя за отцом обратно на кухню. Рэнди, полностью сосредоточенный на своих мыслях, принялся копаться в шкафах в поисках алкоголя. Ничего не найдя, он раздраженно цыкнул и полез в холодильник. Стэн сел за стол, на то место, которое он занимал всегда, пока семейные ужины еще были их негласной традицией, и начал ковырять вилкой в тарелке. Есть хотелось и не хотелось одновременно. — Ага! — победно воскликнул отец, доставая на свет две бутылки пива, — Это последние. Держи. — Па, я не могу пить, я на правильном питании, — он кивнул на тарелку, доказывая, что не врет. Если это сработает, нужно будет поблагодарить маму с ее диетами. Рэнди сосредоточенно посмотрел на его ужин и нахмурился, обдумывая, достаточно ли брокколи и курица веская причина, чтобы отказаться от выпивки. — Нет ничего натуральнее пива, сын, только полезные ингредиенты, — довольно сказал он. — Конечно, но, пап, у меня сейчас жесткая диета и тренировки. Я же хочу поступить в спортивный колледж, помнишь? Я не могу сейчас сплоховать, мне нужно выполнять все инструкции тренера, чтобы меня заметили. Понимаешь? Рэнди снова нахмурился. Удивительно, как за отекшим от выпивки лицом, все еще виднелись симпатичные черты. Стэн знал, что в молодости отец был довольно привлекателен. Мама часто говорила, что они очень похожи, и Стэн убеждал себя, что она не вкладывала в эти слова негативный смысл. Этого не могло быть. Мама любила его. Он решил не думать об этом. — Значит, спортивный колледж? — Стэн кивнул. — Что ж, приятель, ты же знаешь, что твой старик продвинутый? Если ты хочешь что-то рассказать, то ты смело можешь это сделать. — Что? — Стэн, не надо скрываться. Мы все знаем, что это нужно для победы. Ты прав, тренер всегда хочет лучшего для команды. Ну, скажи, что он тебе дает? Я не буду осуждать, я все понимаю. Я мог бы помочь тебе с этим, облегчить ношу. Разделить ее с тобой. Как отец, заботящийся о здоровье сына. — Пап, пап, я не принимаю допинг. Или что-либо еще. Я за честную игру. — Конечно, сын, конечно, все мы за честность, — он подмигнул ему. — Нет, правда, я чист. — Что ж, ладно, Стэнли, ладно, я все понимаю, — он наконец-то открыл бутылку и присосался к горлышку. Интересно, как бы отреагировал отец, расскажи ему Стэн о своих чувствах к Кайлу? Помнится он, как и все жители Южного Парка, был чертовски воодушевлен, когда Крейг и Твик начали встречаться. Хотя они даже не встречались по-настоящему. Вроде бы. Стэн так и не понял. Ебанутый городок, и жители такие же. Собственно поэтому… — Па? — М? Решил признаться? — Нет, я хочу спросить у тебя кое-что. Об отношениях. — Ого. Ого. Доверять пьяному Рэнди Маршу не стоило от слова совсем. Он и трезвый-то не всегда мог поручиться за правдивость сказанных слов, но видимо здравомыслие в их семье тоже передалось от отца к сыну. Иными словами, его не было. — С тех пор, как ты встретил маму, она была твоей единственной любовью? — Так, — старший Марш задумался, — это не… То есть… Послушай, я люблю вашу маму, с первого дня и до сих пор, но она не была единственной. Я влюблялся и в других женщин, но семью создал только с ней. Как бы это объяснить по-молодёжному? Вот представь, что ты любишь вино. Ты любишь весь алкоголь, потому что он такой разный, терпкий и крепкий, игристый, сладкий и… А, ну да. В общем, он такой разный и очень приятный, но ты почему-то больше всего любишь вино. Не изысканное даже, обычное. Простое. Тянет тебя к нему и все. — И ты выбираешь это вино? То есть маму? — Ну конечно! Конечно выбираешь, но вот в чем дело, если долго пить одно и то же вино, оно тебе так осточертеет, что ты даже смотреть на него не сможешь. Надо разбавлять другими напитками. Я знаю, — продолжил Рэнди, допивая бутылку, — что веду себя как мудак по отношению к Шэрон, и что она меня с трудом переносит в последние… шесть лет? Но я правда люблю вашу маму, Стэн. — Ладно. — А почему ты спрашивал? О, знаешь, был у меня в школьные годы один друг, безумно любил свою девчонку, жить без нее не мог. Говорил, будут вместе до конца дней. Да-а-а, славный был малый, всегда угощал куревом. — Ну так и что? — Что? А, его сбил какой-то козел на грузовике. Девка его нашла нового хахаля через недельку после похорон. Ох, что ж.

