Спасительница? Защитница? Просто Кристина!

-Я на самом деле нормально выгляжу? – девушка одернула подол светлого платья, - Мне кажется, что оно короткое и вырез слишком глубокий. А еще оно узкое и слишком яркое. И вообще… -Успокойся, - Сергей мягко перехватил дрожащие ладошки, - Ты выглядишь отлично. Мама не кусается. И еще одно – это не выпускной экзамен в школе, чтобы так переживать, это всего лишь знакомство в неформальной обстановке. Девушка покорно кивнула, но уже в следующее мгновение вновь принялась одергивать платье, пытаясь прикрыть обнаженные коленки. Знакомство с родителями – всегда ответственный шаг и зачастую именно он решает, будут ли дальше развиваться отношения между влюбленными или же со временем все сойдет на «нет». Сережа – простой, открытый и очень общительный, а вот какая у него мама – это большой секрет, который раскроется буквально через пару минут, когда они все же поднимутся в квартиру и Кристина решится нажать на дверной звонок. Страшно, что Физик окажется непохожим на мать, ну или мать окажется не похожей на него – в любом случае страшно увидеть перед собой привередливую мамашу, высокомерно отсеивающую всех потенциальных невесток. Кристина мотнула головой, отгоняя от себя ненужные мысли – не может быть у Сережи такой мамы, он ведь не такой. Но противный внутренний голосок тут же приводит пример своей матери. Матери не стало, когда девочке было всего тринадцать, но и по сей день Кристина прекрасно помнит характер, которым обладала Альфия Ибрагимова. Гордая, высокомерная, всегда думающая только о себе, но тем не менее, ни она, ни Марат не переняли эти черты характера. А вдруг и Физик – полная противоположность своей родительницы? -Отомри, - голос Мыцика вернул девушку в реальность, - Как ряды заложниц пополнять, так ты в первых рядах, а сейчас что? – парень осторожно привлек девушку к себе, - Ну чего ты так боишься, глупенькая? Кристина придвинулась еще ближе к обнимающему ее парню и, уткнувшись в его грудь, вдохнула такой уже родной запах. У Сергея имеется потрясающая черта – он может вселить уверенность даже в самой безысходной ситуации, и совершенно не важно, как именно он это делает – шутит, говорит вполне серьезно или просто крепко прижимает к себе, мягко поглаживая по волосам. Факт в том, что хочешь – не хочешь, а хоть немного, но расслабляешься. -А вдруг я ей не понравлюсь? Улыбка появилась не сразу – сначала появились смешинки в серых глазах, и только потом уже уголки губ сначала дрогнули, и парень, наконец, расплылся в улыбке. Сейчас в его объятиях находится испуганная упрямица, которую ни за что не успокоить, пока она не столкнется с опасностью лицом к лицу и, наконец, не поймет, что волновалась и переживала зря. Физик до сих пор поражался этой хрупкой девушке. Как бы ни странно это прозвучало, но одежда меняла ее не только внешне, но тут же отпечатывалась на характере. Едва она надевала камуфляж, как тут же превращалась в форменную мигеру, выражающуюся таким казарменным языком, что у видавшего многое Бизона уши в трубочки сворачивались, но как только Кристина облачалась в гражданку, то перед лицами окружающих возникала легко уязвимая девчушка, и желание заботиться о ней и оберегать ото всех бед возникало само собой. То же самое можно сказать и о ее жестах – в камуфляже она громит и крушит все, что попадет ей под руки, ну или под ноги, а вот в обычной жизни все ее движения становятся плавными и настолько нежными, что порой забываешь, что твой позывной не Кот, и мурчишь от удовольствия, позволяя, в зависимости от ситуации, успокаивать себя или, наоборот, распалять еще больше. Стоя у двери, парень притянул к себе Кристину поближе и, оставив почти невесомый поцелуй на мягких губах, тут же отстранился. Не сделай он этого вовремя, как они тут же позабудут о цели своего визита и будут целоваться до тех пор, пока их не окликнет какая-нибудь старушка-соседка, сокрушающаяся о нынешних нравах молодежи. Кристина. -Приехали! – миловидная женщина всплеснула руками и, порывисто обняв Сережу, расцеловала и меня, - А я думала, будете позже. Еще толком не успела подготовиться. Да проходите же вы скорее. Физик пытается как-то успокоить взволнованную нашим приездом мать, но та совершенно не обращает на него никакого внимания, стягивая с меня легкую курточку, и всё также переживает, что она не успела как следует подготовиться. Сережа успевает только вымолвить что-то похожее на «Татьяна Владимировна…Кристина…Знакомьтесь…», как я уже оказываюсь в гостиной. А Сережа еще что-то говорил по поводу моей нервозности, да я по сравнению с его матерью спокойна как удав. Татьяна Владимировна – яркий пример интеллигенции прошлого поколения. Ее манера разговора, жесты – все отличается от того, что мы видим в повседневной жизни при общении со старшими коллегами. Неудивительно, что и сын у нее тоже сразу выделяется из толпы – гены и должное воспитание сделали свое дело. Только внешне они совершенно разные, увидишь их рядом и даже представить себе не можешь, что они мать и сын. Татьяна Владимировна невысокого роста и рядом с могучим Физиком кажется хрупкой фарфоровой куколкой, хотя, наверное, рядом