Гордое и неприступное облачко

      Юу внял советам старших и решил, что покинуть шумную столицу и впрямь будет хорошей идеей. Он устал скрываться в поместье от алчных взглядов лощеной, пресытившейся аристократии, устал держать на лице маску маленького ангелочка и делать вид, что не знает таких слов, как "свидание" и "поцелуй". Он пропускал мимо ушей предложение руки, сердца, селезенки и остальных немало важных частей тела, глупо хлопая длиннющими ресницами в ответ и строя саму невинность, немного наглую и дерзкую, правда, куда уж без этого.       Но Юу был уверен в одном, что если бы он раскрыл свой скверный характер во всей красе, то на его задницу нашлось бы еще больше охотников. Ведь намного приятнее завоевать, укротить столь гордого и прекрасного хищника... так в мыслях о себе думал только младший Микадзуки. Другие же называли его "маленьким котеночком", умильно вздыхая и подтирая слюни. Юу обиженно сопел, презрительно вздергивая свой миленький носик, и рычал, что он никакой не котеночек... Ага, как же... Как вы понимаете, окружающих это вдохновляло и заводило еще больше.       В общем, уже который год Юу успешно убегал от поползновений в свою сторону, балансируя на грани между "я наивный чукотский юноша, слишком молодой для ваших взрослых чуйств, дайте мне розовенькую сладкую вату, пожалуйста" и "еще раз протянешь грабли в сторону моей пятой точки и в скором времени протянешь ноги, грязная ты скотина, а я буду танцевать ламбаду на твоей могиле и распевать матерные частушки про повышенное либидо, и куда ты можешь себе его засунуть". Но так долго продолжаться не могло, и после разговора с оджии-сама и обаа-сама Юу с небывалым энтузиазмом приступил к поиску своего будущего места жительства.       Ему нужен был небольшой, тихий, спокойный и уютный городочек. Живописный, окруженный либо бескрайними лесами, либо морем. И особое внимание Юу уделял уровню преступности, ведь с более низким показателем вероятность того, что его невинность по приезду в город останется при нем, была немного выше.       Так Юу и наткнулся на городок под названием Намимори. Просмотрев фотографии он сразу же влюбился в эти маленькие улочки, аккуратные домики, окутанные просто фантастически красивой природой: огромные зеленые леса, горы, чистая река... Сразу видно, что охране окружающей среды здесь уделяли большое внимание. На удивление, в городе была отлично развита инфраструктура и, что самое главное, в Намимори был аномально низкий уровень преступности! За последние несколько лет не было зафиксировано никаких крупных ограблений, серийных маньяков, битв между кланами якудза, да просто детских банд... Кхм, кроме одной, называющейся "Дисциплинарным комитетом средней, а затем и старшей школы Намимори". Заинтересовавшись этим феноменом, Юу порыскал по форумам и обнаружил, что этот комитет как раз и обеспечивает безопасность на улицах Намимори, несмотря на то, что в нем состоят одни школьники. Но глядя на статистику, Микадзуки был уверен, что ребята прекрасно справляются со своей работой: следят за комендантским часом, ловят воров и мошенников, проводят субботники, снимают котят с деревьев и переводят бабушек через дорогу. Удивительно, но это действительно работало!       Что еще больше вдохновило Юу, так это единственная смешанная старшая школа на всю округу. Она отличалась поразительно высоким уровнем образования и предоставляла немалый простор для внеклассовой деятельности: в школе было огромное количество щедро спонсируемых кружков на любой вкус и цвет, выбирай не хочу! Два года назад сменилось руководство, и школа анонимно получила гигантское финансирование. Был произведен ремонт, библиотека пополнилась тысячами новых книг, произошло расширение не только школьной территории, но и преподавательского состава: именитые профессора и перспективные ученые, почему-то решившие, что вбивание знаний в пустые головы детей - самое благодарное дело на земле. Юу скептически хмыкал, читая информацию о школе в сети, но желание переехать в Намимори крепко-накрепко проросло в его душе.       