Заколдованный принц

Маринетт бережно разглаживала складки на полупрозрачной мерцающей ткани платья. Девушка неловко рассматривала себя в зеркале. Это платье она сшила сама, а потому ужасно волновалась, ведь её вкус и трепетно подобранный фасон платья не совпадали с кричащей модой тех времен. Тонкий слой фиалкового шифона, сплошь укрытый мерцающей пыльцой окутывал брюнетку с ног до головы, оставляя оголенной только неглубокую зону декольте и белую лебединую шею. Почти нагое тело девушки прикрывала пастельное неглиже на тонких бретелях с разрезами до самых бедер. Маринетт потянулась за последней деталью своего образа, чтобы хоть чуточку меньше выделяться на фоне остальных. Надежно закрепив на изящной талии пурпурный корсет, расшитый розовыми цветами разных оттенков, девушка глубоко вдохнула, пытаясь побороть волнение: "Дюпен-Чен, давай, у тебя все получится! Это твой первый визит на мероприятия подобного масштаба, не оплошай!" Обеспокоенность девушки была вызвана не только посещением королевского дворца, но и тем, что рядом не будет родителей, за спинами которых малютка Дюпен-Чен могла бы спрятаться от роскошного мира насквозь пропитанного ядом притворной вежливости и напускной важности. Так уж вышло, что этот бал Габриэль организовал для сына, чтобы хоть немного подбодрить его и отвлечь от раздумий о скоропостижной кончине матери. Сам по себе король был затворником и подобные мероприятия не жаловал, всегда старался оставаться в тени. Ситуация усугубилась с уходом Эмили, но ради единственного лучика света в его жизни монарх решил потерпеть один шумный вечерок, лишь бы драгоценный Адриан улыбнулся хотя бы раз. Один раз. Большего ему и не нужно. Габриэль так же решил порадовать сына любимой выпечкой из пекарни Дюпен-Ченов, но его не особо интересовала организация кухни, подбор напиток и блюд его всегда раздражал, потому эта обязанность возлагалась на Эмили, а она и рада была проявить свою творческую жилку даже в таком обыденном занятии. В итоге различные кушанья всегда радовали глаз и обогащали вкусовые предпочтения даже самых привередливых гостей. Эмили не стало. Больше некому так кропотливо заниматься сервировкой стола. Оформляя заказ праздничной выпечки у Дюпен-Ченов, у его Величества возникла блестящая идея, как избавиться от этой головной боли с сервировкой, но при этом поручить это хлопотное дельце кому-то, кто действительно знает в этом толк, а не придворным льстецам, которые мигом возьмутся за это дельце, лишь бы выслужить перед королем, а вот о качественном выполнении поставленной перед ними задачи сильно печься не будут. Семейство Маринетт было неловко пожало плечами в попытке отвертеться от предложения Габриэля возложить на себя дополнительные обязанности и заняться не только выпечкой, а и кухней на балу в целом. Том и Сабина были простыми трудолюбивыми людьми, вкладывая всю душу в готовку, они не искали себя славы, не пытались и заполучить расположение монарха. Им было достаточно того, что их дело приносило людям радость, а денег, вырученных за выпечку, было вполне достаточно, чтобы вести безбедную, порой даже зажиточную жизнь. Это и нравилось Габриэлю в Дюпен-Ченах. Он понимал, что такого фурора как было в случае с Эмили, они произвести не смогут. Никто не сравниться с его дражайшей женушкой. Но... Эти люди подходили к своему делу со всем трепетом и душой, которые только могут вместиться в человеке, а потому банкет должен был удаться на славу. Увы, даже кругленькая сумма не могла склонить пекарей пристать на предложение короля. Они все еще настаивали на том, чтобы заняться исключительно выпечкой, попутно рекомендуя Габриэлю подыскать на роль организаторов кухни более компетентных особей. Тут уже терпение его Величества начало сдавать, а потому он не то что намекнул, а скорее выразился вполне прямолинейно, о том, что ждет тех, кто смеет ослушаться короля. В одном из писем, переданных посланцем, были такие строчки: "...Очень жаль, что мы не можем договориться о такой, казалось бы, пустяковой услуге полюбовно. Впредь разговор будет обстоять иначе. Думаю, Вы прекрасно осведомлены о том, что случается с теми, кто ослушается приказа короля. Глубоко сомневаюсь, что Ваша пекарня сможет удержаться на плаву с таким пренебрежительным отношением к монарху. Вам бы следовало быть более рассудительными и пристать на мое предложение, ведь на кону не только Ваше будущее, но и будущее вашей обожаемой дочери. Будет весьма прискорбно, если столь прекрасный цветок завянет, так и не распустившись. По Вашей вине".

Его Величество, Габриэль Агрест

Заботливым родителям дважды повторять было не нужно. Положительный ответ король получил тем же вечером. При чем не в виде ответного письма... Пекари явились лично, чтобы обсудить организационные моменты и заняться предстоящей работой как можно скорее, чтобы успеть все в строки. Открыв для себя столь интересный рычаг давления на влиятельных парижских промышленников, Габриэль даже проникся толикой уважения к ним. Ведь его сын тоже был для него всем. Теперь всем. Ему больше не было кем так сильно дорожить, кроме него. В один из обыденных вечеров король, пребывая в приподнятом настроении, невзначай кинул Дюпен-Ченам: "Я польщен Вашими стараниями, думаю, Ваша дочь будет гордиться Вами и оценит Ваш вклад, посетив этот бал. Ей будет интересно пообщаться со сверстниками. Возможно без пристального надзора родителей, она даже удосужиться познакомиться с кем-то, кто станет достойной партией для будущего бракосочетания. Дело в том, что этот праздник я организовываю для своего сына, а потому там будет много детей с влиятельных семей. Особенно юношей возраста мадмуазель Дюпен-Чен. Если на этом балу Вы сможете зарекомендовать себя как следует, то возможно я задумаюсь о дальнейшем сотрудничестве с Вами. Для Вас это сулит расширение и большую прибыль. К тому же это привлечет повышенное внимание к Вашей дочери со стороны семей, в которых растут юные аристократы. А Вы же хотите чтобы у единственного и обожаемого ребенка все сложилось наилучшим образом?" Если вкратце, то трудились ради этого бала и на этом балу Дюпен-Чены как пчёлки, чтобы во всем угодить Габриэлю. Они и в кошмарном сне не могли представить, что может случиться, если гнев короля обрушится на их ненаглядную дочурку, да и проверять-то не сильно хотелось. Маринетт конечно же о таких подробностях сделки родителей не знала и получила приказ от них: "Веселиться! Ни о чем не думать и хотя бы раз в свое удовольствие провести светский вечер вместо того, чтобы без устали помогать родителям с делами в пекарне. К тому же такой важный - на балу у самого короля!" Брюнетку успокаивал хотя бы тот факт, что Алья и Нино тоже будут там, а потому вечер обещает быть приятным, без излишних нервов, пройдет в расслабленной обстановке в компании верных друзей. Беспокоило еще присутствие Буржуа на предстоящим вечере... Но все надежды Маринетт были на то, что эта стерва не станет скандалить на празднике его Величества. По ту сторону медали... - ОНА МЕРТВА! Мертва-мертва-мертва!!! - толстые стены замка не позволяли пробраться истошному крику за их пределы. Никто не мог услышать оду грусти, даже сам источник крика. Настолько громко срывался его голос, звенящая в нем печаль, что каждый отголосок утопал в зудящем ушном звоне. Мелодичный голос стал совсем хриплым. Тонкие умелые руки беспомощно подрагивали. Изумрудные манящие огоньки померкли на фоне безумных резких взблесков, красной кровянистой клетки. Розовые юношеские губы побледнели и иссохлись, словно у немощного старца. А разум... Ясный, острый ум притупился. Помутился. Затуманился. Дошел до исступления. Гримаса боли искривила рот, а вогкий, не моргающий, взгляд уперся в потрескавшееся зеркало. Внезапный взмах костлявого кулака. Легкий стук костяшек о зеркальную поверхность. - Она бы расстроилась, - насмешливый вздох, вымученная улыбка и плескающаяся бесконечная грусть в зеленых глазах. Принц потянулся к скомканной на ложе бабочке, небрежно повязал её на шее, а затем... Затем затянул чуть сильнее, чем нужно. Бледное фарфоровое лицо постепенно начало наливаться багровой краской. Дорогостоящий аксессуар, хаотично кружась, сполз на пол, превратившись в очередную тряпку для обуви. Агрест-младший небрежно отшвырнул бабочку под кровать за ненадобностью и продолжил рассматривать свой лик в надтреснутом зеркале: - Так-то лучше, - тонкие пальцы нежно провели по румяным щекам. Взгляд невольно скользнул по рукам, побледневшим полосам, а затем под кровать. - А к этому вернусь по окончанию "праздничка", - блондин чуть скривился на последнем слове. Засунув руки в карманы, парень еще немного помялся на месте, а затем круто развернулся на пятках и уверенной походкой зашагал к выходу из комнаты. Крепкая хватка на ручке двери вдруг ослабла, нажим стал неуверенным, а замок так и не щелкнул. Парень скептически усмехнулся про себя, но в итоге вышел лишь кислый оскал: "- Говорят, разбитое зеркало приносит неудачу? - курчавая голова медленно обернулась вбок, вновь окидывая взглядом кривую фигуру. - Пф, ну так свет мой, зеркальце, скажи, что поистине станет моей неудачей?" - шаг. И еще шаг. Торопливые шаги вдруг сорвались на бег. Резкий грохот и исцарапанные налакированные туфли. Глухой бум. Еще недавно усыпанная утренней росой зеленая трава теперь мерцала от тысячи мелких осколков. Красиво мерцала. Жестоко подкупала и небрежно манила... Такие волнительные и такие разные... Сборы. К балу. Кто-то горевал о безвозвратно утраченном, кто-то неистово радовался и ждал еще неприобретенное, но в итоге...