***

Внезапное желание поцеловать Кайла обрушилось на него в половину первого ночи. Стэн никак не мог понять, что ему делать с подобными мыслями. Да, они встречались — с большой натяжкой, но все же — и пару раз дело доходило до поцелуев, с языком и придыханием, в лучших традициях взрослых мальчиков. Стэну нравились эти поцелуи, нравились легкие невесомые поцелуи, нравились поцелуи-благодарности, нравились все-все касания губ, которые дарил ему Кайл. Но все-таки было что-то смущающее в том, чтобы целовать своего лучшего друга. В фильмах, которые смотрела мама, лучшие друзья сходились легко и были самой счастливой парочкой, но в реальности Стэн тормозил каждый раз, когда у них намечалась близость. В смысле, разве это не странно — целовать Кайла? Марш перевернулся на другой бок и потянулся за телефоном. Они могли сколько угодно собачиться, но Венди была права — надо было что-то решать. «Я думаю, нам надо встретиться завтра» Кайл ответил через полторы минуты и — вау — Стэн реально был ему благодарен. Ему не хотелось ждать, а друг мог затянуть с ответом на пару дней, даже если торчал онлайн сутками напролет. Эта отвратительная привычка появилась у него лет в двенадцать, но с недавних пор он исправно начал отвечать на сообщения вовремя. Стэн думал, это потому что Кайл повзрослел, но на деле оказалось, тот просто боялся изменений. «Чел, я не хочу снова ссориться Или говорить о Картмане Окей?» Что ж, возможно, раз это должен быть их последний разговор с выяснениями, им все же стоило обсудить Картмана. Или… Стэн мог рассказать, как его папаша снова напился и подумал, что Стэн на чем-то сидит. И Кайл бы похвалил его за выдержку и — может быть — поцеловал. Было так глупо думать об этом, лежа ночью в своей постели и пуская слюни, как какая-то девчонка или педик. О Иисус, он действительно думал об этом, господи. «Окей» А потом, проклиная себя за то, что не может остановиться, добавил: «Хочу тебя поцеловать» Ответа ожидаемо не последовало.

