Школа, милая школа

Новый день — новое ничего. Фраза, ставшая для Чонгука уже почти смыслом жизни, причём в прямом смысле этого слова. Он не был богат, но и не был беден. У него была довольно весёлая и почти неограниченная жизнь. Родители не лезли туда, где им бы были не рады, но и не забрасывали своего сына, изредка напоминая ему, где его место. По крайней мере, раньше было это изредка. Серая обыденность — вот, на что часто жалуются люди, говоря, что она убивает их изнутри. Но пробовали ли вы потерять эту серую обыденность? Хоть раз у кого-то в жизни была такая ситуация. Вы потеряли то, что имели довольно давно. Вы привыкли к этому. Вы были зависимы от этого. Вы можете купить похожую, а может даже такую же вещь, но, что, если это был человек? Человек, что всегда был рядом. Тот, кого вы считали своей опорой, своим самым близким союзником и другом. Тот, кто не предаст. «И в итоге он предал» — выскакивает из уст парня. В его тоне не было злости, презрения, горечи, что было раньше. Лишь безразличие и некая… насмешка? Да, именно она. Насмешка над самим собой и над этой верой. Святой верой, на которую никто до этого не мог даже покоситься, но теперь она разрушилась. Разрушилась от рук парня, который винил себя во всём, но не мог признать, что его вины тут не было. В этих размышлениях парень провёл не только утро, но и все занятия. Кому, к чёрту, нужны эти учебники и тетради? Всё равно тот их сожжёт при первом удачном случае. — И это говорит себе Чон Чонгук, который ещё вчера обещал себе взяться за голову. Последний год как никак. — тихо буркнул себе под нос тот, на что словил недоумённый взгляд Хосока и некоторых одноклассников, что обернулись на его тихий «ай!» и недовольное шипение, что было вызвано хоть и слабым, но толчком между рёбер. Чонгук не любил, когда его пихали, толкали и тыкали, да и в принципе мало кому позволял прикасаться к себе. Врачей всегда сторонился, ходя к тем только за надобностью. Хосок, как будущий психотерапевт, хотел бы что-то сказать по этому поводу, но, как известно, те ставят диагнозы основываясь на опыте других людей и теориях из нудных книжек. Первого у него и в помине не было, что было вполне логично, ведь тот лишь школьник. Было бы странно, если бы школьник, не соизволивающий иногда прочитать даже литературу, что ему задавали, и уже умалчивая о психологии, лечил человека с моральной травмой после войны. Остановив свои теории лишь на простой фобии, вызванной травмой детства, тот даже не задумывался об этом, но Хосок всегда как-то настороженно относился к этой теме. Он не верил, что это лишь фобия и тем более не верил, что она была вызвана детской травмой. «Тут что-то не так» — всегда задумчиво тянул тот, оставаясь в одиночестве с собой и своими мыслями. С всем тем, что его гнетёт. Но каждый раз от него убегал ответ, когда, казалось, был совсем рядом. Это раздражало и разжигало интерес лишь ещё больше, когда Гук лишь наплевательски пожимал плечами, когда тот спрашивал очередную глупость. Наконец, уроки закончились. Казалось, ничего плохого не предвещается, но стоило ему ступить одной ногой за порог этого здания, его позвали пара девушек, а именно они были его одноклассницы. Вокруг них столпился большая толпа, образуя кругоподобную фигуру. Все что-то так оживлённо обсуждали, что лицо Гука одарила ухмылка. Хороший знак. Тот всегда ухмылялся, когда был заинтересован и знал, что она ему шла. Жаль только, что довольно мало людей получали её от него. Их можно было по пальцам сосчитать. Как-то раз в этот список попало обожание и, по словам Хосока, весь его смысл жизни. Тогда тот был и правда рад, ведь наконец получил одобрение со стороны лучшего друга, хоть и не прямое. После, тот, конечно, отнекивался, но кому это поможет? Правильно. Никому. Подходя к Хосоку, тот еле протиснулся между девушек, которые бурно обсуждали события вчерашнего вечера. Он узнал их, ведь те пили с ними, но не сильно заострил внимание на них. Тот глянул на Хосока, а тот и