А в итоге приобрел тот, кто гнался за утратой... А потерял же тот, кто нацелился на приобретение...

И те, кто ищут смерть, обретают жизнь. И те, кто гонятся за бурлящей жизнь, утопают в унынье. Никто не осмеливался поднять взгляд на юного господина. Как мыши, завидев кота, разбегались они в разные стороны так шустро, что даже ветерок толком не успевал подняться. И... Ни единого писка. Ни малейшего. Тишина. Глухая. Пустая. Как будто прислуги тут и нет. Но она была... Все видела и замечала, но молчала. Молчание - золото. Для них. Но вскоре обернется оно казнью - тоже для них. Единственное спасение - исчезнуть, как будто и не было в этом коридоре, как будто не слышали и не видели. Ослепли. Оглохли. Онемели. Но юный господин был не слеп, не глух и даже осипший голос звенел металлом. Чертовски наблюдателен и проницателен. Растрепанный. Без бабочки. Пару пуговиц расстегнуто. И выражение лица... Шаг. Шелохнуло пару юбок. Застегнулся по самое горло. Хмурый лоб с затуманенными глазами уступили место ясному взору. Все еще удрученному. Шаг. Менее торопливый топот. Уже со звуком. Обошел. Зло ухмыльнулся. Брязк. Ни души. Ни писка. Пустые места. Кое-как уложенные волосы. Шаг. Оживленные коридоры. Суетливая прислуга. И все еще ни звуку. Лишних шагов... Лучезарная улыбка. Легкий румянец на бледном фарфоровом лице. Бодрая походка. Шаг. Звуки. Возгласы. Приветствия юного господина. Низкие поклоны. Больше не пустые места... Шаг. И вновь ни души. Звук тяжелой двери. Пронзительный скрип. Недовольно поежился. Захлопнул дверь. Пустота... Улыбку смыло. Ясный взгляд помутнел. Лоб не хмурил. От румянца не осталось и намека. "Укладка" еще кое-как держалась. Пуговицы - на месте. Бабочка... Забыл, что нужна бабочка. Не ощутил отсутствие. И так душило... Эта комната. Этот вечер. Этот праздник. Эта гребаная жизнь! Вздохнул. Завыл. Усмехнулся. Пустоте. "- Хех, приживалы. Безмозглые черви. Как будто их не касается, как будто не видят... Неужели такой страшный? Такой злой? Просто расстроен... А им еще и улыбайся, чтобы хоть немного жужжали, трутни. Чтобы не чувствовать себя в гробу... Хах... Я должен делать одолжение, чтобы не быть "мертвецом", серьезно? Что за... А они не перепутали? К чёрту!" - резко обернулся. Агрессивно дернул тяжелую дверь на себя. Даже прежде скрипучая дверь не издала сейчас ни звука. А увесистая кованая ручка осталась в, на первый взгляд, хрупкой юношеской руке, худощавой настолько, что почти что просвечивалась. Боялись, избегали, затихали оправдано - поврежденная брама тому доказательство. - АДРИАН! - раздалось громогласное, а затем, достигнув цели, снисходительное и мягкое: - Сынок, я везде тебя обыскался! Почему ты так долго? - Его Величество, окинув взглядом юношу, остался не удовлетворен. - Ты так долго собирался, чтобы явится на празднование в этом? Не мог что ли слуг попросить помочь? - Я не ребенок, чтобы меня переодевать! Не хочу, чтобы эта мерзкая челядь ко мне прикасалась. Чем тебе не угодил мой вид? - настойчиво вопросил Агрест-младший. - Фрезу я бы не надел в любом случае, хоть сам, хоть с помощью самого Папы Римского, - с нескрываемым презрением фыркнул Адриан. Но заприметив, как отец начал закипать, а от былой заботы и волнения не осталось и капли, словно огибая смертельно опасную преграду, кронпринц поспешил добавить: - Моя голова с этим "модным" украшением выглядит, словно запеченная кабанья на большом белом блюде, во рту разве что яблока не хватает, - светловолосый юноша скорчил смешную рожицу, будто его голова действительно являлась одним из угощений этого вечера. - Ты действительно хочешь, чтобы твой сын выглядел так нелепо на столь важном для тебя празднестве, отец? - Адриан, дорогой, никто и не говорил о фрезе. Мне без разницы, что ты подберешь на праздник с одежд, но твой внешний вид в любом случае должен быть опрятным, чтобы при одном взгляде на тебя сразу было понятно, что ты - кронпринц, а не какой-то там бродяга с улицы. Ты хоть в зеркало себя видел? Что это за пятна на рубахе? А волосы? - чуть шершавая холодная ладонь потрепала мягкие волосы любимого сына. - Ты их водой уложил, что ли? - глаз короля нервно задергался. - Ну да... Они сильно взлохматились, а я сильно спешил... К тебе, - Адриан виновато поднял мигающий взгляд на отца, словно маленький котенок. Обманчивая игра света: словно мириады звезд рассыпались по черным, затмевавшим почти весь хрусталик зрачкам, гармонично сплетались с изумрудным полярным сиянием на задворках этих самых бездонных зрачков. На такое злиться было невозможно. Даже Габриэль, в последнее время очерствевший и охладевший ко всему вокруг, не мог проигнорировать то, как к нему тянется собственный сын, её продолжение. - Не смотри на меня так. Твой внешний вид сейчас действительно отвратительный. Я понимаю, что тебе не нравятся обхаживания слуг, но если сам не можешь справиться со своими волосами, то будь добр, не упрямься и поручи это дело специалистам. Не вырвут же они их тебе, а если и кто осмелиться, то пускай пеняют на себя. - Хорошо, отец. В следующий раз, так уж и быть, позволю этим невеждам помочь мне с прической. - Нет, милый мой, в этот раз позволишь. Можешь уже не переодеваться. Но волосы, чтобы привел в порядок сейчас же! СЛУГИ, - на громкий рев господина сбежался чуть ли не весь дворец. Если раздосадованного мальца старались лишний раз обойти стороной, то поступить подобным образом с королем никто никогда даже и помыслить не мог: не прибежишь - голова с плеч, прибежишь - есть шанс, что голова останется на месте. Все, без исключения, цеплялись за этот шанс. - Приведите его волосы в порядок в течении получаса! По возможности, управьтесь еще быстрее. Затем сопроводите его в бальный зал, - раздав команды прислуге, Габриэль обратился к сыну: - Буду ждать тебя внизу. Нужна твоя экспертная оценка. Ведь это твой праздник, а не мой. И важен он мне потому, что твой. Как я могу пренебрежительно отнестись ко дню рождения собственного сына? - довольный собой, Агрест-старший улыбчиво хмыкнул и скрылся за тяжелой дверью. Со сломанной ручкой... - Что за чертовщина здесь творится?! Почините немедленно! - дверь со страшным грохотом хлопнула, от страха задрожали как невоодушевленные предметы, так и прислуга. Сиплым, умоляющим хором пропели до смерти напуганные слуги: - Юный господин... - Его Высочество... - Кронпринц... - Пожалуйста... - Да, знаю я. Иду, - сунув руки в карманы камзола, Адриан зашагал к ближайшей спочивальне. - Но учтите, выдернете хоть волосок, придушу собственными руками - всегда хотел попробовать себя в роле палача, а то заскучал я немного в роли кронпринца, - Агрест-младший перевел наигранно мечтательный взгляд в сторону стены с заточенным оружием. Побелевшие еще больше слуги (хотя, казалось бы, куда еще?) уже даже не дрожали - приняли неизбежное. Их легкая хода, словно налилась свинцом. Словно поднимались на парапет, а впереди лишь гильотина. - Шучу, - и был этот улыбчивый взгляд через плечо настолько мрачен, что теперь убедился каждый - точно не шутил. "Важен праздник, потому что он мой? Как бы не так! Важен, потому что хочешь, чтобы твоя "качественная", и оттого любимая, игрушка получила такое же "качественное" развлечение. Я не забыл. Я все еще скорблю. А ты закатываешь такой праздник, даже не спросив меня, хочу ли я там быть?! Как я могу веселиться и радоваться жизни, если она мертва?! Ты же на радостях не скачешь, старый ты болван! Ненавижу... Не прощу... Эгоист. Так совесть не отчистить. Мне нужен отец. Мой отец. А не эта призрачная оболочка. Не эта фальшивка, играющая в любовь и заботу, в счастливую семью. Как семья может быть счастливой без неё? Без неё и семьи нет. Да ты и сам уже это понял. Оттого вся эта мишура, не так ли? Ладно, папочка, сыграем с тобой в счастливую семью, вот только играть будем по моим правилам. Не получишь ты того, что так тщательно пытаешь выдавить с меня. Это не шахматная доска, так что первый ход за тобой", - юноша буравил острым, ненавистным взглядом собственное отражение в зеркале, попутно ковыряя тумбу заостренным концом железного гребня. Перегибал ли Адриан палку, отзываясь об отце подобным образом? Кто его знает... Но ведь Габриэль, завидев сына в холле, удосужился оценить лишь внешнюю готовность к празднику. Не осведомился он, что способствовало задержке и неопрятному убранству. Чем занимался все это время его ребенок, как его настроение, готов ли сын к празднику - он тоже не спросил. Не узнал король у сына, хочет ли тот вообще праздновать свой день рождения, а если все-таки хочет, то как? Абсолютно ничем из этого списка не поинтересовался Габриэль, заговорив со своим ребенком спустя столько времени... Они ведь и разговаривали нечасто: оповещение о празднике, кажись, тогда была их последняя беседа. Да, и беседой сложно было это назвать - поставил перед фактом. На этом все. Адриан тогда ведь даже не понял, в честь чего очередной пир, да и к чему его присутствие там. Давно уже не считал дни, стал ко всему равнодушен. И хоть бы раз заговорил с ним о её смерти... Но ни разу. Избегал. Пару раз даже пресекал подобные разговоры, стоило юноше заикнуться о боли от утраты. Адриан не понимал позицию отца, а тот и не спешил делиться. И так, со временем, воздвиглась между ними стена. Неопределимая. Потому что отец и шагу не ступил, а сын уже даже и не пытался... Сколько бы шагов к нему он не сделал, тот обойдет, не удостоит и взглядом. "Хех, почти что как слуги. Пустое место". Да