Утро вчерашнего дня

      Она лежала в постели, протянув руку к солнцу, закрывая молодое личико от света. Утренние лучи заглядывали через окно, играли с её тонкими пальцами и плавно скользили между ними. Лишь белоснежные простыни скрывали нагое тело девушки, а её локоны волнами спадали на обнажённые плечи. Она была прекрасна. Можно было утонуть в блаженной эстетике, только лишь созерцая эти изгибы.       – Ты ведь знаешь, что я люблю тебя? – волнующая улыбка показалась на лице девушки.       – Конечно, знаю, – ответил он.       На её щёчках появился лёгкий румянец, а эти угловатые черты лица так и манили дотрагиваться и целовать.       – А знаешь, почему я не хочу детей?..       – Мы ведь это уже обсуждали, милая...       – Нет-нет, послушай. Я уверена, ты меня поймёшь.       Девушка повернулась к нему и лёгким движением руки откинула свои волосы, оголяя плечико. Хотелось вдыхать каждый сантиметр её тела.       – Это вовсе не потому, что они мне не нравятся, – едва заметно, она приподняла уголки губ. – Да, некоторых детей я на дух не переношу, но лишь из-за их дурного воспитания. Понимаешь? А это – целиком и полностью заслуга родителей.       Взгляд мужчины был прикован к ней, он был не в силах оторваться от неё ни на секунду. Такая утончённая и хрупкая снаружи, при этом – сильная внутри. Она была восхитительна.       – Да, возможно, я была бы хорошей мамой, – продолжала она, заставляя с трепетом вслушиваться в каждое её слово. – Но знаешь, на самом деле… Я не хочу детей, потому что боюсь. Я так сильно боюсь за них. Я не желаю, чтобы они почувствовали боль. Ты ведь понимаешь, правда?       С подобной нежностью не смотрел никто. Она так отчаянно пыталась уловить нотки одобрения во взгляде напротив, источающем любовь и ласку. Всегда. Лишь так он смотрел на неё.       – Да, жизнь полна и хороших моментов, – продолжала она. – Но ведь я не смогу постоянно оберегать своих детей… Словно в заточении, взращивать как комнатные растения. Как и не хочу, чтобы они испытали всё то плохое, что пережила я. Напасти, которые могут их поджидать в будущем.       Она вдруг закусила губу в попытке сдержать эмоции, что пробивались сквозь столь значимые слова. Трудно было не заметить, как тяжко даётся ей высказывать всё то, что скопилось на душе.       – А когда годы будут брать своё, я не хочу, чтобы наши дети склонились у моей кровати, забросив свою жизнь. Я так не хочу быть беспомощной, обременять их, понимаешь? Это жестоко.       Девушка на мгновение запнулась, не в силах сдерживаться, но тут же, переведя дыхание, продолжила:       – А когда я умру. Выдержат ли они это? – её голосок был уже на пределе: он перешёл от привычного сладкого мёда на высокие ноты и, казалось, слёзы вот-вот польются по румяным щекам. Все слова режущим комом собрались в горле.       – Нет, это слишком тяжело. Не хочу, – уже твёрдо прозвучало из её уст.       Она отвела взгляд, чтобы мужчина не увидел той печали, что отразилась на её лице. Глаза устремились далеко за пределы комнаты, куда-то ближе к лучам тёплого летнего солнца, в поисках успокоения.       – Милая… – с грустью взглянул он в небесные очи. – Но у нас есть дети…       С этими словами, безграничная боль мгновенно окутала сердце. От тишины, что охватила мир вокруг, звенело в ушах.       Он провёл рукой по её бархатной коже, легонько поцеловав в плечико. Притянул к себе, а затем обнял так крепко, словно она ускользает из рук, растворяется в лучах этого солнца.       Робкая капля скатилась по мужественному лицу, что так долго сдерживало свои чувства, и коснулась молодого плечика. Невозможно было передать той тяжести на сердце, что он испытывал день ото дня. Он не знал, сколько ещё выдержит.       Но понимал, что должен. Он просто обязан.