Dramaqueens

      — Чертёнок, ну хватит хмуриться.       Александр смотрит так внимательно, с ухмылкой и чуть ли не подмигивает. На своей кровати он развалился, раскинув руки и ноги в разные стороны и со стороны может показаться, что спит. Люцифер делает вид, будто очень увлечён этой книгой о какой-то древней и нахрен никому не нужной мути, но Александр продолжает трепать черезмерно длинным языком. Такое ощущение, будто у него в принципе вместо мозгов вата, по-ангельски, — совсем как ему нравится, — белая и такая же пустая.       — Заткнись, — рычит он. Глаза Александра искрятся этой тупой и наглой радостью, как у ребёнка, получившего, наконец, внимание. Он в целом постоянно ведёт себя как тупой и безответственный ребёнок, жалуясь на безвременно окончившуюся жизнь. Люцифер продолжает смотреть в буквы, упрямо не желающие складываться в слова. Вместо текста он видит с полсотни строчек «иди нахуй» и жаль, не выйдет подарить такую книжку Александру.       — Боюсь-боюсь. Ну же, расслабься ты.       Он скатывается с кровати, к сожалению не ударившись, и подсаживается к Люциферу. Тот без лишних слов швыряет в него книгой и ещё прибавляет оскорбления.       — Ты самый тупой непризнанный, которого я только встречал! — он сам поражается, как до сих пор не придушил этого идиота. Александр будто того и хочет услышать, расплываясь в ухмылке и чуть ли воздушный поцелуй не посылая. Люцифер клянётся себе, что если он так сделает, то вылетит в окно в следующую же секунду, причём с вырванными крыльями.       Александр будто чувствует это настроение и намеренно подбрасывает дров в огонь:       — Какой ты грубый, аж сердце кровью обливается.       — Могу его вырвать, — ледяным тоном отвечает Люцифер. Александр делает вид, будто реально рассматривает такой вариант, после чего снова ухмыляется. Он задумчиво тянет:       — Чертёнок, мы же лучшие друзья…       — Только в твоей тупой голове.       — И ты же с радостью мне поможешь? — как ни в чем не бывало продолжает он. Люцифер думает, что надо бы подарить этому идиоту слуховой аппарат. Вставив его прямо в тупую, пустую головешку, может хоть так научится других слушать.       — Ты с первого раза не понял? Отвали, — он встаёт, легко отпихнув придурка. Александр надувает губы, после чего вздыхает:       — Что ж вы все такие… Ладно, ладно. Можешь идти со своей Ости миловаться, — он морщится как от лимона. Люцифер, не контролируя себя, рявкает:       — Заткнись! — и запоздало понимает, что теперь ему не отвертеться от насмешек по поводу их «отношений». Даже тот факт, что сам Александр всю жизнь кроме как ради секса с женщинами не контактировал, не помогал.       Тупой пидор.       — Я не «милуюсь». Я не «чертёнок», идиот, и я…       — Ладно, понял, понял, — ворчит Александр. Серые, — странно, что такие серые, от него стоило ожидать ебанного неона, — крылья дёргаются. Он встаёт, всеми силами демонстрируя обиду. Люцифер устало вздыхает, в виске начинает скапливаться боль. Это привычно, каждый раз, когда его кто-то доводит, к этому прибавляется мигрень.       Александр становится такой причиной, просто существуя.