вот только закрадывается вопрос: кто пусто место? Он? Или все они? Ответ он давно знал... Спускался юноша вниз без особого энтузиазма, на негнущихся ногах. Походка была настолько небрежной, что, казалось, вот уже на следующем шагу он оступится и кубарем слетит вниз. Ему очень хотелось, чтобы все именно так и случилось: свалился и убился. С концами. Чтобы не видеть весь тот тошнотворный ужас, что ожидал его внизу, - праздник. Чей это праздник? Что праздновать? Фарс. Раньше это был их праздник. Её безграничная радость и его безграничное счастье, что мама им гордиться... А сейчас... А сейчас все совершенно по-другому. Он больше уже не ребенок, а её рядом нет. Нет рядом той, с которой можно было бы побыть ребенком. Наверное, сегодня самый грустный день в году, но будет праздник. У всех, что соберутся здесь, будет праздник и веселье. На похоронах. Чудно и жутко. Может, он слишком угрюмо настроен? Но что плохого в том, чтобы не хотеть праздновать свой день рождения? В этот самый миг Адриан глубоко сожалел, что родился в королевской семье. Ведь его день рождения сродню Рождеству или другому всенародному празднику. Он не мог избежать празднования, даже если бы возразил отцу тогда. "Появись хотя бы для галочки", - что-то наподобии этого услышал бы сын от "заботливого" отца. Эмили умела превращать этот день из "всемирного достояния" в желанный праздник для сына - праздник Адриана, где кронпринц не ощущал давление титула и гостей, атмосферы, не ощущал себя принцем, а просто ребенком - счастливым и трепещущим от гаммы положительных чувств. Он всегда был в предвкушении праздника: "Что же на этот раз подготовила мама?" Потому спускался вниз к отцу для галочки. Не ждал ничего особенного, ведь в этот раз всеми приготовлениями занималась челядь, без души, для которой он пустое место, зато очень широкий карман. Преодолев последние ступени, изумрудные глаза расширились, неожиданно вырвался удивленных вздох. Но в тот же миг светящийся взор поник, задумчивое лицо омрачилось: юноша не знал, как реагировать на представшую перед ним картину, да и реагировать ли вообще? Украшенный зал больше походил на домик Санты, а ведь за окном уже пестрела теплая весна, даже деревья почти все отцвели... Глаз блондина нервно задергался, еще немного и мальчишка взорвался бы диким хохотом, но не судьба. К Адриану подоспел отец, отчего первый не решился на бурное выражение неожиданно накативших позитивных эмоций. Хотя и очень хотелось: "Давно так в этом сером дворце не чудили", - хмыкнул про себя Агрест-младший. Агресту-старшему вслух он высказал совсем другое: - Необычная задумка, отец. Меня вся устраивает. Пусть люди трудятся, - милая улыбка, опережающая вопрос отца, а про себя: "И ты тоже пойди займись своими делами и не доставай меня расспросами, пожалуйста. Я на этом "праздничке" появлюсь лишь мельком, так что плевать мне на то, как все будет организованно. Хотя, честно признать, жаль, если этих людей казнят за такую своеобразную фантазию. Пускай живут. По крайне мере - сегодня. Нет настроения лицезреть чью-то казнь". - Я так рад, что тебе понравилось! А то мне такая концепция праздника показалась несколько странной... Но раз виновник торжества одобрил, значит в выборе организаторов я не ошибся. По правде говоря, я даже удивлен, что тебе понравилось... - по правде говоря, удивлен Габриэль вовсе не странным предпочтениям сына, а тому, что совсем чужие люди смогли эти предпочтения угадать, как будто это их ребенок, а не его. Ребенок Эмили, а не его... Мысли о том, что он уделял слишком мало времени Адриану, больно полоснули своим острием по сердцу. Но былого не воротить... Может хоть наверстать упущенное получится? - Адриан... Я не знаю, может твои предпочтения в еде немного изменились, потому было бы неплохо, если бы этот момент с организаторами праздника согласовал ты сам. Конечно, основную часть меню уже не изменить, но что-то добавить или убрать, думаю, еще можно. А мне нужно отлучиться, ответить на пару писем... Кое-что уладить... Ты уже большой мальчик, справишься сам. Только прошу... Не наседай на этих людей, будь с ними помягче, они и так не хотели браться за это дело... Эти двое - не "обожаемая тобой челядь", так что твои требования они примут во внимание со всей серьезности, но только в корректной форме, без грубости. - Я понял отец. Не волнуйся - не опозорю, - Агрест-младший галантно поклонился, а затем давя в себе смешок, уходя, отвесил: - Хотя... Было бы перед кем, ха-ха. - Адриан! - хотелось добавить: "Мама бы такое поведение не одобрила". Но мамы здесь нет... Сдержался. Он должен научиться обходиться без неё. Они оба должны. Но Адриан в особенности - слишком привязан к её мнению. Поглощен её мировоззрением, стал его частью. Так быть не должно. Он должен сформироваться как личность. Пройти свой путь без неё, научиться идти без неё, а иначе... Иначе однажды Габриэль, поглощенный собственной неутолимой скорбью не уследит... Не предотвратит страшное - его... Король содрогнулся. Даже подумать, о подобном не осмеливался. Он не может потерять еще и его... Только не его... Но себя он принесет в жертву - ради неё, ради их общего счастья. У него обязательно получится, ведь не зря же он обладал тайным знанием... Тем, что могло вернуть его жену, мать его сына, к жизни. "Посмели отказать королю? Или же просто набивали себе цену? Но даже так... Играть с огнем - опасно. Опасно, но очень интересно", - в глазах плясали чертики, на губах играла легкая ухмылка, приподнятый настрой и предвкушение знакомства: "Ну что ж, согласуем меню, господа-организаторы?" Виновники рождественского настроения были все в работе, так что не сразу заметили тихо подкравшегося к ним со спины кронпринца, а он и не спешил раскрыть свое присутствие здесь. Теперь, войдя в зал, Адриан во всей красе смог рассмотреть здешнюю обстановку: живые декоративные ели в разноцветных горшочках по всему периметру, рождественские украшения на тех же елях, а также балдахинах, окнах, потолках, камине... На камине, кстати, висели милые чулочки. Огонь уже мирно потрескивал в нем, а рядом... Рядом стояли огромные кресла с теплыми пледами. Маленькие столики с рождественскими свечами указывали на то, что будет фуршет. Несмотря на пышное рождественское убранство свободного места было довольно-таки много, как раз для танцев. Но какие же танцы без музыки? Обведя взглядом салон еще раз, в дальнем углу блондин заприметил небольшое возвышение, там уже красовались несколько музыкальных инструментов и парочка стульев. Агрест-младший недоверчиво прищурился: места было слишком мало, куда они собирались пригвоздить фортепиано? Фыркнув, юноша про себя отметил, что отец явно будет недоволен подобным, ведь какой это праздник без виртуозной игры своего сына на пианино? К другим инструментам его приставить уже явно не получится, да и в центр зала тоже не влезет, а это означает, что лишь полная перестановка удовлетворит прихоти отца, а времени в обрез... Адриан уже мысленно похоронил организаторов, криво улыбнувшись самому себе. Он был так увлечен, придумывая казнь опозорившимся поданным короля, что не заметил, как те со спины уже подкрались к нему. Из транса его выдернул тактичный "кхе": - А? - удивленно обернулся Агрест-младший, а про себя подумал: "Они же только что были там... Неужели я так увлекся собственными мыслями, что даже не заметил, как они обошли меня с другой стороны? Похоже, пора начать меньше думать о всякой ерунде, а то так и нож в спину схлопотать недолго. Иронично было бы умереть от рук тех, чью смерть я обрисовываю в красочных подробностях в своей больной башке". - Приветствуем, принц Адриан. Рады, что Вы удостоили нас своим вниманием. Его Величество предупредил о Вашем приходе: просил согласовать с Вами окончательное меню. Если позволите, пройдемте? - низенькая фигурная женщина с короткой стрижкой и раскосыми глазами указала на дальний столик позади юного вельможи. Блеклые изумруды лениво проследили за рукой женщины. Возле столика сидел громоздкий мужчина, все его внимание было поглощено бумагами разбросанными по столу, несколько из них он держал в своих крепких ручищах. "Хм... Азиатка и француз... Так вот почему она так хорошо шпарит, даже акцент почти не ощутим. Давно привез её сюда? Довольно экзотический выбор, но она в самом деле миловидна... Интересно, кем они друг другу приходятся? Если супруги, то у них должно быть есть привлекательные дети-метисы, хотя... Вряд ли такой брак возможен, а если и так, то они настоящие безумцы... Ха-ха, вот уж действительно. А кем еще могут быть люди, украсившие зал вот в ЭТО. Рождество посреди весны? Как им вообще взбрело в голову что-то подобное?" Заприметив принца, мужчина тот час же вскочил из-за стола и поприветствовал кронпринца низким уважительным поклоном. Оба выказали должное уважение члену королевской семьи, но, к большому удивлению, Адриан не почувствовал страх. Волнение, возможно, но страха в глазах и движениях этих людей не было. Они держались достойно, скажи вельможа какую-нибудь колкость, вряд ли бы эти двое проглотили что-то подобное молча. "А отец не соврал, предупреждая, что этих топтать не следует. Кто же они такие?" Из очередных размышлений юношу вырвал уже громкий бас: - И так, Ваше Высочество, мы составили перечень предполагаемых блюд, опираясь на предпочтения, о которых нам поведал король. К сожалению, многие продукты уже в пути, так что сильно с изменениями меню не разгуляешься, но