Шрамы

Плохие сны опоясывали туго и жестко, что было невозможно дышать — Имир просыпалась в холодном поту и унимала дрожь во всём теле. Она водила ладонями вдоль всего тела, проверяя на наличие конечности тела. Болели глаза от недосыпа, и жутко ломило спину. По-спартански застеленная кровать оставляла на себе едва уловимое тепло, а Имир уходила во дворик и стояла около деревянных перил напротив лестницы. Скрипучие половицы оповещали о проделанных шагах ближе к спуску, а не завязанные шнурки высоких сапог застревали в щелях и мешали движению. В ночной простоте сонного царства горела яркая луна, скрытая пятидесятиметровой стеной. Полушарие серебряного блеска освещало истоптанные земли и далёкие тренировочные поля. Имир видела лишь лимонную дольку вдалеке и проколотое звёздами небо в мирской суете. Завывал несильный ветер, но она всё равно ёжилась на холоде и сильнее куталась в форменную куртку. Лишь прикрывая глаза на одну секунду, на память приходили фрагменты сновидений: бесчисленные толпы титанов выше пяти метров, оторванные головы, выпавшие из разинутой пасти, безудержные крики товарищей со всех сторон, детский плач, срывающийся на животный вой и доносящийся из-под обломков некогда косых крыш и оборванные пряди светлых волос в мясистой руке. Имир делала невозмутимое лицо и пыталась успокоить себя, но коленки предательски подкашивались. Она пыталась забыться и начать ровно дышать — но даже дыхание было сбито, будто она долгое время бегала. Она сама является гигантом, но никогда бы не подумала, что сны о падших товарищах-людях будут её так беспокоить. Имир смогла понять, что каждый индивидуален, она начала стараться оставаться независимой, полностью забыв о своём предназначении в отряде. Больше всего её беспокоила Криста: Имир снилось, что и она стала пищей для одного из гигантов. Смерть Кристы — самоё страшное, что только может произойти с Имир. Она тряхнула головой и сильнее вцепилась руками в перила, стараясь позабыть свои ночные кошмары. — Тоже не спится — послышался тихий женский голосок за спиной. Чья-то рука коснулась плеча, из-за чего Имир напряглась ещё больше. Будто почувствовав некоторое замешательство, ветер подул с новой силой. Имир тряхнула головой ещё раз: на этот раз ей просто-напросто мешались вылезшие из неаккуратного хвоста волосы. — Давно уже здесь стоишь? Надеюсь, что ты не замёрзла. А я и куртку, и шарф забыла в общей комнате. Скрипнула половица, а чужая рука была убрана, из-за чего точно было своровано подаренное тепло. Имир обернулась — было неожиданно увидеть в столь поздний час Кристу. Она кротко улыбалась и пыталась согреть ладони. Переминаясь с ноги на ногу, Криста выглядела немного комично и одновременно мило. Имир наклонила голову, взглянув на Кристу, которая пыталась согреться, Имир кротко улыбнулась и сняла с плеч куртку, накрыв ею Кристу. Криста кивнула и надела куртку, она обняла себя за плечи, стараясь согреться, Криста виновато смотрела на Имир, ей казалось, что она забрала у Имир тепло. — Мерзнешь? — Имир ласково улыбнулась и обняла Кристу, — говорят, что если греться друг об друга, то становится теплее. Криста охнула и смущенно опустила взгляд, она обняла Имир и прижалась к ней, прикрыв глаза, она чувствовала ее тепло и старалась делиться своим. Имир аккуратно коснулась ладонью светлых волос Кристы, она расчесывала пальцами ее запутавшиеся волосы. Тучи заволокли ночное небо, спрятав тем самым какой-то далекий уголок мира – даже до перистого слоя облаков не дотянется ни один титан. Имир хотела бы жить где-то там, далеко-далеко, вместе с Кристой. Имир сильнее прижала к себе возлюбленную, ей казалось, что она никогда не сможет рассказать Кристе правду. Имир чувствовала, что Криста тоже что-то скрывает, но никак не могла понять, что именно. Криста привлекала Имир своей необычностью и детской наивностью. — Счастье оставляет памятные шрамы? — приложив руку к груди, поинтересовалась Криста. Она прикрыла глаза и уткнулась носом в руку Имир — даже не дотягиваясь до плеча. В этот момент она казалась фарфоровой куклой с полупрозрачной кожей и усыпанными кружевом луны волосами. Потеревшись лбом о куртку, Криста вызвала у нее клокотание в области сердца. Казалось, что в венах кипит лава. Имир не хотелось расстраивать Кристу, говоря ей, что только боль и страдания оставляют памятные шрамы, а счастье после себя оставляет только мимолетные воспоминания, да и те со временем забываются, оставляя в сердце боль и горечь поражений. Имир ласково улыбнулась и кивнула. — Конечно, Криста, и эти шрамы самые-самые памятные, — Имир прикрыла глаза, коснувшись губами ее макушки. — Скоро откроют ворота, — до сих пор со счастливой улыбкой пробормотала она невнятно. – Я не хочу видеть внешнюю разруху. Но я страстно желаю узнать мир. Имир засмеялась и положила руку на то место, где недавно были ее губы. Половица вновь скрипнула — Криста встала на носочки, потянула за ткань куртки Имир на себя и поцеловала. — Я оставлю на тебе свой шрам.