* * *

      Александр помнит как умер и до сих пор никому не рассказал правду. Для всех это были сотни разнообразных несчастных случаев, один абсурднее другого — пусть посплетничают, а он пока займётся чем-нибудь другим, — но правды знать нельзя никому.       Он и не сильно тоскует по всему этому. По дуре Агате, по клушам из особняка, даже по маме не сильно скучает, хотя она наверняка плакала на похоронах, а что уж говорить про наивного Сэмми. И вообще, ему нравится новая жизнь. Как бы невзначай подмигивать Энди, приставать к Вики и доводить Люцифера — это даже веселее, чем бегать с теми идиотами ради трупа их тупой карги.       Ему тут хорошо!       А потом во время задания он замечает Сэма в толпе и всё как-то само летит к чёрту. Возможно даже напрямую к Люциферу, поэтому тот такой злой.       Расталкивая людей и проходя мимо своего объекта, — девушка пытается разорваться между собой и родителями, какая трагедия, хоть расплакаться можно, — Александр смотрит лишь на него. Немного смешно становится от того, сколько же он не сказал, даже понимая, что Сэм все равно пошлёт.       — Сэм… Сэмюэль Макото? — забавно, его полное имя он вспоминает не сразу. К языку приросло Сэмми так же прочно, как насмешки и издёвки. Сэм оборачивается и недоуменно смотрит на Александра. Тот про себя ругается, вспоминая, что внешность другая. Ладно, придётся импровизировать.       — Я друг Александра, мы виделись незадолго до… Вы понимаете. Он бы хотел… Он хотел передать… — и голос словно отключается. Александр беспомощно открывает и закрывает рот, вытаращив глаза. Сэм нетерпеливо спрашивает, делу совсем не помогая:       — Так что он хотел?.. с вами все в порядке? — добавляет он, немного подумав. И все смотрит в глаза. Александр рад бы заорать, что узнай ты наконец их, они же остаются одинаковыми, несмотря на смену облика.       Но Сэм все равно не узнает.       — Он говорил, что работать с вами было лучше, чем он думал! — выпаливает наконец Александр и ныряет в толпу, пытаясь сделать наконец чёртов вдох. Практически сразу же его оттуда вылавливает Люцифер, выскочивший как черт из табакерки. Возможно буквально так сделал, Александр свечку не держал:       — Идиот, какого хрена ты делаешь? Совсем башкой поехал? — он буквально за шкирку тащит Александра куда-то не туда. Тот не вырывается, — все равно не выйдет, — и меланхолично думает, что надо бы Сэму оставить тайком какой-нибудь подарок. Люцифер его встряхивает, быть романтичным меланхоликом становится сложновато.       — Я спрашиваю: что. Это. Было?! — он швыряет Александра от себя, тот даже внимания не обращает. Ууу, какой страшный демон, прямо-таки коленки дрожат, со страху умереть можно. Люди вокруг недоуменно оглядываются и идут мимо, будто ничего такого и не происходит. Александр пожимает плечами как ни в чём не бывало:       — Ну… маленькая встреча? — он еле успевает увернуться от кулака прямо в лицо. Ладно, похоже в этот раз он реально Люцифера выбесил. Его грубым образом хватают за рубашку и отрывают от земли на пару сантиметров. Глаза демона горят всеми оттенками красного и среди них можно даже различить похожий на кровь самого Александра. Люцифер рычит:       — Ты хоть представляешь, что с нами будет, если попадёмся? Я тебя прикрывать не собираюсь, — а ему идёт злиться. Надо будет сказать как-нибудь позже. Ну, когда он не будет хотеть превратить самого Александра в фарш с пёрышками.       — Ладно-ладно, понял, только поставь меня.       Его ставят, не забыв ещё и подзатыльник дать напоследок. Александр спрашивает, прижимая крылья к спине и понимая, что ещё могут наконец выдернуть все перья:       — Что ты вообще за мной увязался? Я думал, у нас Дино таким занимается, — этот придурок от него шарахается и вечно защищает свою Вики. Даже он таким рыцарем не был. Подумаешь, пару раз за сиськи полапал, у Агаты побольше были. Люцифер локтём пихает под рёбра:       — Заткнись. У него непризнанная, а я знал, что ты нашёл проблемы на свою жопу, — ещё один тычок, уже болезненнее. Приходится сжать зубы и делать вид, будто нормально и вообще, попробуй сильнее, чертёнок.       Тот пробует, сука. Воздух вылетает из лёгких сквозь зубы, на глазах выступают слёзы. Александр про себя вспоминает всевозможные проклятья, оскорбления и тому подобное, но вслух решает их пока не говорить. А то ощипают ещё.