если Вам что-то вовсе не по душе или что-то обязательно хотелось бы видеть в списке блюд на свой день рождения, то мы постараемся что-нибудь придумать. Ознакомьтесь, пожалуйста, с этими списками, - мужчина любезно протянул стопку бумаг блондину, а женщина, в свою очередь, принялась бегло объяснять, что к чему, выводя между строками причудливые узоры указательным пальцем. Агрест не очень внимательно слушал, как ему тараторили о том, да сем. Личности этих двоих его интересовали сейчас куда больше, чем это дурацкое, никому не нужное, меню. Все равно он не собирался долго задерживаться на празднике, а лакомиться едой уж тем более. Все по стандарту. А вот эти организаторы - что-то новенькое. Подход к работе у них был явно особенным, между тем работали они слажено, как новые часы. От этих людей так же веяло теплом, они сильно выделялись на фоне обитателей хмурого замка. Адриану почему-то казалось, что они не смотрят на него так, как все остальные. Он внимательно вглядывался в их лица и не видел там гамму всех возможных негативных эмоций: презрения, ненависти, жалости, страха и других, подобных им. Ему хотелось задержаться тут подольше, расспросить о многом, обо всем, что роилось в его голове с момента входа в этот "рождественский" зал. - А разве меню должно обсуждаться не с главным поваром? - бесцеремонно перебил женщину Адриан. - Думаю, ему будет виднее, что, не вошедшее в этом меню, можно будет приготовить из имеющихся продуктов. - Ха-ха, дорогой кронпринц, так уж сложилось, что мы и есть повара! - мужчина и женщина, переглянувшись между собой, тихо хихикнули и радушно улыбнулись юноше. - А почему тогда... Занимаетесь всем этим? - и вновь этот скептический взгляд, происходящее не вселяло никакого доверия в то, что эти люди в себе, но все же блондин продолжал расспрашивать. - На самом деле мы должны были заниматься только кухней, вернее только выпечкой. Но так уж сложились обстоятельства, что не только вся кухня легла на наши плечи, а и подготовление праздника в целом... Мы были не в восторге от этой затеи, потому что наши возможности довольно ограничены в связи с недостающим опытом в организации подобных светских мероприятий, но король настоял. Сложно отказать Его Величеству, думаю, Вы и сами прекрасно это понимаете, - мужчина и женщина в унисон подморгнули: умели они разрядить напряженную обстановку. - А ему возможно отказать? - лучезарно улыбнулся принц, заражаясь их позитивным настроением, он тихонько хихикнул, а в голове крутился вопрос: "Что он Вам пообещал и чем пригрозил, что Вы согласились на эту неблагодарную работенку? Явно же хорошо оценили риски... Быть обезглавленными. Или наказанными в любой другой способ. Неужто на кону у вас стоит нечто большее, дороже вашей репутации, бизнеса или даже жизней?" - Ну... Как видите, мы здесь и готовы исполнить любой Ваш каприз. - Прямо-таки любой? Я бы не заикался о подобном. Я ведь и заставить все переделать могу, - насмешливо промурлыкал блондин. - Переделать? Ох, так и знали, что рождественская тематика - не лучшая затея. Чего же Его Высочество тогда изволит пожелать? - О, нет-нет. Оставьте. Хоть это и странно, но очень забавно. Я имел в виду фортепиано. Судя по планировке, что я здесь вижу, ему тут место не уготовано. - Фортепиано?! - мужчина и женщина вновь переглянулись между собой, но в этот раз недоуменно, как будто они разговаривают с принцем на разных языках, хотя другой национальности здесь была только женщина, и та владела французским превосходно. - Ну да... До сих пор оно было на каждом празднике. - Так и на этом. Вон же оно, прямо за вашей спиной. Агрест резко обернулся, зрачки его расширились: (не)любимый инструмент красовался в левом дальнем углу комнаты, в нише под ступенями, обрамленный полупрозрачными светлыми занавесками, которые также были обильно украшены рождественскими цацками. В тихом укромном уголке, где его никто не будет доставать, лишь он и инструмент, а скрытый за занавесками проход позволит улизнуть после игры незамеченным, появиться, впрочем-то, тоже. - А почему именно там? Азиатка и француз неуверенно переглянулись между собой, словно не решаясь высказаться прямо, или же выбирали, кто из них двоих произнесет, одолевающие всех троих мысли. Ответ прозвучал тихим нежным женским голосом: - Кхм... Для Вашего же комфорта, Ваше Высочество, - неуверенно повела дама средних лет. - Комфорта? - удивленно переспросил Агрест-младший. Никто всерьез не задумывался о его комфорте вот уже несколько лет: все делалось по четкому указанию, а без наводки не делалось и вовсе. Никто не пытался проявить хоть каплю доброты и заботы к наследному принцу, а совсем чужие люди, которых насильно заставили заниматься организацией абсурдного праздника, похоже, проявили. - Понимаете, - тут уже в разговор встрял бас громадного мужчины, он попытался развернуть ответ жены: - В нашем понимании, день рождения ребенка - его праздник, радость родителей. И пускай праздник можно назвать семейным, поскольку часто празднуется в кругу семьи, но учитываться в первую очередь должны пожелания и комфорт именинника. Мы плохо с Вами знакомы, точнее вовсе незнакомы, а так как обсудить оформление не выдавалось возможным, мы решили попытаться воспроизвести хотя бы маленькую частичку того праздника, который для Вас всегда организовывала королева Эмили, храни её Господь, - мужчина перекрестился в знак уважения усопшей и опустил глаза в пол, ведь капризному наследнику может и не прийтись по вкусу, что кто-то пытается не просто подменить труды его матери, а и затмить их. Юное прекрасное лицо постепенно искажалось в безобразной гримасе. Женщину невольно передернуло. И если её муж решил, что в таком случае тактика "смиренного молчания" была лучшим способом избежать гнева Его Высочества, азиатка же придерживалась совсем другого мнения. У них тоже был ребенок, и она не могла позволить другому сломленному, обозленному на мир, такому же ребенку сломать и жизнь их драгоценной доченьки. А поэтому принялась отвлекать принца от гнетущих мыслей о давно ушедшей в небытие матери: - Естественно мы не сравнимся с многоуважаемой королевой, но уж очень не хотелось, чтобы её лучезарный принц, её радость, как родителя, грустил в собственный праздник. Мы давно занимаемся пекарским делом, так что разного рода выпечку и десерты поставляем на праздники дворца уже много лет, даже припомнить сложно, когда впервые мы начали сотрудничать с королевской семьей. Но не в этом суть... Госпожа частенько заказывала в большом количестве особое лакомство на Ваш день рождения: - Парфе, украшенное макароном с кремовой начинкой из киви и бананов, - закончил за неё Адриан. - Мг, - улыбнулась женщина, продолжая свой рассказ. - Так вот, десерт почему-то так пришелся ко двору, что только и успевай подавать его в зал, - с какой-то усталостью вздохнула рассказчица. - Её Величество была весьма требовательна к тому, чтобы особый десерт всегда присутствовал на столе, на случай, если её сыну захочется добавки, а прожорливые гости, как сарана, сметут все со столов, - подмигнул француз, его жена лишь пихнула его в бок, легонько шипя на столь фривольную речь: - Из-за этого рук попросту частенько не хватало, поэтому в зал к гостям приходилось выходить и нам. И атмосфера, что всегда царила в салоне на Ваш день рождения, разительно отличалась от той, что обычно присутствовала на других праздниках, - с каким-то благоговением было начала женщина и уже не могла остановиться: - Ощущалась любовь и теплота семейного праздника несмотря на толпища гостей с их пафосным официозом. Все внимание было приковано к любимому ребенку, а не наследному принцу, будущему страны, её гордости. Но... - голос совсем стих: - С её кончиной праздник перестал быть таковым... И возможно нам не понять Ваши чувства, но мы искренне хотели порадовать Вас, Ваше Высочество. - Именно! - стукнул кулаком о ладонь пекарь Дюпен-Чен. - Играть на фортепиано в собственный день рождения Вы должны по собственному желанию, а не чтобы угодить неблагодарным гостям. Уверен, что, скрыв инструмент от глаз, о Вашей виртуозной игре вряд ли кто и вспомнит, желая набить брюхо разными вкусностями побыстрей. Так что сыграть или не сыграть, решать уже Вам. Много людей, чавкая и хлебая, столпиться над Вами тоже не сможет, так как места для слушателей там совсем кроха. К тому же оно еще и в тени под балдахинами, а это значит... - не успел договорить довольный проделанной работой Том, как был прерван принцем: - ...