And if you take my hand Please pull me from the dark And show me hope again

Они встретились у церкви — спасибо, Иисус — и, перекинувшись приветствиями, направились к пруду Старка. Было довольно холодно, поэтому по молчаливо общепринятому решению, они миновали лавочку и двинулись вдоль берега. Возможно, это была плохая идея, потому что ветер у воды задувал что надо, а Кайл, судя по тому как он сгорбился, пытаясь полностью нырнуть в тепло своей куртки, замерз. Надо было начинать разговор, но в голове, будто назло, разбежались все мысли. Стэн поднял голову, пытаясь разглядеть выражение лица друга за его шапкой, но безрезультатно. Кайл не был таким уж высоким. Если говорить откровенно, он возвышался всего-то на голову, но начав резко расти в свои пятнадцать, обрел пару комплексов. Например, он часто сутулился, пытаясь казаться ниже, чем есть. Шейла с попеременным успехом пыталась отучить сына от скверной привычки, на что Кайл только больше раздражался. Стэну иногда самому хотелось провести руками по спине друга, выпрямляя, да так их там и оставить. Обвести лопатки, огладить шею, прижаться к ней лицом. Какой же он все-таки педик. Будто почувствовав, в какое русло утекли мысли Марша, Кайл повернул к нему голову. На одно мгновение их взгляды пересеклись и сердце в груди Стэна замерло. Что ж, ладно, он к этому готовился. — Холодно сегодня, да? Кайл кивнул, но почему-то продолжил на него смотреть. Наверное пора начинать. — Слушай, я предлагаю нам поговорить сегодня обо всем этом дерьме. И закрыть тему. — Всегда будет какое-то дерьмо, с которым нам нужно будет разбираться, — кивнул он, — но я понял, о чем ты. — Окей, тогда, — Стэн замолчал, не зная, с чего именно ему начать. Все казалось таким сложным. Что, если Кайл снова не поймет его? — Я думаю, мне нужна помощь психолога, чел. То есть, ну ты и сам видишь, во что я превращаюсь, — хмыкнул он. Они остановились у самого озера, так, что вода касалась ботинок, и вдыхали свежий воздух. От ощущения, что он режет внутри острыми лезвиями, становилось чуточку легче: получалось отвлечься от неприятных мыслей. — И я думаю, что это будет со мной всегда, большую часть точно. И я хочу, чтобы это закончилось, но не хочу меняться, понимаешь? Сколько нам было, когда меня накрыло впервые? Десять? И ты отвернулся от меня. То есть, да, ты прав, я веду себя как абсолютный мудак, и бывает, я даже жить не хочу, знаешь, потому что это так давит, потому что мне тошно от всего мира, но еще хуже от самого себя. И тогда я думаю, может, ну его к черту? Чего стоит жизнь одного мальчишки из какого-то захолустья? Да нихуя, нихуя она не стоит. И трижды я был готов, я был на самом краю, чел, прикинь. А потом я подумал о маме, и о Венди, и о тебе. И решил, если это помогает мне держаться, я постараюсь. Но я так заебался, блять, Кайл. Стэн чувствовал, как его тело наполняет дрожь, а голос близок к срыву. Он потянулся в карман за сигаретой и снял перчатку, чтобы ее поджечь. Холод опалил руку, но Марш не спешил вновь натянуть на кожу спасительную ткань. Он сделал глубокую затяжку, выдохнул дым и продолжил: — С десяти лет ты твердишь, что мне надо воспринимать мир проще, что это все, блять, моя вина. А то я не знаю! Я стараюсь, блять, чел, никто так не старается, как я. Думаю, мол, не пей — Кайлу это не нравится, не будь унылым говном — Кайлу это не нравится, не грусти — Кайлу ты таким не понравишься, не топись в ебаной ванной — Кайл бы не одобрил. Но почему только я стараюсь сделать твою жизнь легче, а? — Только ты? — Разве мы не лучшие друзья, Кайл? Разве ты не должен принимать меня любым? — он нервно затянулся, чувствуя, как дрожь выбралась наружу и охватила руку. — Или я гожусь в друзья только когда счастлив? — Что ты несешь? Конечно нет! — Я знаю, — Стэн тяжело вздохнул, испытывая раздражение и усталость одновременно, — знаю, что это пиздец как выматывает. Терпеть меня рядом, когда все, что я делаю — это лежу целыми днями в кровати или не понимаю, зачем живу. Я не идиот, я знаю, что это сложно. Я пойду к психологу, как уже сказал, даже присмотрел одного в Денвере. Но Кайл, не думаю, что стану