Перевернуть мир голыми руками

      Джерард никогда не мог похвастаться тем, что он как-то взаимодействует с искажением реальности. Седативные препараты, антидепрессанты, алкоголь, наркотики, психотерапия… Нет, это всё было не его. Он вполне себе воспринимал голую реальность такой, какой она была, и он любил её со всеми её странностями. Юный художник никогда не был тем самым «депрессивным мальчиком с задней парты» точно так же, как и не был «солнечным зайчиком» из любого романа с делением на положительных и отрицательных персонажей. Джерард просто был собой. Просто был.   — Мам, прикинь! — смеясь, крикнул он, влетая в дом, — У нас в школе такой смелый парень учится, а я и не знал! Он сегодня какого-то чувака от хулиганов спас.  — Думаю, действительно хороший мальчик. Вы не знакомы?       Донна. Это имя как бы говорило за себя. Она была ростом примерно со своего сына, имела не такое худощавое телосложение, но и полноты в ней не было, зато были мимические морщинки и добрый, но справедливый взгляд. Всё её лицо, её жестикуляция, вся она сама своим существом была олицетворением гостеприимства, дружелюбности и теплоты.   — Не были до сегодняшнего дня. Его зовут Фр… Фредерик, кажется, и он, судя по виду, одноклассник Майки. Надо будет спросить у него, если я, конечно, смогу найти его в этой вселенной однажды.  — Майкл на заднем дворе с папой, сынок, они готовят ужин. Можешь присоединиться к ним или прийти, когда всё будет готово, — негромко говорила женщина, и голос её был таким же мягким и добрым. Он будто обволакивал тебя, как тяжелое зимнее одеяло.   — Я приду уже к столу, мам. Увидимся, — и подросток убежал, по пути успев погладить четырех котов, живших в доме и большую собаку. 