Что большинство даже не подумает на то, что за инструментом сидит кронпринц, а потому даже не удостоят то место вниманием, а значит играть можно, что и сколько душе угодно даже на таком шумном и душном празднике, - легкая, настоящая улыбка тронула едва подрагивающие уголки губ блондина. - А если кто и заметит, то у Вас всегда будет путь отхода, - Сабин кивком указала на скрытую от посторонних глаз дверь, заговорщически подмигиваю наследному принцу. - Я весьма благодарена за такой... Подход к работе? - Адриан даже не знал, как правильно выразится на этот счет. - Задумка действительно впечатляет, но... Я так и не узнал, как Вам пришла в голову идея с рождественскими украшениями, а главное зачем? - О, - в один голос расхохотались Дюпен-Чены: - Этой идея нашей безешки! - Безе? - неуверенно переспросил Агрест. - В смысле дочери, это мы так называем её порой... Мы ломали голову над тем, как все устроить... И все же решили спросить совета у дочери, так как она Вашего возраста и уж должна получше нас разбираться во всем этом. И на наш с отцом вопрос о том, как сделать уютный домашний праздник во дворце, она лишь рассмеялась и сказала, что это то же самое, что пытаться заснуть посреди проезжей части, где то и дело на всех скоростях мчат возницы со своими взбешенными загнанными лошадьми. - Поэтому она предложила отвлечь внимание гостей на что-то пестрое и довольно необычное, что могло бы затмить своей чудаковатостью даже членов королевской семьи, особенно тех, кто и сам по себе выделяться на фоне этой напудренной толпы желанием не возгорает: "А сделайте-ка праздник с рождественской тематикой: маленькие ели там, например, чулки, разноцветные игрушки и украшения. И уютно, и заодно внимания к виновнику торжества утихнет в разы, так как эти зеваки тут же забудут о принце, бурно обсуждая несуразный к поводу и сезону интерьер!" - Ха-ха, а у вас забавная дочь... - заинтересованно хмыкнул про себя Агрест-младший. - Никогда бы не подумал, что в голове девушки моего возраста могут роиться такие безумные, но, уверен, что действенные идеи. Обычно же платьями, прическами, да выгодным замужеством интересуются, а больше ничем. - Оооо, мы этим всем скорее заинтересуемся, чем наша М... Милая дочь, - и все же родители опасались раскрывать личность своего ребенка, несмотря на благосклонность принца. И родители, и сама Маринетт прекрасно знали, что принц им в семью не нужен, только лишние хлопоты, особенно в связи с событиями последних лет... - Неужто и на бал не придет? - невзначай поинтересовался Адриан весьма намеренно. - В этот раз придет, - родители уже пожалели, что, не думая, сболтнули. - О? Вот оно как. С удовольствием познакомлюсь с музой этого волшебного "рождественского" вечера, - ослепительно галантно улыбнулся блондин. Такая улыбка не могла не расположить к себе, но родители, волнующиеся о нежном трепетном сердечке юной дочери, лишь сильнее напряглись. - Ваше Высочество, к сожалению, на праздник она отправиться сама, а у нас полным-полно работы, поэтому мы останемся во дворце и пересечемся с ней не раньше, чем на самом празднестве, а может и вовсе после него. Поэтому, если Вы так жаждите познакомиться с ней, отыскать её, Вам, увы, придется самостоятельно. - К тому же наша миленькая птичка не очень жалует компанию чужих людей, пускай это и высокопоставленные лица. - Ага, и категорически против знакомств с кандидатами в мужья. - Ох и склок у нас на этой почве было... - продолжали плести паутину лжи обеспокоенные родители. - Так что простите нас, но семейным спокойствием мы жертвовать не намерены... Не сможем и предоставить Вам какую-либо информацию личного характера, включая имя и внешность. - Безешка будет очень злится, если мы будем о ней распространятся... - Не утруждайте себя извинениями и объяснениями. Странно, конечно, что она даже с принцем не хочет познакомиться, но да, впрочем, от человека с такой фантазией, - принц раскинув руками и оборачиваясь вокруг своей оси, указал на украшенный салон, - вполне ожидаемо. Я отыщу сам. "Сомневаюсь, что метиска с раскосыми глазами сможет затеряться даже в толпе", - Адриан мысленно прикидывал свои шансы на успех. - Не огорчайтесь, если вдруг не встретитесь с безешкой. Мы уверены, что на приеме будет достаточно прелестных юных барышень, достойных самого принца. - Мг, - хмыкнув себе под нос, блондин сунул руки в карманы и направился прочь приводить себя в еще более опрятный вид. Все же на собственный день рождения он придет. "И пускай этот праздник будет в память о моей матери, - на выходе кронпринц еще раз окинул комнату цепким взглядом. - Думаю, тебе бы понравился этот цирк мам, как, впрочем, и мне"...

***

Маринетт нервно теребила прозрачный сверкающий кусочек сиреневой ткани платья. Пустой взгляд её блуждал по быстро сменяющимся равнинным и горным просторам за окном: кучер гнал лошадей без устали, так как сидевшие сейчас напротив Дюпен-Чен, Нино с Альей опоздали, а празднество должно было вот-вот уже начаться. Брюнетка не задавала вопросов о том, почему её друзья вместе наспех выскользнули из одного салона, почему их богатые одежды были примяты. Мари была счастлива за них, но для себя такой участи почему-то не представляла. Она понимала, что когда-то станет чьей-то женой, сменит родную родительскую фамилию, но это все было слишком далеко от неё и чуждо ей. Предполагалось так же, что хорошая жена Маринетт будет нравственной и благопристойной, но девушке было на это плевать. Она не стремилась вкусить запретный плод из упертости или непокорности, негодования от этих дурацких установок, но так же и не возвышала эту близость, не желала её. Жила обычной жизнью и не задумывалась о чем-то подобном. Даже сейчас, окидывая скучающим взглядом друзей, пожирающих друг друга с неутоленным голодом мутными взорами, Мари была мыслями далеко от этого всего. Куда сильнее она сейчас волновалась о родителях. Всю извилистую поездку она размышляла о том, как им сейчас во дворце, справились ли они и нужна ли им помощь? Воспользовались ли они её советом? А если своими сумасбродными идеями она только навлекла беду на головы своих сердобольных родителей? В таком случае, она хотела бы взять всю вину на себя, лишь бы дорогие сердцу люди не пострадали от рук безжалостного короля и обезумевшего капризного принца. Почему они не взяли её на работу с собой? Почему сейчас едет туда в нарядном платье, а не петляет вокруг столов, помогая с сервировкой? Нет, она, конечно, была рада поехать на праздник, развлечься, но... Но: "Как они там без меня? Разве могу я бездумно развлекаться, когда они трудятся в поте лица?" Но Маринетт было не суждено угнетать себя слишком долго. Послышалось запыхавшееся "тпруу" от кучера, и Нино с Альей одним ловким движением выволокли Маринетт с кареты за обе руки. Никто не видел, но со стороны это выглядело так, будто её пленницей волокли во дворец. - Ой интересно, а как там все? - взволнованно лепетала шатенка. - Да как и везде: много жратвы и "святой" воды, - скептически хмыкнул Нино. - Милый, ну где твоя манера речи?! Мы же прибыли на прием самого короля! - Сезар больно ущипнула любимого за щеку, вынуждая того пожалеть о своем сквернословии. Мари лишь улыбнулась про себя на эту сцену: взаимодействие этой парочки вправду порой забавляло её даже до смеха со слезами. От Альи не укрылась эта скромная улыбочка подруги: - Это же бал в честь дня рождения принца! Зал всегда украшают. Мари, ты должно быть в курсе, что там будет в этом году. - Не знаю... Вряд ли королевская семья утвердила бы тот диза... - фразу Дюпен-Чен закончить так и не смогла, потому как у неё в прямом смысле отвисла челюсть. Рождественская тематика... Весной... Мари не знала, как реагировать на увиденное: она была рада и в то же время напугана... Вряд ли кто-то осмелиться критиковать вкусы королей, но... Это казалось невероятным. Нет - это было невероятным, а теперь стало явью! Сказкой, в которую девушка наконец-то поверила... - Какой ты там дизайн говоришь не утвердят? - с сомнением выгнула бровь Алья. - Да, подруга... А ты у нас оказывается законодательница мод! - Сезар со смехом хлопнула брюнетку по спине, вынуждая ту чуть поддаться вперед: - Ну не стой столбом, время веселится! - друзья с радостным визгом втолкнули Дюпен-Чен в круговорот музыки, танцев и людей, дорогих тканей, льющихся игристых напитков и ароматных закусок. Мари же перспектива быть затоптанной десятками пьяных аристократов вовсе не радовала. Она всей душой желала справиться о состоянии дел родителей. Поэтому кое-как пробираясь сквозь толпу, все же смогла проскользнуть на кухню, где сплетались все возможные запахи и вкусы, а дым густым облаком вырывался из каждой печи. - Безешка, ты чего тут забыла? - заплутавшую на кухне девушку тут же перехватила взволнованная мама. - В-вам помочь... - Маринетт этот вопрос выбил из колеи. - О нет-нет, этот вечер ты должна отдыхать и веселиться! Мы не нуждаемся в помощи, так что нечего тебе тут на кухне розовые панталончики просиживать. Шагом марш в зал! - командному тону матери, пускай и подбадривающему, сложно было противиться. - Ну ма-ам... - Никаких мам. Это не обсуждается! И не вздумай отказываться, если тебя вдруг пригласят танцевать... В смысле никаких "вдруг". Мимо такой красавицы просто невозможно пройти! А тебе стоит этим воспользоваться, - заговорщически шепнула мать. - Кто знает, может именно сегодня ты встретишь не просто достойного партнера, а человека, с которым захочешь провести всю жизнь. - Пф... - скептически фыркнула маленькая Дюпен-Чен. - Ма-рри-нетт, - наигранно прорычала мама. - Наверное, мне стоит позвать Томаса, он то уж знает толк в том, как тебя лучше представить в высшем свете, чтобы покорить самого принца! - злорадствовала Сабин. - ПРИНЦА?! - Мари тут же прикрыла рот руками, переживая о том, что была слишком громкой. Но вот гримасу отвращения и призрения так легко стереть с лица не удалось. - Ладно, я осознала всю опасность моего нынешнего положения, так что не надо тут угрозы эти... Потанцую! С кем-нибудь, да и потанцую! С Альей, например, - хитро сверкнула глазами брюнетка, а затем со звонким хохотом растворилась среди кухонного пара и толпищ гостей. - Пхаха, неисправимая девчонка! - хмыкнула китаянка, но в душе была рада, что дочь будет нелегко подкупить очарованием принца, ведь охоту на безешку он скорее всего уже начал. Вот только ли... Безешка - добыча в этой охотничьей игре? Агрест-младший