без слов его понял. Он знал, что тот хотел сказать, «Какого чёрта я тут делаю и зачем все собрались?» и парень только открыл рот, чтобы ответить на его вопрос, как его прервал женский голос, призывая обратить всё внимание на него, поэтому тому оставалось лишь закрыть свой рот обратно, в очередной выставляя себя перед другом идиотом. — Вы, наверное, хотите спросить, почему я собрала вас здесь? Ответ прост. Посмотреть на фотографии, сделанные вчера. Со стороны послышались возмущённые причитания, ведь никто не знал, что их фотографируют. Какие-то девушки начали волноваться, хорошо ли они вышли, на что Гук с раздражением закатывал глаза. Да какая разница? Их всё равно никто кроме них не увидит. Гук подошёл к девушке с фотоаппаратом. Ту звали Дженни и с ней у неё были неплохие отношения. В какой-то момент некоторые думали, что они встречаются, ведь раньше они ненавидели друг друга, а потом, резко, стали миловаться, здороваться по утрам, обедать вместе. Доходило даже до того, что Хосок обедал в одиночестве, потому что либо не выносил флирта этих голубков, либо они просто, по словам Гука, хотели поговорить наедине. Чонгук улыбнулся ей своей кроличьей улыбкой и только хотел взять фотоаппарат, как со стороны послышались возмущённый голос парня, который он не мог спутать ни с кем. Хосок. — И куда это ты пошёл? — прозвучало с упрёком со стороны парня. Обернувшись, тот с интересом стал осматривать сложившуюся картину. Его лучший друг, который держал за шкирку розововолосого парня. Тот показался ему знакомым, но вспомнить имя у него получилось лишь через пару секунд. «Чимин» всплыло в голове парня. Особо они не ладили и старались не пересекаться друг с другом. На то были определённые причины. Зато Хосок с ним прекрасно ладил, ведь те когда-то ходили вместе заниматься танцами. Позже парень ушёл оттуда, ведь ему это надоело. На самом деле, когда Гук услышал это, то не поверил. Хосок всегда вкладывал всю душу, сердце и силы в эти танцы, выкладываясь на все сто, а то и двести процентов. Вот только терзать того расспросами было бесполезно. Слишком тот был упёртый и замкнутый. Парень не знал, что произошло тогда с его другом, но тогда это и правда изменило его. — Отсюда подальше. — грубо бросил парень, недовольно глянув через плечо на руку, которая держала его, а после уже менее спокойно продолжил. — Меня вчера не было там, так что ваши пьянки меня не интересуют. В отличии от вас, у меня есть дела поважнее. — недовольно, с некой ноткой горделивости кинул тот, вырываясь из хватки Хосока. Тот же в этот момент с усмешкой специально отпустил его, а после сладко протянул, да так, что каждый в этом помещении слышал их. — Да ладно? Что-то мне помнится, что тебя не пустил охранник туда, ведь кто-то не взял документы и его приняли за ребёнка. Разве всё было не так, Чимин-и? — издевательски протянул тот, особенно выделив это последнее слащавое Чимин-и, от которого блевать хотелось. И Хосок не врал. Это было чистейшей правдой. Правдой, от которой медленно закипал Чимин, сдерживая себя из последних сил, чтобы не закатить тут скандал или не ударить друга. Последнее было мало вероятно, ведь тот старался держаться от подобного подальше, но кто знает. В тихом омуте черти водятся. Тот, закусывая губу до крови и сжимая свои руки в кулаки, как последняя истеричка развернулся и пошёл отсюда прочь. Ему нужен был воздух, нужно было успокоиться, а может и не только. Так и хотелось кинуть ему вдогонку это «Избалованный богатый павлин», а после плюнуть ему в лицо, но пришлось держать себя в руках. Быть врагом Чимина было почти равносильно самоубийству. Про него ходило много слухов, но никто не знал, какие же из них правдивые, а какие нет. Идеал, пример для подражания, любимчик родителей и учителей. Слишком много идеального. Все так боготворили его, но было ли это простым страхом или истиной никто не знал. О его тёмной стороне знали несколько людей и по правде, лучше бы они не знали это. Гук же был одним из