***

 — Мам? — голос Фрэнка дрогнул. В квартире никогда не было так тихо с тех пор, как отец ушёл из семьи. Он стабильно возвращался не домой, а на скотобойню, потому что мама любила налететь на него с порога, по сути, ни за что. «Я просто слишком похож на отца, а она не может его видеть», — повторял себе Фрэнк. И он был прав.        Но в этот раз ответом ему была тишина. Это не то чтобы удивило школьника, скорее заставило напрячься. Он обошёл гостиную, ванную и свою комнату (а там Линда тоже иногда устраивала вечеринки), но нашёл он родительницу только на кухне. Она сидела с крепкой сигаретой, бутылкой вина и смотрела на сына стеклянными глазами.  — Ты не курила раньше, — заметил он. В его голове бешено бились о стенки черепа, разлетаясь в броуновском движении и путаясь между собой, мысли о том, как ему страшно стоять перед женщиной, которая может в любую секунду потушить сигарету ему об лоб, бросить него бутылку или просто ещё раз сказать, насколько ей противно жить с ним в одном доме.   — Так я и не пила раньше, сынок, — женщина всхлипнула. В семействе Айеро что-то случилось, раз на смену привычному перманентному гневу, который могла успокоить только лошадиная доля транквилизаторов, пришла апатия и слёзы. — Фрэнк, у меня сегодня нет сил заниматься твоим воспитанием, прости меня, пожалуйста. У меня просто… — она закрыла лицо руками и покачала головой, отрицая ситуацию, которую так и не озвучила.        Тем временем юноша перед ней просто мысленно ответил «да ничего страшного, воспитательница из тебя, конечно, та ещё», но спрашивать и давить на неё не стал. даже когда она так уязвима, к ней опасно было подходить.       Женщина собралась с силами, подняла голову и задала своему чаду вопрос, который пронзил младшего Айеро миллиардами заряженных током частиц вдоль всей центральной нервной системы.   — Тебе есть, где переночевать сегодня? Я не хочу тебя видеть.        И все это с таким виноватым видом, что Фрэнку должно было бы становиться неловко от таких вещей, но сам смысл фразы, ещё и от родной матери, заставлял его трястись от тихой ярости. По какой причине она выставляет его из квартиры, если все, что сделал, — это просто вернулся со школы?        Он тихо вздыхает и думает, что ему негде ночевать, если не дома. Даже в самые сложные периоды общения с матерью он спал в своей комнате.        Тем не менее парень уверенно кивает, заверяя, что запасной вариант ночлега у него всенепременно есть, и сегодня он не станет мозолить глаза матери, пока она плачет и пьет вино.       Тихо защелкивая дверной замок за собой, школьник подумал, что ему, вероятно, придется всю ночь просто шататься по городу.        В этом феврале в Беллвиле было на удивление тепло, так что прятаться по аркам, чужим подъездам и круглосуточным магазинам от зябких противных ветров не было необходимостью. Тем не менее, весна ещё не пришла, так что долго бросить по улицам родного города тоже не получилось.        В потёмках в такое время редко кого можно было встретить, все-таки город тихий, хоть и не всегда это подразумевает «спокойный». Ну, тут к месту было вспомнить пословицу про омут и чертей. Но на самом деле такого было немного, так что юноша не особо боялся ходить, уж тем более по центральным, освещённым фонарями улицам. В наушниках тихо пел свои колыбельные Том Йорк, утешая, что скоро не останется тревог и неприятных сюрпризов. Только спокойствие и безмятежность ждут впереди. И было так интересно, долго ли ещё идти к этому моменту.        Парня выбил из раздумий легкий хлопок по плечу.   — Привет, — донёсся голос снизу. Ситуацию стереотипнее и смешнее вряд ли можно было бы себе представить. Афроамериканский мальчишка лет десяти от силы стоял перед ним в шортах и легкой ветровке и неловко улыбался, будто не знает, как начать разговор.   — Что тебе нужно, маленький бандит? — с долей горького юмора спросил старший. Тревожные мысли снова окутали его. Может, он просто пришёл в качестве приманки, и сейчас начнется поножовщина, может, его просто побьют или отожмут у него мобильник, ключи и карманные деньги.   — Не хочешь немного травы? Хорошая, без синтетики и всякого говна, — он сунул руки в карманы, и Фрэнк подумал, что это была бы очень добрая история, если бы малец достал из куртки простую траву, которую нарвал у себя во дворе. Честное слово, Айеро даже отдал бы за нее доллар, подмигнул бы ему и попросил держать это в секрете. Как то сладкое время, когда листья с деревьев были самой ценной валютой в мире.   — Не, чувак, я не наркоман, спасибо, — вздохнул старшеклассник, понимая, что его мысли о траве с земли — это просто глупые мечты о том, что мир мог бы быть лучше.   — Да ладно тебе. Трава не наркотик, а я хоть с голоду завтра не помру, — не унимался мелкий чёрный недогангстер, и почему-то фраза про голод сработала прям как надо.   — Так, малой, на тебе пять баксов, дай мне полграмма и вали отсюда, — обезнадёженно проговорил старший, — и найди себе нормальную работу.        Теперь юноша шел и думал, кому он может перепродать эту байду, потому что сам он действительно таким не занимался и желания особо не имел.        «Или все-таки скурить самому? Как он там сказал? Трава не наркотик?» — постучало в голову подростку.