прежним, понимаешь? Мне надоело подстраиваться и притворяться, что все хорошо. Мне хреново почти все время, и нет никаких гарантий, что станет лучше. Я давно готов к тому, что ты уйдешь. Но тогда нахрена ты согласился на все это? Встречаться и… — он описал рукой в воздухе круг, будто это должно было закончить фразу. Повисла тишина и Стэнли глубоко вдохнул. Он чувствовал себя голым, излив зудящие чувства. Если Брофловски не поймет его даже сейчас — это конец. — Стэн, — сказал хрипло Кайл после недолгого молчания, — ты такой дурак. — Что, прости? — Во-первых, мне следует извиниться за то, что я был таким придурком в детстве. Но пойми тоже, ты так резко изменился, я не имел понятия, что мне делать. Не думал, что это задело тебя так сильно, вот черт. Ты можешь мне врезать. И, честно говоря, я до сих пор не уверен, что мне следует делать. Я думал, если мы не будем говорить о твоей депрессии и будем тусить, как раньше, тебе станет легче. — Серьезно? — Ну да, — смущенно сказал он, — извини. Вау, окей. Стэн понятия не имел, что Кайл действительно и близко не представлял, как следует вести себя с человеком, у которого психологические проблемы. Это работало с Венди и Кенни, и почему-то Стэн решил, что для остальных людей интуитивно почувствовать нужное направление также не являлось проблемой. Они оба идиоты. — Так когда, говоришь, ты пойдешь к психологу? — Думаю записаться на субботу. — О, хорошо, я как раз свободен в субботу, — увидев вопросительный взгляд, Кайл улыбнулся. — Ты не против, если я схожу с тобой? Или… личное пространство, да? Стэн отрицательно помотал головой: — Ты уверен, что этого хочешь? — Ну, мне тоже не помешает сходить к психологу, я, как ты знаешь, боюсь отпускать прошлое, — пожал он плечами. — И мне хочется быть с тобой. В смысле поддерживать. Не только у психолога, но и вообще. Ты только говори мне, что нужно делать, хорошо? Ну, когда лучше отойти, когда наоборот, окей? Я не очень хорош в таких вещах, но я научусь. Ты мой лучший друг, чел, я хочу быть рядом. — Звучит как признание, — хмыкнул Марш, выкидывая окурок в снег. Кайл выглядел абсолютно серьезным и смотрел прямо в глаза. — Я люблю тебя, — сказал он. — Знаю, — улыбнулся Стэн, — мы же лучшие друзья. И это все еще оставляет открытым другой вопрос. — Это как раз мое «во-вторых». Я был так чертовски удивлен, когда ты предложил встречаться. Тебе никогда никто не нравился, кроме Венди, так что я был растерян. Это выглядело как отчаянная попытка зацепиться за жизнь. А я боялся тебя потерять и подумал — что, если согласиться? Это было бы так удобно, мне не пришлось бы каждый раз выдумывать повод, чтобы затусить с тобой. — То есть все-таки жалость? — Только если к себе. Замечательно. Два придурка с созависимостью. Это не принесет им ничего хорошего, даже если они будут стараться изо всех сил. Это ранит их, а меньше всего на свете Стэн бы хотел ранить кого-то из людей, которые от него не отвернулись. — Так мы… прекратим это? У нас с тобой и так треснувшие по швам отношения, мы можем вернуться к дружбе. Может, у нас даже получится. Кайл снова посмотрел ему в глаза, а затем опустил взгляд ниже. Он протянул руку и коснулся покрасневшей от холода ладони Стэна, а затем спрятал ее между своих варежек. Это было романтично и глупо. Романтично глупо. Стэн бы рассмеялся, если бы у него остались силы на смех. — Я бы не хотел, — выдохнул Кайл над его головой, — возвращаться к дружбе. То есть, ты всегда будешь моим лучшим другом, всегда. И может быть на данный момент я не чувствую того, что испытывают влюбленные, но… — Кайл, заткнись, я понял. Они так и стояли молча. Кайл держал его ладонь в своих и тер ее, чтобы согреть. Стэн подумал, что это бессмысленно, и стоило надеть перчатку. Было тошно и к горлу подкатывал ком. — Ты вчера написал, что хочешь меня поцеловать. — Ага. — Все еще хочешь? Стэн поднял голову и заметил неловкую улыбку друга. Он пожал плечами и задрал голову еще выше, пусть наклоняется, здоровяк. Губы Кайла были ледяные, и комок в горле перекрыл возможность дышать. Не могло быть никакого хорошего конца. Но может быть… у них получится?