Раб собственной судьбы.

      Каково всю жизнь прожить в рабстве, прислуживая грязной работой у богачей, какого терпеть все эти пытки и унижения, раз за разом ощущая, как тебя окунают в грязь, чувствовать едкую ненависть к людям, омерзение и отторжение от происходящего? Вот и я не знаю. Я никогда ничего не чувствовал, мне всегда было всё равно на то, что происходит вокруг. Иногда ясность ума в таких обстоятельствах безумно помогает не нарываться на проблемы, хотя с моей неуклюжестью, насколько бы я не был спокоен, всё равно наживаю себе проблемы.       Сегодня, вот, я разбил любимый сервиз хозяина. Теперь мне ещё неделю висеть на цепях в подвале, "размышляя о своём поведении". Я не люблю одиночество, оно порой сильно угнетает. Хотя мне нравится тишина. Не думаю, что я прям ощущаю это чувством "нравится". Просто, когда вокрук тихо, воспринимать происходящее гораздо проще. Быть может у меня просто чуткий слух.       Я не помню своего детства. Почти не помню. Те обрывочные воспоминания, что остались у меня из того, что со мной было до рабства, это то, как кто-то пел мне на ночь какую-то песню. Мелодию? Там не было текста. Я помню, как красиво она звучала, она мне очень нравилась, я любил подпевать ей и, кажется, я тогда часто улыбался. Да и вообще, до рабства я хоть что-то да чувствовал, а сейчас совсем ничего. Наверное меня это должно удручать, или что-то вроде того? Я не знаю. Мне безумно скучно висеть здесь. Может, если бы я чувствовал боль, мог бы хоть отвлечься на неё, чтобы осознать, как она разливается по костям после пыток. Но нет, она так же, как и эмоции, покинула меня.       Кажется нас было много в той лаборатории, куда я попал после своего "счастливого детства". Люди ставили эксперементы над монстрами типа скелетов. Я не был исключением. Других монстров просто убивали, их души и магия были слабее, чем нужно было людям. Наверное мне просто не повезло родиться скелетом, раз со мной всё так вышло. Если бы я тогда умер, то меня бы не превратили в ходячую куклу.       Ладно, не хочу об этом думать. Другим детям, над которыми ставили опыты, возможно совсем не повезло и они испытывают постоянную боль, или вообще умерли в адских пытках. Люди такие гандоны. Если бы не их страх того, что монстры попереубивают их всех своей магией, то мы могли бы жить себе спокойно. Но нет, приходится терпеть всё это. Хотя мне всё равно. Было бы здорово умереть, чтобы не жить эту бессмысленную жизнь.       Быть может я займусь этим когда-нибудь потом.

***

      В тишине прозвучал щелчок дверного замка, высокий человек с явным лишним весом, пузатый, противный, зашёл в подвал, проходя вдоль стены и беря что-то из шкафа, стоящего в углу. Он взглянул в сторону висевшего на стене скелета. Серые кости, потресканые во многих местах, где-то даже истекающие кровью, совершенно пустые черные глаза, из которых вечно текла какая-то чёрная жуткая субстанция. И тускло светящаяся полностью красная душа в форме округленького диска. Она тоже была с трещиной, как и кости. Но трещина на душе куда страшнее, чем трещина на костях. Хотя, кого это волнует? Мужик подошёл к скелету и ударил его со всей силы по рёбрам какой-то железной палкой. Что-то хрустнуло. Скелет чуть приулыбнулся, будто смотря на хозяина своими пустыми глазами. А тот начал злиться, что-то защипел злобно, стал избивать монстра, будто пытаясь заставить того кричать от боли. Но пустоглазый лишь продолжал безразлично улыбаться.       Он не чувствовал боль, чтобы из-за неё кричать.       И можно сказать, что ему нравилось выбешивать человека своей улыбкой.       Эти избиения и пытки продолжались довольно долго. Кажется у скелета переломалось несколько рёбер, упав на пол, ещё больше костей просто потрескались, кровоточили, в них поселилась жуткая слабость. Он всё ещё не кричал, никак не реагировал на происходящее и тогда жирдяй не стал продолжать всё это таким способом, а внезапно схватил душу пустоглазого. Стал втыкать в неё арматурину. И сначала Киллер все так же ничерта не ощущал, но потом...

***

      Она стала похожа на мишень. Но пустоглазого теперь волновало совершенно не это, он ронял солёные слёзы на пол уже третий час. Теперь тот определённо ненавидел одиночество, ненавидел людей, своих родителей, что сдали его в лабораторию ради своей свободы, ненавидел жизнь и ненавидел боль. Округлый диск его красной души теперь имел толстый белый контур круга посередине. И правда мишень. Арматуры в душе скелета конечно уже не было, но боль осталась, потому и слёзы текли, хотя ощущения и эмоции сейчас медленно стихали.       Он никогда не думал, что хоть что-то почувствует, и уж точно не думал, что это произойдёт именно так и настолько болезненно, что мысли про смерть теперь не казались такими бессмысленными. Если бы не боль, возможно скелет уже бы продумал, как именно будет себя убивать.       но боль сжирала внутри него всё, что только можно. Боль, ненависть, страх, обида, они давили на несчастную черепушку пустоглазого, который так привык к своей бесчувственности, что сейчас все эти ощущения просто убивали изнутри, изничтожали, разрывали на множество шмотков того, кем он был раньше, переделывая в нечто подобное, но теперь то, чем он будет сейчас.       Он мечтал, чтобы все это прекратилась. Дрожь в пальцах прошла, запястья перестали болеть от кандалов и несчастная душа перестала трескаться, принося скелету сплошную боль. Бесконечно желал этого, но одно желание здесь ничем ему не поможет. Тем более его душа трескалась всё больше и больше, если так и дальше пойдёт, то она просто сломается и лопнет.       Он умрёт.