пребывал, на удивление, в прекраснейшем расположении духа: легкая полуулыбка сверкала на губах, плавные хищные движения к заветной цели - фортепиано в затененном углу зала. Гости суетились, лилось вино и шампанское, временами что-то покрепче. Отовсюду был слышен хохот и визг: аристократы без зазрений совести наслаждались чудесным праздником без виновника торжества. Адриана вполне устраивал такой расклад: он не хотел светиться, привлекать к себе лишнее внимание и заинтересованные взгляды. Они жестоко вгрызались в каждую клеточку нутра, заставляя его не на шутку нервничать. Ему нравилось наблюдать за всей этой суматохой со стороны. Более того... Сегодня он был достаточно безмятежен, и даже счастлив, чтобы подарить гостям прекрасную мелодию в своем исполнении. Тонкие бледные пальчики неспешно скользнули по клавишам. Достаточно всего лишь одного слабого касания, и сильное эхо глубокой мелодии отобьется от высоких стен и потолков зала, бесконечно длинных коридоров, а главное, не сможет не затронуть даже самые черствые и непросвещенные в искусстве души присутствующих. Но... Музыкальный слух уловил перешептывание злых языков прежде, чем заветная мелодия сорвалась с пальцев. "- Что за безобразие?" - послышался возмущенный мужской шепот. "- Скорее сумасбродство!" - женщина с высоким противным голосом даже не утруждала себя, ради приличия, сбавить децибелы. "- Поговаривают, что вот этот весь Рождественский цирк - идея принца", - послышался смешок другой женщины. "- Действительно, что иначе, как цирком, это все действо не назовешь", - басовито пробормотал какой-то пожилой джентльмен с усами. "- Да... И как только Его Величество допустил подобное?" - взволнованно трепетала еще одна женщина. "- Да сам уже видимо с горя грешное с праведным не различает, вот и позволяет сынку вытворять подобное", - гаркнула женщина в возрасте с большим вороньим носом. "- А сынок то с катушек слетел вовсе... Это ж надо было до такого додуматься!" - вновь встрял в разговор какой-то мужчина, а в ответ ему согласно закивали и другие гости: "- И не говорите, будь королева жива, не допустила бы таких цирковых представлений на дни рождения наследника престола. Это же порочит статус королевской семьи!" "- Так ли Вы уверены в этом? Если припомнить, то королева и сама была ярой приспешницей каких-то экстравагантных празднеств". "- А ведь верно: если припомнить, она и была инициатором подобных клоунад!" "- Да... Яблочко от яблони..." Музыкальный инструмент не издал ни единого звука... "Замолчите. Замолчите! Как Вы смеете порочить память мертвого человека?! Есть ли у Вас стыд, бесчувственные твари? Вам бы только нажраться, да напиться до обмоченных штанов", - блондин с недюжинной силой толкнул скрытую ото всех дверь. Раздался громкий хлопок. Даже фоновая музыка стихла, не говоря уже о громких пересудах. Аристократы боязно оглянулись на все входы во внутренний зал: конечно же, никому не хотелось быть повешенным за собственную безосновательную желчь. А обезумевший от горя утраты принц вполне мог устроить подобное за любое кривое слово в сторону почившей королевы Эмили, а на амнистию от короля в таком вопросе, естественно, надеяться не пришлось бы. К их величайшему везению, Адриан сегодня был более апатичен, чем обычно. Такие высказывания бредили незажившую рану скорби, но никак не ненависть. Вот уже хорошее настроение улетучилось, желание присутствовать на "сумасбродном" празднике тоже. На негнущихся ногах принц побрел в единственное умиротворяющее место. Туда, где тишину способен разрезать лишь тихий мелодичный шелест опавших листьев и цветений с деревьев, некогда бережено высаженных вместе с мамой. - Так-так, и кто же тут у нас? - Хлоя надменно ткнула пальцем в плечо Дюпен-Чен. - Недалекая пекарка вымазала свое уродливое лицо мукой, чтобы казаться хоть немного привлекательней? - от глаз Маринетт не ускользнул тот факт, что волосы Буржуа были другого оттенка: не было в них привычного пшеничного блеска. В этот раз Маринетт молчать не стала: - Мне, может, мука и не поможет, потому что я предпочитаю пользоваться пудрой, а вот Вам не помешало бы подкрасить седые прядки: будет досадно, если такой очаровательный пшеничный цвет Вы утратите в столь юном возрасте. Буржуа нервно схватилась за прядь волос, которая скользнула меж пальцев Дюпен-Чен: - Что за нелепость, как может быть седым тщательно подобранный пари... - Хлоя запнулась на полуслове, осознав, как мастерски её обвели круг пальца. - Да как ты смеешь, - лицо блондинки пылало алой злостью. - Ты, убогая мещанка, как осмелилась сказать что-то подобное человеку моего статуса? Совсем страх потеряла? - Мадмуазель Буржуа, Вы верно подметили, что мне не по статусу разговаривать с Вами, ровно так же, как и Вам любезничать со мной, - учтиво поклонилась Маринетт, а на губах её играла ядовитая улыбка. Девушка и сама не понимала природу такой смелости и нахальства, почему-то на этом балу она смогла ощутить глоток свободы и вседозволенности: теперь брюнетку не остановить: - Смею предположить, что Его Высочество не удостоил Вас своим вниманием сегодня или даже уже успел отвергнуть. К сожалению, тут я бессильна. Травля убогой мещанки не заменит Вам светских бесед с принцом, как бы сильно Вы не утверждались за мой счет. Хорошо Вам повеселится на этом балу, мадмуазель. Не отчаивайтесь, вдруг Его Высочество все-таки сжалится над Вами и решит удостоить крохой своего драгоценного внимания, - Мари прыснула в ладонь, напоследок сверкнув васильковыми глазами в сторону пристыженной Буржуа, она смешалась с толпой. Вот только Хлоя не была готова так легко спустить выходку Маринетт... Дюпен-Чен собиралась воссоединиться с Альей и Нино, как только навестит родителей, но в этой толкучке было невозможно их отыскать. Еще и эта стычка с напыщенной Буржуа: брюнетка так сильно стремилась побыстрее убраться с глаз этой мадмуазель, что не особо разбирала дороги перед собой. Девушке не хотелось бездумно блуждать по залу, но она никого здесь не знала, а завязывать разговор с совершенно незнакомыми господами ей не очень то и хотелось. Вот только окружающие были другого мнения: экстравагантный наряд цеплял взгляды гостей не меньше экстравагантной вечеринки. С одной стороны Маринетт было некомфортно от такой навязчивости различных мадам и месье: каждый порывался завязать с ней разговор, сделать комплимент наряду или пощупать ткани, не забыв заодно поинтересоваться координатами швеи. Но с другой стороны... Дюпен-Чен безумно гордилась нарядом, созданным собственными руками. Одобрение окружающих не могло не радовать, пускай от этого внимания было слишком душно. Все это время Буржуа колким холодным взглядом следила за тем, как передвигалась по залу дочь пекарей. Взгляд блондинки расчетливо скользнул в сторону слуги, что вот-вот должен был миновать зардевшуюся от повышенного к своей особи внимания Маринетт. "Нравится внимание, глупышка? Ты только подожди, сейчас его станет еще больше, ха-ха!" - одно плавное движение ноги в ажурном чулке... И содержимое подноса оказалось на роскошном, бережно расшитом, платье Дюпен-Чен. Послышались удивленное вздохи и бесстыдные смешки. - Ха, знаешь, Маринетт, - Хлоя величественной походкой выплыла из толпы. - Теперь все на своих местах. Твой удел - пирожки. Эта ситуация наилучшее тому доказательство. Маринетт прикусила губу. Все лицо её побагровело от желания разрыдаться. Сердце рвалось на куски от обиды и разочарования. Хлоя плотоядно улыбнулась, жадно вкушая свою победу. Она плавно провела мизинцем по кусочку пирожного на платье Дюпен-Чен и довольна собой отправило его прямиком в рот: - А вкусно! - хмыкнула Буржуа. - Жаль, конечно, что этим нелепым нарядом ты портишь такие сладости. Это фиолетовое недоразумение с самого начала годилось только в половые тряпки. Не забудь вытереть им остатки торта с пола. Подавленная Маринетт больше не могла вынести этого и, расплакавшись, помчалась в сторону уборных. - Ха, беги-беги, маленькая Дюпен-Чен, там уже пирожки небось подгорают! - зло хохотала Хлоя. Вот только она не упивалась бы так своей победой, если бы знала, что эта маленькая пакость станет роковым событием, которое навсегда затворит сердце молодого Агреста от её прекраснейшества - Хлои Буржуа... Сидя на полу в уборной, Маринетт без остановки захлебывалась горькими слезами: - Господи, бешеная сучка! Что я ей сделала... Почему она вечно готова спустить на меня всех собак?! - Мари озлобленно зыркнула в зеркало: сегодняшнее веселье было бесповоротно испорчено. К горлу вновь подступал ком горечи и соли. Не в силах больше смотреть на оскверненные многонедельные труды, брюнетка с недюжинной силой рванула шворки некогда бережно расшитого корсета. Вслед за ним в урну полетел и мерцающий шифон. Выскользнув в коридор в самом атласном платье-чехле, Мари надеялась как можно быстрее сесть в карету и уехать домой, но безразличный ко всему происходящему (в том числе внешнему виду гостей) слуга, учтиво протянул девушке поднос с бокалом вина. Но Дюпен-Чен предпочла схватить почти полную бутылку, располагавшуюся возле бокала. "Может, хоть напившись, забуду этот позор", - с этими мыслями брюнетка откупорила бутылку и, сделав уверенный глоток с горла, попетляла в сторону черного выхода: в таком виде предпочтительней было уйти незамеченной, большего позора она бы просто не вынесла. Но сколько бы Мари после этого не выпивала, забыть тот вечер в фруктовом саду ей было не суждено...