Спустя два дня непрерывных скитаний по интернету, Юу окончательно остановился на Намимори и объявил свой выбор перед родственниками. Оджии-сама и обаа-сама с умным видом покивали головой, пробили по своим контактам информацию об этом городишке и в конце концов дали добро на переезд, удостоверившись, что это чуть ли не самый безопасный город на Земле, и их внуку там ничего не угрожает. Уже потом, все вместе, они искали жилье, которое можно будет арендовать на ближайшие три года, и по рекомендации агента выбрали небольшой, но элегантный домик в традиционном японском стиле. Агент клялся и божился, что дом находится в престижнейшем спальном районе, что соседи - самые приличные и тихие люди на свете, и что обстановка вокруг будет спокойнее только на кладбище. Не верить столь искренним заверениям причин не было, поэтому старшие помогли оформить бумаги на аренду дома, подали документы в старшую школу Намимори (вскоре им пришел ответ, что школа будет счастлива ученику с такими хорошими рекомендациями, что они зачисляют Микадзуки Юу и будут рады приветствовать его среди учащихся в новом учебном году), собрали вещи Юу и отправили их службой грузоперевозки в Намимори.       Настало время прощаться. Только недавно, к своему глубочайшему стыду, Юу понял, что оджии-сама и обаа-сама по-своему, пусть и неуклюже, но любили его и всегда оказывали молчаливую поддержку всем его начинаниям. В глубине души еще были свежи воспоминания о той семье, оставшейся в другом мире: легкомысленной, но такой мудрой матушке, флегматичном отце, оторве сестренке... Юу не хотел их забывать, да и не пытался, поэтому подсознательно старался держать дистанцию между собой и старшим поколением семьи Микадзуки. Осознав, что и в этом мире он не чужой, не сын позора семьи, который только и может, что глаза мозолить, Юу был безгранично счастлив. Он пообещал себе, что обязательно отплатит оджии-сама и обаа-сама за заботу и станет не только достойным членом общества, но и самым хорошим внуком на свете.       В ночь перед отъездом, впервые за 15 лет пожилая пара спокойно разговаривали со своим внуком, просто так, ни о чем и обо всем сразу. Обаа-сама рассказывала о детстве Микадзуки Кано, о том, как злилась на его инфантильную выходку - побег из дома вслед за мечтой, о том как спустя месяцы злость поутихла, а в сердце поселилась пугающая пустота, тоска, боязнь за судьбу своего непутевого отпрыска и понимание того, что нет, не вернется. О том, каким кошмаром обернулась для них весть о смерти младшего сына, каким сюрпризом стал маленький Юу, хорошим сюрпризом... Оджии-сама небольшими глотками пил вино, задумчиво глядя на отражение луны в маленьком пруду их сада, говорил, что это черта всех Микадзуки - недюжинное упрямство, гордость, желание стиснуть зубы и даже кровью, потом, но добиться желаемого. А затем, с хитрой усмешкой стрельнув глазами в сторону обаа-сама, довольно заявил, что именно с помощью фамильного упрямства он и покорил свою жену. Обаа-сама возмущенно фыркнула, гордо вздернув подбородок, и добавила, что если б она не сделала первый шаг, то старший Микадзуки и по сей день вился бы вокруг нее неприкаянным и грустно бы смотрел, как на недосягаемую святыню. Юу слушал эту домашнюю, шутливую перепалку и смеялся, а потом плакал вместе с обаа-сама, заверяя, что будет очень скучать по ним, писать письма, звонить и на каникулы приезжать в гости.

