Перевернуть мир голыми руками

      Несколько камер, трое человек в комнате, чашка кофе, море бумаг. Было бы крайне здорово, если бы это была съемочная площадка, правда? К сожалению, так уж вышло, здесь не снимали кино. И сидящие в комнате были не актёрами. В кабинете проводился допрос о далеко не самом приятном деле для обвиняемого.  — Что ж, мы начинаем запись. Внимательно Вас слушаем.       Лицо допрашивающего было абсолютно каменным. Разумеется. Он почти каждый день имеет дело с людьми, которые провинились в чём-то настолько, что их пришлось приводить в эту комнату. Маньяки, которые винят себя за каждое убийство, жены, перерезавшие горла своим мужьям в состоянии аффекта, безжалостные педофилы, наслаждающиеся детскими хрупкими телами, наркоманы, торговцы людьми. Он привык постоянно разговаривать с людьми, которые допустили фатальную ошибку. Ему их не жалко. Они сами виноваты во всём, что с ними произошло.  — Кхм, — кашлянул мужчина, сидящий напротив. — Мое имя Джерард Артур Уэй. Задержан по причине подозрения в деле номер триста восемнадцать.  — За что Вас задержали, мистер Уэй? — сдержанно спросил допрашивающий.       Новоиспечённый преступник негромко всхлипнул. В последнее время он был немного не здоров, погода была пасмурная и холодная, везде было сыро, и Джерарда ужасно мучал насморк. Он рвано выдохнул и скрестил пальцы на руках. В отчаянных попытках сосредоточиться на спокойствии и самоконтроле он не сразу нашёл в себе силы ответить работнику органов.  — Я помогал "главному" преступнику скрываться от полиции.  — Это ведь не всё, мистер Уэй?  — Ещё…       Говорить становилось сложно. Перед глазами стояли картины прошлого, много картин, плохих и хороших. Через полминуты тяжелого молчания мужчина не смог совладать с собой, и его накрыла паническая атака. Рваное «я не могу», «это моя вина» и «господи боже» не заставили дрогнуть ни один мускул на лице полицейского. Джерард хватался за волосы, неровно дышал и пытался успокоиться всеми возможными способами, но когда паническая атака начала переходить в состояние истерии, при которой Уэй истошно кричал, бросал бумаги на пол и пинал стулья в комнате, пришлось вызвать санитара.       Через пять минут запись запустили с нуля. Предыдущую сохранили.  — Давайте попробуем еще раз. Начните говорить, как только сочтёте это возможным.       Ещё минута потребовалась преступнику для небольшой «реабилитации». Он пришел в себя и заговорил снова:  — Меня зовут Джерард Артур Уэй. Мне двадцать восемь лет. На данный момент амбулаторно прохожу курс лечения, наблюдаюсь в пятьсот двенадцатой городской больнице для душевнобольных. Посттравматическое стрессовое расстройство личности, приступы паники и маниакального поведения. Я арестован по делу номер триста восемнадцать. Задержан как соучастник преступления. Скрывал обвиняемого от полиции. Если позволите, я пока остановлюсь на этой причине. Ко второй мы подойдём в свое время.       Офицер кивнул, решив, что ему не хочется тратить еще кучу своего времени на истерики психованного мужчины и вызов врача.  — В своё время обвиняемый ранее в хранении наркотических веществ, дело которого было закрыто три недели назад, встретился мне спустя долгое время в не самом трезвом состоянии.  — Конкретнее, если можно?  — Офицер, он был обдолбан. Но началось все раньше.  — Тогда расскажите, пожалуйста, всё с самого начала. Можете хоть со знакомства.       Уставший за день полицейский закинул ногу на ногу и сделал небольшой глоток из офисной чашки. Черный кофе эдакой лавой разлился по горлу, согрел изнутри, и работник органов смог наполовину расслабить вечно напряжённые мышцы тела. Он думал, что было бы прекрасно сейчас лежать дома и разговаривать со своей женой, рассказывать ей про что-то мирное и беспечное, наслаждаться чудесным массажем её мягких рук. Но допрашивающий был вынужден сидеть здесь, подвергать жену стрессу и переживаниям за его жизнь и слушать, как очередной псих рассказывает о своем прошлом и о том, что же заставило его так жестоко оступиться.       Мужчине напротив, то бишь Джерарду, подумалось, что для полноты картины, пожалуй, стоит действительно начать с самого начала. Со школьных времён. Когда всё можно было изменить к лучшему. Когда вся жизнь была впереди, и они вдвоём могли бы вывернуть вселенную наизнанку, создать новый мир и повести за собой людей.  — Вся история началась примерно одиннадцать лет назад. В старшей школе. Когда я впервые обратил внимание на Фрэнка как на человека. Когда я впервые начал с ним общаться. Да, именно тогда и перевернулась вся моя жизнь. Мужчина выдохнул.  — Что ж, я начну. Но, простите, могу ли я попросить стакан воды?