***

Осушив не меньше половины бутылки, Маринетт порхала словно мотылек среди бесконечных начищенных дворцовых залов. Сладко-пряное вино приятно согревало, позволяя забыться в этой манящей терпкости. Хлоя и недавнее происшествие на балу больше не волновали девушку. Она вспомнила, зачем пришла сюда - веселиться! Пить и упиваться жизнью, молодостью и временем, что у неё есть. Вот так закружившись в ритме навеянной собственными мыслями музыки, Мари не заметила, как толкнула спиной какую-то неприметную маленькую дверь... Которая оказалась незаперта. С детским визгом, брюнетка свалилась на мягкую травяную подстилку. Дунул прохладный уличный ветерок: - Ой, а где это я, ха-ха? - немного проморгавшись, Дюпен-Чен постепенно привыкала к более яркому освещению - не то что было в пустых, Богом забытых, коридорах дворца (конечно, кому нужны коридоры, если все самое интересное в главном праздничном зале?). Мари неуверенно огляделась по сторонам: - С-сад?.. - несколько лепестков весеннего цветения запутались в густых взлохмаченных волосах. Ряды ровных подстриженных деревьев тянулись вдоль всей территории, местами пересекаясь с высоченными зелеными оградами-лабиринтами. Девушке захотелось осмотреться. "Странно, никто никогда не рассказывал о королевском саде... Даже не упоминал вскользь... Уверена, такая красота просто не могла не стать предметом обсуждений местных любопытных зевак! Неужели... Сад приватный? Сюда не можно было заходить? - девушка проглотила комок тревоги: она слишком устала, а вино дурманило все её мысли, поэтому беспокоиться о чем-то подобном Дюпен-Чен вовсе не хотелось. - Да без разницы, я же уже сюда зашла. Главное, что я оказалась снаружи! Попробую обойти сад с другой стороны, может как раз там и встречу возниц", - мысля была дельная, да только бесполезная: спустя минут десять Маринетт полностью заплутала среди этого цветущего лабиринта. "Охх, он бесконечный что ли?! - девушка обессилено рухнула на траву. Вдохнув несколько глотков ночного весеннего воздуха, Дюпен-Чен невольно залюбовалась звездами. Они зажигались по одной, складываясь в причудливые фигуры, которые Маринетт, увы, разгадать не могла, хотя ей и очень хотелось. Допив последние капли вина со своей бутылки, она резво подскочила на ноги, твердо для себя решив: - Ну раз я не могу отсюда выбраться, значит пора бросать эту затею - лучше наслажусь прогулкой по саду! В конце концов, когда еще мне предвидится возможность окунуться в такую совершенную отраду для глаз и души. А эти пьянящие ароматы весенних цветов... Ммм... - Маринетт пыталась втянуть миленьким маленьким носиком как можно больше цветочных запахов: - Дурманят сильнее любого вина!" Вот так кружась среди ветвистых деревьев, девушка вывалилась на какую-то лужайку. Хоть территория сада и была освещена довольно-таки хорошо, однако густое цветение вокруг отбрасывало множество теней. Лихо крутанувшись на месте, Мари остановила свой взгляд на неестественном блеске на траве. - О! - радостно воскликнула Дюпен-Чен, довольно потирая ручки: внезапная находка её очень порадовала: - Кто-то вежливо потерял здесь не откупоренную бутылочку вина! - брюнетка мигом подхватила улов, силясь разглядеть в свете ночных фонарей надпись: - Надо же... То самое, к которому я успела за этот вечер недурно присластиться. - Ты кто? - послышалось недовольное где-то снизу в темноте. - Мамочки, бутылка говорящая?! - "говорящий" сосуд тут же полетел в траву, грозясь с треском разбиться, но в последний момент он был ловко перехвачен чьей-то рукой. - Ну если выдуть всю бутылку этого, пускай и изысканного, но все же пойла, то не только она с тобой заговорит, - в голосе послышалась теплая усмешка. Агресту-младшему не нравились люди, пьяные и шумные в особенности, но эта жалкая человечишка почему-то казалась неимоверно забавной и совсем его не раздражала. - Ой... А я уже выпила... - Мари испуганно осела на траву. - Всю что ли? - улыбка стала шире, Адриан вновь завалился на мягкую подушку, листая страницы книги, но любопытного взгляда от нежданной гости не оторвал. - Да... Ик! - Дюпен-Чен сразу же прикрыла рот ладошкой. - Так, если тебе проблеваться, то, пожалуйста, отойди подальше, - принц резво отмахнулся, указывая девушке дорогу: - Вооон туда! - Мари проследила за указательным пальцем незнакомца. - Хотя нет, еще дальше! - Агрест вновь тряхнул рукой, стальные бескомпромиссные нотки в голосе выдавали, что парень в общении с другими прежде умел только приказывать. Дюпен-Чен тряхнула головой, пытаясь сбросить из себя наваждение: рука Агреста у неё сначала двоилась, а потом и вовсе троилась. Не в силах больше терпеть пляс уже четырех рук, девушка с силой перевела взгляд на странного паренька. Холодный свет луны и жаркие огни ночных светильников, переплетаясь с шаткими тенями деревьев и цветов, освещали прекрасное фарфоровое лицо, добавляя ему ноток таинственности. Парень был очень молод и прекрасно сложен, словно сошел из самых живописных картин и романов о любви. На бледном лице не было и капли румянца, а большие изумрудные глаза еще сильнее подчеркивали неживую красоту. Золотистые кудри аккуратно рассыпались по плечам, лишь изредка их покой нарушал сумбурный ночной ветер. Как кукла. Очень красивая, но неодушевленная кукла. Агрест зыркнул на Маринетт. То, как пожирала она его взглядом, невольно заставило поёжиться от отвращения. Взгляд этих васильковых глаз был одновременно и тупым, и таким... Осмысленным? - Чего уставилась так на меня? Призрака что ли увидела? - оно и не удивительно, ведь Его Высочество давно уж прослыл призраком этого зловещего замка-склепа, тенью самого себя. - Ты очень красивый, - без тени сомнения выдала охмелевшая брюнетка. - Ч-что ты... - не успел Агрест и возмутиться, как Маринетт продолжила: - Но мертвый. Сначала розовые краски едва тронули его щеки, все же комплимент оставался комплиментом... Но последующие слова пьяной незнакомки пронзили его в самое сердце: всего лишь на миг побагровев, неживое лицо стало еще бледнее прежнего. Адриан молчал, вновь погрузившись в свои далекие тяготящие размышления. Но Дюпен-Чен молчать не стала. Резво подскочив на своих двух, она шлепнула блондина по лицу, сильно сдавливая его щеки: - Н-не умирай, мальчик! - Агрест бросил многозначительный взгляд на философскую мину брюнетки, которая не собиралась останавливаться на этом и продолжала вещать о смысле людского бытия: - Жизнь прекрасна: надо жить и радоваться жизни, несмотря на все то дерьмо, что с нами происходит! - Я не... - вновь принцу не дали вставить и слова. Мари лишь сильнее сжала его лицо в своих ладонях, теперь уже не позволяя даже повернуть головой. - Вот со мной сегодня приключилась откровенно отвратительная ситуация, но, смотри, я же не унываю! - Ты бухаешь, - со злой насмешкой выплюнул блондин. - Так и ты пригуби глоточек! - невозмутимо ответила Дюпен-Чен. И почему-то звучала она в этот момент так убедительно, а пушистыми ресницами моргала так невинно, что Агрест невольно поддался на чары этой таинственной нетрезвой незнакомки. Согласно кивнул, а в следующий миг уже пожалел о своем столь поспешном и опрометчивом решении: брюнетка с радостным возгласом откупорила вторую свою бутылку за этот вечер и, толкнув Адриана к спинке дивана, принялась обильно заливать жгучий алкоголь ему в рот: - Пей-пей, желудка не жалей! - припевала Маринетт, окончательно попрощавшаяся со здравым смыслом. - Буе... Кхек-кхе! - Адриан с трудом оттолкнул от себя напористую спутницу его сегодняшнего "веселья". - Господи, ты меня такими темпами утопишь в этом алкоголе! - возмущался блондин, но тепло, постепенно разливавшееся по всему телу, смягчало пыл его недовольства. Мари опустила безучастный взгляд на белоснежную рубашку Агреста - постепенно на ней расплывалось багровое пятно: - Уже утопила... Пха-хаха! - Дюпен-Чен откинулась на мягкий поручень дивана, довольна проделанной шалостью. - Ах ты... - Адриан сгоряча бросил в неё маленькую подушечку: - Эта рубашка стоит дороже твоего годового содержания: с голоду помрешь в попытках её компенсировать! - Ой-ой, какие мы неженки! Хочешь, отдам тебе свое платье? Вернее то, что от него осталось, - Мари заливалась хохотом пуще прежнего, теперь ситуация с Хлоей казалась ей до абсурдности смешной шуткой. Агрест скептически окинул взглядом брюнетку: - А ты, как погляжу, совсем мозги пропила, если думаешь, что я смогу влезть в твое платье. - А ты, как погляжу, упился ничуть не меньше, раз всерьез задумываешься о том, чтобы нацепить мою... - Маринетт лукаво покрутила бретельку. - Ажурную ночнушку, ха-ха-ха! - девушка взорвалась новым приступом хохота. - Попался, дурачок! - Как смеешь ты надо мной потешаться?! Сейчас ты у меня попадешься, мотылек! - Агрест, словно кот, прыгнул на свою добычу, но та оказалась шустрее: ловко перекатившись с дивана на траву, Дюпен-Чен отбежала на приличную дистанцию. С собой она прихватила книжечку, которую до этого читал принц: - Не