***

      До отъезда оставалось еще полдня, и Юу решил напоследок прогуляться по знакомым с детства улицам. Заглянуть в дорогой сердцу книжный магазинчик, чтобы попрощаться с тамошними продавцами, которые всегда советовали самые интересные книги. Заглянуть в любимую кофейню и выпить вкуснейший миндальный латте, украшенный шоколадным топпингом и лепестками миндаля. Да, несомненно он будет скучать по этому, но захочется ли вернуться? Не пожалеет ли о том, что променял блеск столицы и жизнь в окружении роскоши и восхищении на призрачные, неясные перспективы? На размеренную жизнь в захолустье, где из развлечений только кинотеатр, зоопарк, да старый буддистский храм? Благо, что доступ в интернет имеется... Юу мог дать точный ответ: нет, не пожалеет. Все его нутро как будто замерло в ожидании чего-то особенного, в ожидании... чуда? Свои ощущения Юу описывал именно так. Что-то внутри него молило, шептало и обещало, что покой и счастье он обретет именно в Намимори. И Юу верил, хотел верить.       Уже возвращаясь в поместье, Микадзуки мысленно прикидывал, чем займется по приезду. Стоит ли в начале разобрать вещи или исследовать округу? Заведет ли он себе друзей, которые не будут исходить слюной только от одного вида его обнаженных, хрупких запястий? Или стоит плюнуть на все и вести себя, как принц в изгнании, которому опостылело общество черни?..       Он так задумался, что не сразу услышал тихий, но угрожающий рык. Дорогу ему преградила гигантская, бездомная собака: спутавшаяся, грязная шерсть, такая, что даже цвет не разобрать, худые бока и выпирающие ребра, оскаленная пасть, обильное слюноотделение... И взгляд, абсолютно стеклянный, опустошенный, не выражающий ничего, кроме голода. Юу неестественно замер, руки мелко задрожали, а его самого охватила паника вперемешку с ужасом. Собака. Притом наверняка бешеная... Как она оказалась здесь, в одном из богатейших районов города, где в округе одни старинные поместья, а полиция патрулирует каждый, мать его, час? И как назло, в 10 часов утра, рядом не было ни одного человека. Ни одного! Юу прекрасно осознавал, что отбиться или убежать от бешеной собаки он не сможет: юноша далеко не боец, да и не Белоснежка, черт ее дери, которая одним пением могла расположить к себе любую животину!       "Что делать, что делать? Думай, думай, думай..." - яростно стучало у него в голове. Нельзя совершать резких движений, собака может принять его за угрозу и разорвать на несколько маленьких Микадзуки (с такой-то пастью!) - раз. Позвать на помощь? А вдруг его громкий крик только спровоцирует ее, и поминай Юу, как звали - два. Да и вряд ли ему успеют придти на помощь до того, как собака успеет полакомиться нежной плотью молодого юноши - три. "Хоть кто-нибудь, пожалуйста... Пожалуйста, помогите", - мысленно молился младший Микадзуки. Он совсем не хотел умирать во второй раз. Сначала его убила молния, теперь собирается покусать бешеная собака, а дальше что? На его голову упадет сосулька? Собьет грузовик? Отравится некачественной шавермой? Он всего лишь хочет жить, мирно, никого не трогая, занимаясь любимым делом... Разве он многого хочет?       На большие, при солнечном свете кажущимися сиреневыми, глаза навернулись слезы, пухлые губки задрожали, а прелестное личико скривились в трогательной, беспомощной гримаске. Он выставил руки перед собой, глядя, как собака медленно приближается, а из ее страшной, зубастой пасти, ручьем льется слюна. - Х-х-хорошая с-с-соб-бачка-а, х-хорошая, - всхлипывая, тонким голоском проговаривал Юу, - давай мы не б-будем меня к-к-кушать? Я не вкусный, п-п-правда, в-вот совс-с-сем ни к-капельки-и...       Собака, видимо, была совсем другого мнения. Похоже, ей надоели хождения вокруг да около, и она решила покончить с Юу одним движением. Тело ее пригнулось, мышцы на исхудалом, но жилистом теле напряглись, а из пасти раздался последний, предупреждающий рык. Она уже была готова наброситься на юношу, как вдруг...       Его загородил собой огромный, черный силуэт.       