* * *

      Рядом с Люцифером вечно вьётся Ости. Кривит пухлые губы, прожигает Александра ещё более злым взглядом и каким-то неведомым образом умудряется Люцифера не бесить. Иногда даже хочется спросить, что это за магия и где ей можно научиться, Александр демона доводит просто открывая рот.       — Ты когда-нибудь затыкаешься? — она смотрит на него со смесью презрения и такого уже привычного раздражения. Александр думает, что стоит начать вести список демонов, которые бесятся с одного его существования, эта парочка будет одной из первых. Александр старается притвориться невинным очаровашкой и выходит так же плохо, как и в жизни.       Люцифер устало вздыхает. По-собственнически целует Ости, размазывая помаду. Александр отворачивается, морщась. Развели тут, ещё бы потрахались. По взгляду Люцифера видит — они могут.       — Какая романтика, — кривится он. Эти двое даже не шелохнутся, наоборот, Ости забирается пальцами в чужие волосы и видно — улыбается. Александр знает, что звучит как последний пидор, — Люцифер скажет, что он им и является, — но выглядит же действительно отвратительно.       Эти двое наконец расклеиваются. Ости тут же свысока ухмыляется, глядя как Александр демонстративно утыкается в какую-то унылую книгу. Люцифер снисходительно улыбается:       — Не волнуйся, встретишь и ты замену своей любви, — он кладёт руку на талию Ости. Та не возражает и это бесит. Александр фыркает, отбрасывая книжку в сторону и закладывая руки за голову. Нет ему никакого дела, пусть эти двое зубоскалят, ему пле-ва-ть. Вот абсолютно.       — Я истинный демон, любить не умею, — взмахивает рукой Александр. Тут же возвращает её на затылок. Ости ухмыляется, затем смеётся до издевательского мелодично:       — Разумеется. Ещё скажи, что ты ж непризнанный и бла-бла-бла. У нас уже есть такая.       Точно, Диновская девка. Александр вспоминает, как она от него шарахалась, бормоча что-то про дружка Люцифера и что он такой же. Александр тогда обиделся: он совсем не такой истеричный.       Да только этим донесёшь.       — Я одеваюсь получше, чем непризнанные, — повезло утащить пару вещей у Люцифера, пока тот не видел. А может и видел, но раз не убил, то значит всё нормально. Демон закатывает глаза:       — Охуеть достижение, — наклоняется и шепчет что-то на ухо Ости. Та сначала замирает, красные губы округляются, глаза становятся чуть меньше. Затем она улыбается и прижимается крыльями к чужой груди. Александр рад бы бросить очередную колкость, но чувствуется, что тогда ему напихают в рот его же перьев.       — Ну и чёрт с вами, — обиженно говорит он, отворачиваясь. Люцифер смеётся:       — Я уже здесь.

* * *

      Люцифер откидывает голову назад, усталость барабанит в ушах и мир такой приятно-тёмный. Ости совсем рядом, исследует руками его тело и так шепчет на ухо, почти как колыбельная, только реальность:       — Ты выглядишь хуже, чем Дино, а ведь тому приходится прикрывать её от Фенцио, — она кривит красные губы. Люцифер поворачивает к ней голову, свечи красиво так колеблются, как от ветра прямо. Он вздыхает, клонит в сон, вместо этого целует и бормочет ей в рот:       — Хватит уже беситься из-за девчонки, — она по-глупому правильная, похожа на мамашу ещё меньше, чем на демона и Люциферу такие попросту неинтересны. Они хорошие, они молодцы и совсем как те приторные петушки, что они с Ости однажды попробовали на земле. Он тогда ещё долго плевался, однако привкус застрял в горле навсегда.       Ости кривится, ей это не идёт, Люциферу плевать, трахаться можно и с полной уродиной, а её таковой назовёт лишь слепой. Ну, или Александр, но этот пидор, от него другого ожидать и сложно.       — Ну ты же бесишься из-за соседа, — шпилька попадает в правильное место, Люцифер сжимает зубы. Остаётся только в очередной раз порадоваться, что Александр снова шляется где попало и вернётся явно только чтобы рухнуть в кровать. Молча.       Люцифер не отвечает и ей рот затыкает поцелуем. Она шарит руками по груди, хлопает крыльями. Звук такой забавный, даже красивый. Люцифер думает, что готов слушать его вечность, прямо как какую-то музыку. Ости задирает голову, подставляя шею, он оставляет на ней быстро расцветающие красные бутоны и думает, что хорошо всё-таки. Другие растворились бы в этом моменте, но он остаётся в до тошноты здравом уме.       Её пальцы скользят по боку, всё такие же невыносимо красные губы растягиваются в улыбке.       — Таким ты нравишься мне намного больше.       Он не спорит и снова её затыкает, чтобы она тоже не спорила.       Когда всё заканчивается, она лежит на его груди и водит пальцем по чёрным линиям татуировки. Люцифер закрывает глаза и на секунду всё-таки растворяется в моменте, хотя сколько раз запрещал себе это делать. Ему хорошо, ей тоже, вокруг такая красивая и живительная темнота и вот бы это длилось вечно.       — Наконец-то расслабился, — она утыкается лбом ему в плечо и даже смеётся. Люцифер не понимает её смеха, но все равно ухмыляется и сам поражается, каким же напряжённым был. Боль стреляет чуть выше лопатки, чуть ниже третьего позвонка и он только отгоняет её как сытый зверь хвостом гоняет мух.       — Наконец-то, — эхом отзывается его голос. Мыслей нет и это такое лёгкое, приятное чувство, почти позабытое. Никто не бесит и можно так просто лежать и позволять другой считать сколько чернил потратили на его татуировки.       Странно, но хорошо.

