Лишь с последним поцелуем жизнь прожита не зря

Разрывая сердце на кусочки, Спешит пробраться к воздуху росток. На теле прорастут цветочки, Сплетаясь в розовый венок. Окутывает холод временами, Мечтаю я согреться вновь. Легкие наполнив лепестками, Побежит быстрей по венам кровь. Вырвется из уст, против желанья, Маленький, красивенький листок. Вот что значит горечь ожидания; Безответная, жестокая любовь. Мы все умрем, и я, конечно, тоже. Но неужели ль, суждено мне так, С цветами на щеках, С разбитым сердцем, Исчезнуть навсегда? Люси с ужасом смотрела на хрупкий, белоснежный вьюнок, так красиво обвившийся о тонкое девичье запястье. На изумрудных листочках блестели капельки алой крови, напоминая о страшном будущем, о болезненной смерти в одиночестве. Сжав руку в кулак, она зажмурила глаза, моля всех богов, чтобы это было лишь сном. Ужасным и разрывающим сердце на кусочки, но все же сном. Девушка вновь посмотрела на запястье и всхлипнула — ненавистный цветок по-прежнему покачивался на дрожащей руке. Как же так? Она ведь была предельно осторожна! Так почему это произошло? Почему она позволила семенам никому не нужной любви проклюнуться? Разрастись внутри неё, причиняя ужасные страдания?! И почему этим чёртовым возлюбленным оказался именно Он?! Глупый, наивный, лучший друг?! Почему именно тот, кто вытащил её из пучины отчаяния?! Тот, кто из суровой реальности забрал её в волшебную сказку про драконов и фей? Тот, кто научил жить на всю катушку и радоваться каждому моменту этой грёбанной жизни?! Заклинательница упала на колени и спрятала лицо в ладонях. Маленькие слезинки закапали на ковёр, впитываясь в ворсинки. Значит, это всё было лишь выдумкой. Все эти взгляды, прикосновения — не более чем что-то дружеское. Всё это было лишь буйной, разыгравшейся фантазией влюблённой блондинки. — Нацу, смотри! Люси плачет! И у неё из руки цветок растёт! — Да чё ты завираешь, Хэппи? Так не… Розововолосый убийца драконов засунул в комнатку свою буйную головушку и замолк. —…бывает. Люська?! Что с тобой?! — Нацу уже полностью залез в комнату. — Н-ничего… — она слабо улыбнулась и спрятала руку за спину — Просто упала. Всё в порядке, правда. — Точно? — парень сделал шаг к подруге и замер. — Да-да, — она отступила назад. — Иди поищи что-нибудь на кухне. Кажется, я с утра пирожки пекла. Ещё раз натянуто улыбнувшись, Хартфилия проскользнула в ванную. Вытянув руку перед собой, она оценила масштаб проблемы. Пожалуй, если срезать стебелёк и замаскировать под бинтами, в первое время никто не заметит. Люси закашлялась. В желудке заурчало, и изо рта пошла мерзкая жижа из лепестков этих грёбанных вьюнков. Так, сейчас она уберёт этот чёртов росток, выйдет из ванной, выпроводит двух придурков и купит билет на поезд. А затем укатит в закат и тихо умрёт в какой-нибудь глухой деревеньке. Да, отличный план. Девушка вытащила из футляра маленькие ножницы и поднесла их к растению. Зажмурив глаза, она щелкнула ими, готовясь к боли. Как ни странно, ничего не последовало. Приоткрыв один глаз, она посмотрела на руку. Из кожи торчал обрезанный стебелёк, пугающий одним только своим видом. Обмотав запястье белоснежным — о как же теперь она ненавидит этот цвет, — бинтом, заклинательница вздохнула с облегчением. Всё обошлось, всё хорошо. В дверь постучали. Хотя, пожалуй, это не то слово. В дверь забарабанили, грозя выбить её с петель, и сорвать без того держащийся на соплях замок. — Люси! Открывай! — Н-нацу? Что случилось? — Открой! Я всё знаю! Хэппи рассказал! Девушка чертыхнулась. Определённо, эту шаверму надо прибить. — Ч-что рассказал? — она осторожно выглянула из-за двери, решив притворяться до последнего. На лице драгонслеера застыло поистине ужасающее выражение. — Н-нацу? — Кто он?! Скажи! — парень схватил Хартфилию за плечи — Я убью его! — К-кого? — к щекам прилила кровь. Быть может, он всё-таки любит её, а с болезнью просто произошла какая-то ошибка… — Того, из-за кого ты заболела! — он отпустил подругу и сжал кулаки — Ты мой лучший друг, и я не дам тебя в обиду! Если его не будет, ты вылечишься! Надежда, охватившая Люси на короткое мгновение, вновь была втоптана в грязь. Грустно улыбнувшись, она покачала головой. — Глупый Нацу… Даже если мой возлюбленный умрёт, ничего не изменится. Цветок продолжит захватывать моё тело, забивая лёгкие и отравляя разум. Даже если он умрёт, я буду любить его несмотря ни на что. «Ведь ты спас меня…» — А можно заставить его полюбить тебя, Люсь? Чтобы ты не померла? Зелье там какое… Хартфилия замерла. А ведь и вправду — если она даст Нацу приворотное зелье, он полюбит её. Во рту пересохло. Да, определённо, это отличная идея. — Хотя, знаешь, я бы не хотел, чтобы меня в кого-нибудь влюбляли. Вдруг, у твоего