***

— Дональд, не придумывай, наш сын не гей, — тихо говорила женщина, отчаянно пытаясь уснуть. Но, видимо, у её мужа были другие планы,  он очень хотел, чтобы она в них поучаствовала, — а даже если и гей, то что в этом такого?  — Да ничего такого, просто меня раздражает тот факт, что я чего-то не знаю о своем сыне, — шипел глава семейства. — С чего вдруг в таком… интересном возрасте он вместо того, чтобы бегать за девчонками, весь вечер в уши льет про этого народного героя?   — Джерард просто оценил поступок, на который способен далеко не каждый в их школе, милый. Если тебе интересно, кто нравится твоему сыну, ты ведь можешь просто спросить у него! Мы никогда не давали нашим детям поводов закрываться от нас. Думаю, он будет с тобой честен.        Дональд проворчал ещё что-то невнятное, и Донна даже хотела что-то сказать, но пока она думала, её благоверный уже начал похрапывать во сне, и она не стала будить его и развивать тему.        Джерард же сидел у себя на кровати с альбомом и рисовать какой-то комикс про очередного супергероя из своей фантазии. Можно предположить, с кого он стащил прототип внешности, и это предположение окажется верным. Старший ребёнок семейства Уэев даже почувствовал себя маленьким мальчиком, у которого появился кумир в мире героев по борьбе со злом. Он был очень эмоционален и уже не удивлялся, что этот случай так четко отпечатался в голове.        И вот нарисованный Фр-кто-то-там в плаще с поднятым вверх кулаком стоит на вершине огромного небоскреба, а Джерард думает, что у Майки все-таки очень крутой одноклассник.        К утру Джерард без особого удивления понял, что он даже не ложился, а Фрэнк смог вернуться домой, к своей радости в тот момент, когда мама спала. Он просто сменил учебники, перепрятал траву в баночку от обезболивающих таблеток и двинулся в школу. Сонный, недовольный, понимающий, что вполне есть возможность, что сегодня ему тоже грозит мотать круги по улицом ночного Беллвиля.   — Привет, Айеро, — кивнул Майкл, когда они встретились перед первым уроком уже в кабинете. — Не представляешь, сколько я вчера о тебе слышал.   — Доброе утро, Майки, — юноша проследил за одноклассником взглядом: тот обошел его и сел за парту за его спиной. Туда, где он, вообще-то, всегда и сидел. — Что ты слышал?  — Джерард, мой брат, он весь вечер говорил о том, как ты разогнал наших старших задир от какого-то пацана.        Фрэнк нахмурился. Они братья, выходит. А на вид такие разные. Кардинально отличающиеся друг от друга личности.        На уроках сегодня юноша был еще менее внимательным, чем вчера. Оно и понятно, ведь он не спал всю ночь и теперь ужасно хотел отключиться хотя бы на пару часов.  На обеде он сбежал за школу покурить, потому что есть не хотелось. А еще потому что за школой могла быть потенциальная клиентура для его товара, который ему накануне сунул за пять баксов маленький бандит.   — Парень, не будет сигаретки? — послышался сзади знакомый голос, и Айеро обернулся, мгновенно подтвердив свою догадку: к нему уверенным шагом шёл старший брат Майкла. — Фред, да?  — Фрэнк, — поправил младший, протягивая трубочку с набором химии и перемолотых табачных листьев знакомому.  — Фрэнк, да. Прости. Спасибо, — они закурили почти в унисон, и младший усмехнулся, говоря, что все в порядке.  — Мы даже не одноклассники, ты мог вообще не пытаться запомнить, Джерард, — как бы вскользь намекая, что все-таки запомнил имя, произнес собеседник.       Они перекинулись парой фраз о Майки, о школе, посмеялись над по-настоящему уморительной шуткой старшего ученика, а потом собрались идти обратно, и только у дверей в здание школы Уэй спросил:  — Фрэнк, ты, кажется, неплохо общаешься с моим братцем, да и мы с тобой поладили. Не хочешь как-нибудь заглянуть к нам? У меня есть приставка, а еще проигрыватель и диски с песнями The Smashing Pumpkins.       Второй юноша впал в ступор на несколько секунд после такого. Куда-то, где нет мамы? И еще есть приставка? И диски с крутой музыкой?        Диски с крутой музыкой!  — Я приду, с удовольствием, — он искренне улыбнулся, но выпускнику показалось, что в его взгляде пробежала то ли грусть, то ли тревога, — только скажи, в какой день и во сколько.  — Давай в пятницу сразу после уроков? — старший протянул руку для «утверждения» договора. И Фрэнк, энергично кивнув, крепко и уверенно пожал её.        Про то, что он хотел найти, кому слить полграмма травы, он вовсе забыл.