* * *

      Александр бродит как потерянный. А может таким и является, какая разница. Он не знает где искать Сэма и не надеется, если честно. Просто бродит там, где они раньше бывали и смотрит, как же всё ни капли не изменилось. Вроде даже видел мельком Агату вместе с Рейчел — счастливых до тошноты и до такой же тошноты неразлучных. Он развернулся и пошёл в другую сторону.       Он всматривается в лицо каждого азиата, но вот ведь жалость — оно у всех одно и совершенно не то.       — И долго так страдать будешь? — Люцифер встаёт рядом, пока Александр пустым взглядом скользит по не тем лицам. Пожимает плечами, ничего уже не чувствуя:       — Я не страдаю, — врёт и ему, и себе, но так легче, ещё с пелёнок привык. Люцифер вздыхает, разворачивается и хватает за локоть, утаскивая за собой. Наверное в ад, за все грехи решил наконец, а может ещё хуже: на уроки.       — Оставь это, еблан. Он уже наверняка в другом городе.       — Вот это я и надеюсь… — Александр не договаривает заметив то лицо в толпе. Он улыбается, разговаривает по телефону и такой живой до невозможности, аж противно. Александр рвётся к нему, Люцифер бросает усталое «блять», но не останавливает. Смирился уже.       — Сэмми, — вырывается из груди. Сэм тут же оглядывается, немного нервно, взгляд останавливается на александровых глазах. Если он не думает, что они прекрасны, то он придурок. Он кладёт трубку, смотрит прямо в душу и так хочется представить, будто ничего не происходило и можно снова дразнить как ни в чём не бывало.       — Откуда вы знаете моё имя?       — Я… — голос снова выключается, прямо как на кнопку нажать. Александр беспомощно открывает и закрывает рот и хочется закричать всё в лицо, обвинить во всём, назвать полным придурком и обнять наконец. Удаётся наконец взять контроль над голосом, но не над мозгом:       — Я — Александр. Знаю, звучит бредово, но, Сэмми, помнишь как мы в кафе сидели? Агата ещё тогда сказала, что мы…       — Что ты несёшь? — он таким злым выглядит, совсем ему не идёт. Александр замирает, открыв рот и не соображая. Глаза Сэма горят яростью, лицо искривлено в гримасе раздражения. Отталкивает с дороги и проходит мимо, качая головой и бормоча что-то про назойливых папарацци, совсем уже совесть потерявших.       Потерянный тут только один Александр, стоит посреди дороги и люди вокруг ходят, изредка косясь.       — Ну ты и еблан, шепфа тебя возьми, слов нет, — Люцифер даже не пытается как-то стукнуть, слишком ошарашенным выглядит. Александр отстранённо кивает, понимая, как только что повёл себя.       — Я долбоёб.       — Наконец-то ты это признал. Пошли скорее, идиот, — он тащит за собой и Александр идёт. А куда ещё деваться?       Когда они оказываются обратно в классе, Люцифер наконец отпускает. Наверняка останутся синяки, но обоим вот плевать вообще. Александр прислоняется к холодному мрамору стены, тяжело дыша. В горле комом встаёт боль и даже вздохнуть нормально не выходит. Люцифер устало вздыхает:       — Шепфа, за что мне это… ладно, придурок, успокоился наконец? Только не говори, что и после этого будешь свою любовь караулить, — он встаёт рядом. Александр думает, что надо бы кивнуть, чтобы этот буйный отвязался. Вместо этого неожиданно ухмыляется:       — А ты как думаешь, чертёнок? — он чувствует себя самоубийцей. Выпрямляется и подмигивает, ясно обозначая свои намерения. Всё у него получится, просто действовать надо не столь открыто. Люцифер измученно стонет:       — Какой же ты еблан, шепфа побери…       И не поспоришь ведь.