этих людей и был не исключением. Фыркнув, тот наконец вернулся к девушке, забирая, даже чуть ли не выхватывая фотоаппарат у неё из рук. Та была ошарашена и поведением Гука, и Чимина, но лезть не стала, спокойно отдавая его и мягко говоря, в то время, пока вокруг парня образовывалась толпа любопытных мордочек. — Их сделал один мой знакомый фотограф, который был там с нами. Гук же не слушал Дженни, пролистывая фотография и слушая над головой какие-то довольные верещания, вздохи разочарования и что-то подобное, что довольно сильно раздражало слух. Уже хотев было крикнуть на через чур эмоциональных личностей, тот остановился, смотря на экран фотоаппарата. На этой фотографии был он и какой-то парень. Тёмные отросшие волосы, мягкая улыбка, которая была скрыта за тонкими пальцами и бледная кожа. Гук же что-то оживлённо рассказывал, при этом жестикулируя. Видно, это была очередная глупая шутка или же история. Тот уже не понял, ведь выпил вчера довольно не плохо. Пусть память у него была хорошая и тот помнил довольно много со вчерашнего вечера, но именно этого момента юноша не мог припомнить. Пролистав следующие пару фотографий тот нашёл на них всё того же парня рядом с собой. Вот тут они пьют вместе, тут что-то оживлённо обсуждают стоя у тёмной стены и из-за тусклого освещения в углу почти сливаясь с ней. — Хм… Что это за парень рядом с Чонгуком? — послышалось со стороны и вырвало его из размышлений, да так, что тот дёрнулся от неожиданности. — А? — вопросительно по глянула Дженни в сторону задавшего вопрос, а после на экран фотоаппарата, а после пожала плечами. — Не знаю. Я его не видела раньше, но когда я смотрела фотографии, то заметила, что Чонгук на всех снимках находится рядом с ним. — с загадочной улыбкой протянула девушка. Гук на это лишь нахмурился. Ему это не нравится. Нет… Неподходящее слово. У него плохое предчувствие на этот счёт. — Я не знаю кто это. Вообще первый раз его вижу. — выдавил из себя тот. Благо, что получилось у него очень правдоподобно. Что что, а проявлять своё актёрское мастерство тот мог, когда это было нужно. — Чонгук, у тебя появился личный ухажёр, а ты мне даже не сказал об этом? А я думал, что мы лучшие друзья… — обиженно протянул Хосок, а после громко засмеялся, когда ему прилетел удар локтем между рёбер. — Ты такой придурок… — фыркнул тот, на что ему прилетело «Я тоже тебя люблю.» На этот раз тот не стал ничего отвечать, лишь закатывая глаза, но всё равно улыбаясь. — Вот это я понимаю крепкая дружба. — смеясь произнёс ещё один парень. Это был Югём, ещё один друг Чонгука. Пусть они были и не так близки, как с Хосоком и Дженни, но всё равно прекрасно ладили. Ни одна вечеринка не проходила без выходок этой парочки. Им обязательно надо было как-то разрядить атмосферу своими нелепыми выходками, которые иногда даже получались нечаянно. Похоже, что это было у них в крови. На его комментарий тот хитро ухмылнулся и кинул краткое «Завидуешь?», хоть и прекрасно знал, что ответа не последует. Им это было ни к чему. У них была своя волна, которая была не хуже, чем у них с Хосоком, хоть и другая. Со стороны последовали смешки и комментарии про замужнюю парочку, флирт и что-то подобное. Чонгук пропускал это мимо ушей, уже привыкнув, к таким рода комментариям. По правде, иногда, ему даже нравилось это, хоть раньше и бесило. — Кстати, вы знали, что завтра должен появиться новенький? — аккуратно спросила девушка, вновь выдернув Гука из размышлений. Та, пока те бурно что-то обсуждали, уже успела пробраться за спину Дженни, приобнять её со спины и разместить свою голову на её плече. Ту звали Джису. Предмет воздыханий и бессонных ночей Дженни, именно так знал её Гук. Лично он с ней никогда не общался, да и особого желания не проявлял. — Да? Совсем вылетело из головы… — растерянно произнесла персональная подушка девушки. — Да. Кстати… Меня одну интересует, почему тот переводится сюда в конце учебного года? Разве это не странно? Думаю, что я не одна задавалась