с ним все девушки выглядят именно так. Тем более, что можешь себе позволить побыть беззащитной, когда рядом находится такой мужчина. Но рост не единственное отличие между ними, глядя на темные глаза и волосы, легче предположить, что она, скорее, является моей матерью. Ну и самое главное отличие – это выбор профессии. Как только сыну искусствоведа пришло в голову посвятить всю жизнь службе Родине? -Кристина, а как ты выбрала столь неподходящую для женщины профессию? Как только первые эмоции улеглись, Татьяна Владимировна стала серьезнее и спокойнее, а вот у меня тут же появилась противная дрожь в коленях, которую не уняло даже ощущение Сережиных пальцев, крепко переплетенных с моими. Сразу два внутренних голоса отчаянно спорят, пытаясь то испугать меня, указывая на подозрительность в голосе возможной свекрови, а второй, наоборот, успокаивает, тыча носом в тот факт, что она мать и просто беспокоится о благополучии своего сына. -У меня дед и отец были военными. Всё детство в доме оружие и рассказы про задания… - о матери я даже не упоминаю, потому что, по существу, ее никогда не было в моей жизни, она всегда была занята только собой, - А потом и старший брат поступил в военное училище, а я с детства следовала за ним как хвостик, вот и понесла меня нелегкая за ним сначала в училище, ну а сейчас уже и в спецназ. Хорошо хоть не в подводники пошел или в космонавты. Женщина одобрительно улыбается, а вот Сережка умудряется даже вставить едкий комментарий по поводу того, что Марату как раз было бы поспокойнее без меня. В этом я не сомневаюсь, но тогда будет очень неспокойно мне, так что как говорится, будем бояться друг за друга, но вместе. -Страшная у вас профессия, дети. Благородная, но страшная! -Ну мам, - Физик, до этого что-то искавший в своей спортивной сумке, оказался за спиной у женщины и, сжав ее в объятиях, поцеловал в макушку, - Должен же кто-то охранять твой покой. И пусть лучше этим займусь я сам, чем доверю кому-то другому. Говорит образно, но по сути он прав. А она…наблюдаю за тем, как она накрывает его руки своими и просто наслаждается теплом, которое может подарить только родной человек. Ему пока не понять, да и мне тоже, каково это жить и каждый раз вздрагивать от очередного звонка, а ведь она даже предположить не может, сколько раз ее сын находился между жизнью и смертью. Переживать и любить можно по разному, но ничто не сравнится с материнской любовью, и я пока даже не могу себе представить, как ей страшно каждый раз, когда вместо его голоса она иногда неделями слушает металлическое: «Абонент временно не доступен». -Да, да, да, - Татьяна Владимировна открыто улыбается, - Я все помню, Сереж. Глядя на них, я с ужасом осознаю, что безумно завидую им – завидую тем теплым отношениям, той любви и нежности, которую в свое время не смогла получить сама. А еще становится страшно, что не смогу никогда дать столько любви своим детям, не смогу воспитать также как она, а ведь она воспитывала Сережу одна. И ведь воспитала не просто мужчину, а мужчину с большой буквы. -Ну раз все всё помнят, может покормите меня? – Физик игриво прищуривается, пытаясь скорчить жалобную рожицу, - Голодный, как Бизон. Ужин и остаток вечера проходит в непринужденной обстановке, так что через пару часиков я совершенно забываю, что недавно тряслась как осиновый лист. Не знаю что именно - наши взгляды, постоянные прикосновения или улыбки, которые мы привыкли дарить друг другу без повода, но что-то заставляет Татьяну Владимировну перестать сомневаться в наших отношениях, и она полностью расслабляется, раскрываясь все больше и больше. Сергей возмущенно фыркает, когда мама рассказывает забавные эпизоды из его детства, и даже пытается протестовать по поводу «разглашения тайн» его юности, только его уже никто не слушает. Ночью, слушая Сережино ровное дыхание, улыбаюсь, вспоминая сегодняшние страхи и переживания. Я пока не могу широко махнуть рукой и торжественно заявить, что только что обрела мать – такого не скажешь после нескольких часов общения, но я почти уверена, что до этого осталось совсем недолго. Во всяком случае, с моей стороны. Я, выросшая без родительского внимания, сегодня вдруг почувствовала себя членом семьи, совершенно позабыв, что пока таковым не являюсь. -Не спится? - Сама не замечаю, как придвигаюсь к Сереже еще ближе, пока он не оставляет невесомый поцелуй на моем виске, - Зря ты отказалась от вечернего массажа. При воспоминании о массаже вспыхиваю как маков цвет, мы оба прекрасно понимаем, чем заканчиваются наши сеансы массажа, совместные водные процедуры, да мы даже переодеться друг при друге спокойно не можем. Он и сейчас то лежит спокойно только потому, что я пригрозила уйти спать в гостиную. -Сплю, - провожу ладошкой по обнаженной груди, поднимаюсь к шее и, наконец, касаюсь щеки, - Мне же нужны на завтра силы, составлять на тебя досье. Мой тихий смех тонет в нежном поцелуе, а еще через пару минут я, наконец-то, погружаюсь в приятную дремоту, позволяя своей фантазии вылиться в красочное сновидение, связанное с положительными эмоциями, которые мне принесло сегодняшнее знакомство.