поймаешь, не поймаешь! - поддразнивала она его, сморщив носик и высунув язык. - В этих садах я ориентируюсь куда лучше тебя, так что я бы не был так уверен в этом! - Адриан резко сократил расстояние между ними, но Мари вновь ловко отскочила. Так длилось еще некоторое время: каждый раз Агрест нагонял прыткую незнакомку, но каждый раз той удавалось увернуться. В этой дикой погоне среди цветущих деревьев и лабиринтов, они не забывали перекидываться дурацкими шутками и подколами. Эти двое дурачились, почти лопались, а временами едва ли не рыдали от смеха. Но такая безмятежность не могла длиться вечность... В конце концов Маринетт выдохлась и, споткнувшись о какую-то корягу, рухнула вниз. Приземление было мягким, девушка раскинула руки в высокой зеленой траве. - Попалась! - сверху напрыгнул запыхавшийся Агрест. - А вот и нет! Я в домике! - Дюпен-Чен вдруг вспомнила о том, что все это время носилась с книжкой, которую случайно прихватила с дивана. Раскрыв её Мари, заговорщически захохотала: - Так-с... Сейчас узнаем, о чем же любит читать в темной звездной ночи наш месье неприступная каменная глыба, хе-хе! - буквы перед глазами плыли и плясали, поэтому девушка решила подключить фантазию: - Ого, как неожиданно! Любовные романы, где храбрый принц спасает потерянную принцессу! - Неправда! - Агрест дернул корешок книжки, чтобы осуждающе посмотреть в наглое лицо этой врунишки. Луна давно не сияла так ярко. Настолько ярко, что во взгляде обоих можно было рассмотреть удивление, испуг и трепет... Желание, и какие-то новые неизведанные чувства. В следующий миг, не помня себя, они слились в жадном неумелом поцелуе. Первом поцелуе. Маринетт полностью завалилась на траву, утягивая за собой Агреста. Она до боли сжимала кудрявые золотистые пряди на его затылке, а он жестко впивался пальцами в её талию и бедра. Боялся отпустить, боялся, что убежит. Но девушка лишь сильнее вжималась в его объятия, желая почувствовать как можно больше теплоты его тела в эту прохладную весеннюю ночь. Дыхание сбивалось, они были готовы задохнуться от жажды к друг другу. Лишь на миг разорвали поцелуй... Ладони Маринетт скользнули к его ушам и вискам, она нежно поглаживала его острые скулы. Целовала каждый сантиметр теперь уже живого лица, что с каждым поцелуем покрывалось милым юношеским румянцем. Адриан зарывался в её густые волнистые волосы, вдыхал запах весенних цветов, алкоголя и выпечки, опалял шею теплым дыханием. Маринетт невольно вздрагивала: от каждого прикосновения кончиком холодного носа к горячей шее все тело покрывалось мурашками. Брюнетка хотела наконец уже сорвать с него эту запятнанную рубашку. Ей уже было мало простых поцелуев и дурачеств в траве. Она хотела большего и, все крепче приминая бедрами Агреста к себе, ощущала, что и он уже готов к гораздо большему. Вот так сплетаясь телами, губами и душами они поспешно попятились в сторону дивана. На миг Адриан замер: - Это не... Это неправильно, - судорожно выдохнул он. - Почему? - недоумевала Маринетт. Этим вечером она не замечала логических дыр в их сумбурном знакомстве и еще более спонтанной близости. Её сердце трепетало, словно крылья птицы, что наконец вырвалась из клетки на свободу, полетев к своему любимому, что уже давно каждую весну ждет её на цветущих ветвях дерева за окном. - Я совсем тебя не знаю... - не унимался принц. Хриплый неуверенный голос становился все громче и надрывнее. - А ты меня! - Я знаю, что еще недавно ты был мертв, а сейчас в тебе бурлит жизнь и кипят эмоции, хорошо мне знакомы. Сейчас для меня ты не незнакомец. А что за это краткое мгновение успел узнать обо мне ты? - Дюпен-Чен с вызовом вглядывалась в эти ярко мерцающие под лунным светом изумруды. Ответ на все её вопросы - дребезжащие отсветы в его глазах, до краев наполненных нежностью, страстью и трепетом. - Я знаю, что в последнее время захлебываюсь в дёгте своей жизни, а ты словно глоток нежного цветочного меда, - проникновенным шепотом он выдохнул ей в ухо, пригубив холодную мягкую мочку распалившимися, влажными от долгих пьяных поцелуев губами.

"Неправда. Вовсе это не история о том, как храбрый принц спасает потерянную принцессу. Это был роман, где безбашенная принцесса спасает потерянного принца".

Смущенные улыбки, горящие глаза и безудержное желание. Желание и жажда пропитывали воздух, их тела и пересохшее горло. Чуть влажные губы трепетно соприкасались друг с другом, проверяя рамки дозволенности. Движения становились все более развязными, страстными. Нетерпеливые укусы лишь разжигали и без того невыносимое влечение. Стихия бушевала. Ветер трепал косматую гриву, заставляя кружиться в такт с его резкими неожиданными порывами. Свежая зеленая трава беспощадно примятая под уже босыми ногами. Танец влюбленных. Танец страсти. Заставлял их упиваться друг другом. Дышать. Задыхаться. - Ай! - нежную кожу ранил осколок. Маринетт, не обращай внимания на боль, лишь сильнее впилась губами в губы Агреста. Не только на белоснежных зубах осталось пару пятен крови, но и на бледных музыкальных пальцах, которые со всей возможной нежностью и осторожностью исследовали место пореза. В голове дурманилось, Адриан даже не мог вспомнить, откуда здесь столько осколков. Убедившись, что рана девушка чиста, он одним рывком подхватил её на руки, унося прочь с зеленой долины опасно сверкающих острых "цветов". Продрогшая спина девушки коснулась мягких подушек. Разгоряченная ласками Дюпен-Чен больше не нуждалась в пеньюаре, который и так едва ли мог кого-нибудь согреть в такую погоду. Движение рук были неумелыми. Волнение и возбуждение выдавали с головой. Кое-как освободившись от бренной одежды, Агрест навис в нерешительности над госпожой своего сердца. Оба нервно сглатывали, переводя дыхание после очередной волны жарких поцелуев. Сегодня Маринетт получила недюжинный заряд храбрости на целый вечер, но вот Адриан, кажись, растерял всю свою уверенность и королевское величие всего после пару глотков вина, уступив место застенчивому и нежному мальчишке, что так искренне робел при одном взгляде на податливое обнаженное тело девушки под ним, а всякий раз поднимая взгляд на её бездонные васильки, заливался краской еще больше... Ледяные пальцы легонько поглаживали горячую юношескую грудь. То, как трепетали пушистые ресницы Агреста, с головой выдавало все его волнения. Что же касалось самой Маринетт... Её тихое, но уверенное: - Позволь мне... - разом смело всю неуверенность и медлительность, уступая место новым, прежде неизведанным чувствам и ощущениям. Легко толкнув парня в грудь, занимая ведущую позицию, брюнетка отпустила всю себя. Легкое скольжение тел, мягкие поцелуи, цепкие объятия... Она была готова. С уст обоих сорвалось первое: - Ах! - подхваченное весенним ветром, унесенное вслед за лепестками деревьев - так пролетело неповторимое мгновение их юности. Последующий вздох коварному ветру подслушать уже не удалось. Эти двое перехватывали каждую крупицу дыхания друг друга. Раскаленная лава струилась по всему телу. Мягкий королевский диван уже не казался таким большим. Все до единой подушки за ненадобности были сброшены в траву. Словно весенний опавший цвет, двое влюбленных кружились в страстном танце, их руки крепко переплелись, образовывая одно целое... Столь теплое и родное дыхание на шее, нежные прикосновения мягких девичьих рук обжигали кожу, оставляя за собой легкое покалывание. Раздался тихий стон, воздух вокруг нагревался, электризовался, томные громкие вздохи разбивались об очередной порыв весеннего ветра. Цветы плодовых деревьев опадают, кружась в медленном танце, обвивая двух влюбленных в близости их собственных тел...

Вдали горели фонари, сияла луна. Вдали горели они, сияли их глаза.

Сквозь пелену остывающей страсти, прорвались голоса шумных гостей празднества. Мари спохватилась, словно шквальный ветер. Такое молниеносное откровение, и еще более быстрое прощание. Наспех натягивая разбросанные по разным сторонам туфельки, брюнетка небрежно поправила сползающую бретель. Тяжело дыша, она резво отчеканила: - Давай в следующую нашу встречу познакомимся друг с другом как следует, - Мари задорно подмигнула, растворяясь в тенях густых ветвей цветочных деревьев. Адриан даже не успел спросить, как зовут эту прелестную незнакомку, что всего лишь за один краткий миг смогла полностью вернуть все краски его уже давно поблекшему миру. На память ему лишь осталась серебристая шпилька с нежным розовым цветком (этот кусок метала все еще так приятно благоухал своей хозяйкой). Место и время их следующей встречи. - Мы непременно встретимся вновь, неуклюжая беглянка, - усмехнулся сам себе Агрест, крепче сжимая в руках цветочную шпильку. Этой ночью принц сиял ярче звезд и луны. Тихо напевая себе под нос игривую мелодию, и с девичьей шпилькой в собственных кудрявых волосах, он легкой походкой направился во дворец, вовсе не замечая угрюмой темной фигуры в окне третьего этажа, что все это время пристально наблюдала...