этим вопросом. После этих слов девушки, вокруг раздался несвязный гул, бурные обсуждения, поддакивания и выдвигаемые теории, каждая из которых была хуже другой. Парень же в раздражении прикрыл глаза и сказал как можно более спокойным голосом. — Стоп. Давайте не будем лезть в чужую жизнь? То, что он сделал, не должно вас касаться. Займитесь лучше своей. — Ого, а где же тот Бэд бой, которого я знаю? Чонгук, что это такое? Выгораживаешь новенького, хотя даже не пожелал посмотреть на него. Неужели знаешь? Давай, говори. Мы все свои. — с насмешкой послышалось со стороны. Тот же даже не хотел на него смотреть, ведь знал, что если посмотрит в эти наглые глаза, то не сдержится и устроит тут скандал. До драки, конечно, не дойдёт, но влететь может знатно. С резкостью, не присущей ему, тот впихнул камеру обратно Дженни и вылетел из здания пулей. Не хотелось никого видеть. Не хотелось смотреть в эти наглые глаза. Не хотелось находиться в этом обществе сплетников. Телефон разрывался от звонков и сообщений, а тот лишь с усмешкой слушал это, смотря в полоток своей комнаты. Не нужно было даже гадать, кто это был. Либо Хосок, либо Дженни. Югём никогда не звонил ему, лишь писал, и то редко. А больше близких людей, кроме родственников, у него не было. Их и не может быть много. Не важно сколько. Главное, что они есть. Глаза закрыты, вокруг гробовая тишина и давящая пустота. Настолько давящая, что хочется упасть на колени и задыхаться в этом очаянии. Слёзы, что наворачиваются на глаза, скатываются по щекам и ниже. Крик, что вот-вот вырвется из горла, но лишь застревает посередине, оставляя на лице гримасу боли и отчаяния. Глаза, что давно потухли, потеряли свой свет. Всё то, что давало ему веру в жизнь. Его больше нет, как и того огонька жизни в глазах парня. Жар, давление, нехватка воздуха. Всё это сейчас терпит Гук, но не может ничего сделать. Даже пошевелить рукой или пальцами, которые впиваются в одежду. Задыхаясь, тот с громким вскриком подскочил с кровати, хватаясь за сердце. Боль. Пульсирующая боль, разливающаяся по всему, пока парень задыхался — первое, что тот почувствовал. Слёзы сами лились из глаз, скатываясь по щекам, подбородку и шее, губы в беззвучном крике судорожно хватали воздух, пока дрожащие руки перебирали тумбочку в поисках нужного предмета. Вот полетел стакан и ключи. Звон разбитого стекла неприятно ударил по ушам, а следом за ним звон удара метала друг о друга. Парень не обратил внимания на это, шарясь по тумбочкам, полагаясь лишь на своё осязание. В глазах стоял туман и всё вокруг расплывалось от этой боли. Это был не первый такой случай и вряд ли последний. Наконец, руки нащупали спасительную гладкую прямоугольную вещичку. Сразу поднося её ко рту, тот наконец смог задышать. Ингаляторы и таблетки — вот, что было спасением для Чонгука. Хроническая сердечная недостаточность и астма. Так себе сочетание, да? Два из трёх самых жизненно важных органов. Если до этого астма не давала ему о себе что-то знать, проявляясь лишь иногда со словами «Хеллоу, битч», то после всего этого она стала слишком часто давать о себе знать. Когда боль успокоилась с помощью таблеток, а лёгкие вновь могли дышать, тот весь мокрый после кошмара встал с кровати, держась за ближайшую стену. В глазах было всё ещё темно, а тело наполнено свинцом. Мелкими шагами, двигаясь по стене, тот отправился в душ. Холодные струи воды огибали его тело, остужали его, смывали с него всю эту боль. Они помогали очиститься, заживить раны и дать сил воскреснуть, возрождаясь фениксом. Когда тот успокоился и ему стало легче не только физически, тот наконец вылез из душа и поплёлся за веником и совком. Не впервой ему собирать осколки души и сердца стаканов после своих приступов и ночных кошмаров. Два с половиной года. Столько ими мучается парень, не в силах прекратить это. Он оббегал больницы стороной, не подпускал к себе мозгоправов, считая, что это не нормально. Он нормальный. Он не больной. Он совершенно нормальный.