возлюбленного уже есть девушка. Да и, наверное, такая любовь ненастоящая, — взглянув на помрачневшую подругу, он замахал руками — Ну, ты меня не слушай! На кону твоя жизнь! Подмешивай ему… — Какой же ты всё-таки болван, Нацу! — девушка топнула ногой. *** Прошла неделя, а она никак не решалась подлить это чёртово зелье в любимый сок лучшего друга. От вьюнка уже не получалось избавиться — на месте одной срезанной лозы вырастало несколько новых. Теперь девушка ходила, вся увешанная этим ползучим растением. Когда она выбиралась за продуктами, прохожие смотрели на неё с такой жалостью, что аж тошнило. Цветами. В прямом смысле этих слов. И тогда к жалости прибавлялось ещё и отвращение. С каждым днём становилось всё больнее дышать — кажется, скоро цветок разрастётся по всему её организму, перекроет дыхательные пути и заставит задыхаться. Осталось ещё совсем немного времени, она чувствовала. Но подложить зелье не могла. Каждый раз, когда она дрожащей рукой подносила пузырёк к чашке, в ней боролось два противоречия: спасти свою шкуру и, возможно, стать счастливой и умереть, но не заставлять любить насильно, не обманывать ни себя, ни его. И, почему-то, побеждало второе. Должно быть, на примере своего отца — Джудо, она поняла, что как не старайся, самое ценное удержать не получится. Надо наслаждаться, пока оно у тебя в руках, такое хрупкое и желанное. И в данном случае, этой «ценностью» выступила жизнь. Не любовь, — она уже давно валялась в грязи вместе с надеждой, и не всепоглощающая ненависть — хоть Люси и была близка к этому, — а просто те жалкие мгновения, что ей осталось жить. Хартфилия тоскливо посмотрела в зеркало — на неё глядела измученная безответной любовью девушка, готовая к смерти. Грёбанные вьюнки оплетали её запястья, поднимались, к локтям. Словно ошейник, они сплелились вокруг шеи, будто бы говоря: «Ты — в нашей власти. Мы — твои хозяева». Грязные волосы свисали вниз засаленными сосульками — цветы забирали все жизненные силы, лишая девушку желания быть красивой для него. Трудно поверить, что за каких-то шесть дней знаменитая красавица-заклинательница превратилась в страшное, почти неузнаваемое чудовище. Люси закашлялась. Изо рта опять пошли непереваренные желудком части растений. Правда, на этот раз, отвратительности мерзкой жиже добавляла кровь. Алые разводы в противной, зелёной сопле. Ужасно. Голова кружилась, а ноги уже не держали. Сил бороться с ханахаки, безответной любовью, больше не было. Она сползла по стенке и заплакала в первые за эту неделю. В конце-концов, перед смертью можно позволить себе маленькую, ничего не стоящую слабость. — Люська! — в квартиру, как всегда, некстати, ворвался Нацу — Ты где?! Хартфилия всхлипнула ещё раз и затихла. Дверь распахнулась, и в проёме появилась причина всех её бед — розововолосый лучший друг. — Люся! Дай пожрать! — казалось, Драгнил совсем забыл про состояние девушки — Люся? Ты чего? — он подошёл поближе. — Не видишь что-ли? — прошипела она — Умираю. — Уже? — парень присел на корточки и округлил глаза — А я думал, на это уйдёт больше времени… Почему ты не подлила зелье? — Не думаю, что ненастоящая любовь сработает, — заклинательница тяжело вздохнула — Да и я не хочу так, не по-ненастоящему. — Вот как, — Нацу погрустнел — Значит, ты умрёшь уже сегодня? — Да. Сегодня, прямо сейчас. — Я так не хочу! — он сжал кулаки — Я не хочу, чтобы ты умерла! Кто твой возлюбленный?! Говори! Я заставлю его… «Дурак, дурак, дурак! Как можно не замечать таких очевидных вещей?!» — Замолчи! — Хартфилия вздохнула — Замолчи, ладно? Это даже хорошо. Я умру, и больше не буду страдать. — Да кто он такой? Из-за кого ты страдаешь? «Неужели ты не понимаешь?!» Хартфилия, шипя сквозь зубы от боли приподнялась на локтях. — Ещё не понял, дубина пустоголовая? Это ты! Она призналась. Наконец-то. Заклинательница притянула Драгнила за жилетку. — Ты! И никто другой! — по щекам вновь покатились слёзы — Из-за тебя я страдаю, ирод! «Но, почему-то, никак не могу возненавидеть…» Не дожидаясь ответа, она впилась в его губы. Забралась язычком в рот ошеломлённому парню и снова всхлипнула. Наверное, пожалев несчастную подругу, Драгнил ответил. Хартфилии было уже всё равно: любовь это или жалость, главное — вот он, сидит прямо перед ней и целует, держит её лицо в своих тёплых, почти горячих ладонях. А она своими пальчиками перебирает его непослушные розовые вихры. И не важно, что она умирает, не важно, что всё это не по-настоящему. Последние мгновения своей жизни она счастлива. Большего и не нужно. Люсьена закрыла глаза и погрузилась в столь приятную темноту. Хорошо, что она уже умирает. Не придётся выслушивать отказ Нацу и вновь давиться слезами. Как говорится, жизнь прожита не зря…