Гордая, королевская осанка, широкая спина... Сильные, но изящные конечности. Темный, как безлунная ночь... А его хвост... Длинный и безумно пушистый, стоящий сейчас торчком и дрожащий от едва сдерживаемой злости. Шерсть его встала дыбом, а из горла раздалось яростное шипение. Он закрыл Юу собой, встав в угрожающую стойку перед собакой. Они еще какое-то время рычали и шипели друг на друга, пока собака не опустила голову, признав поражение, заскулила и поджав хвост убежала куда-то в подворотню.       Спаситель Юу напряженно всматривался вслед противнику, не теряя бдительности, пока не стало понятно, что собака больше не вернется. Успокоившись, он повернулся к Юу, уставившись на него немигающим взглядом изумрудных глаз. Микадзуки замер пораженный. Застыл от восхищения. Дыхание участилось, сердце бешено стучало, а на скулах проступил предательский румянец.       Он был прекрасен. Метровый, огромный котяра, сильный, гибкий, сама грациозность! Чернейшая, лоснящейся шерсть, густая и невероятно мягкая на вид. Уши на его голове стояли торчком, двумя треугольниками с пушистыми кисточками на концах. Блестящий черный нос, роскошные усы... А глаза... Глубоко зеленого, насыщенного оттенка, сверкающие, как два драгоценных камня! Весь его вид выражал вселенскую скуку и презрение, а по его мордочке так и можно было прочитать, что он думает о беспомощных юнцах, которые даже вшивой собаке противостоять не могут. Совершенство, само совершенство. Он был похож на мейн-куна, но не совсем. Полукровка? Может быть... Юу это мало волновало. Он был поражен, сражен в самое сердце.       Этот кот не мог быть чьим-то домашним любимцем. Чуть разодранное правое ухо, шрам, пересекающий левый глаз, пыль и грязь, приставшая к роскошной шерстке... Это выдавало в нем уличного, повидавшего жизнь матерого кота, настоящего хищника. Он не вызывал жалость, лишь уважение и преклонение всем своим гордым видом и королевской статью.       Юу тяжело вздохнул, чуть прокашлялся, смочив слюной пересохшее горло и сказал: - Спасибо, спасибо что спас меня от этого... чудовища... Без тебя я бы, наверное, уже лежал в луже собственной крови и смотрел, как эта псина пожирает мои бренные останки... Я даже не знаю, как тебя отблагодарить, - он чуть слышно рассмеялся, присев перед котом на корточки, - Ты такой... Такой потрясающий... Такой красивый... Храбрый, смелый, сильный... Я даже не знаю, нужна ли тебе моя милость. Но знаешь, я давно мечтал о таком коте, как ты. Ты прекрасен, правда... Словно моя ожившая мечта... И я буду очень рад, если ты решишься оставить свою жизнь, полную свободы и приключений, и жить со мной. Я хочу стать твоим другом и подарить дом, в котором тебя всегда будет ждать теплая, уютная постелька и вкусная еда... Если ты позволишь, конечно...       Юу, затаив дыхание, протянул к коту руку. Он даже не надеялся, что столь восхитительное существо решит пойти за ним. Но очень, очень этого хотел. Кот, казалось, смотрел ему прямо в душу, читая все его мысли и эмоции, но Юу не отвел взгляд. Он все так же сидел с протянутой рукой, ожидая решения зверя.       Спустя вечность, найдя что-то нужное в глазах Микадзуки, кот по-человечески вздохнув, подошел к юноше, положил одну лапу ему на колено, а другой ударил по лбу. Юу непонимающе моргнул. Кот что-то проворчал, в конец забрался к нему на колени и потерся своей мордочкой о подбородок Юу. Честно, Микадзуки чуть не расплакался. Дрожащими руками он прижал к себе кота, который совсем не сопротивлялся, лишь утробно мурлыкал, вибрируя всем своим существом. - Это значит "да", правда же? Ты согласен, согласен жить со мной? - Юу чуть отстранил кота, вглядываясь в его мордочку.       Он готов был поклясться всем известным богам, что в этот момент кот закатил глаза, кивнул и снова замурлыкал, потервшись об его щеку. - Тогда, тогда... Ты не против, если я буду звать тебя Себастьяном? Думаю, тебе подходит... Звучит также благородно, как ты сам... Баст, Басти... Тебе нравится?       Кот, теперь уже Себастьян, утвердительно мяукнул, и замер в руках юноши, прикрыв глаза.       Юу улыбался, обнимая свое сокровище. Теперь он был уверен, что все будет хорошо.