Мимолетные желания

Джулиан не знал, когда это началось. Флирт с Гараком стал неотъемлемой частью его жизни с момента их первой встречи и, казалось, так и будет продолжаться — ленч за ленчем, ужин за ужином, год за годом. Но чем чаще Джулиан задерживал свой взгляд на улыбке кардассианца, когда тот в очередной раз отпускал особенно двусмысленное замечание и выглядел чрезвычайно довольным собой, тем сильнее в нем росло ощущение глубокого внутреннего неудобства от их общения, которое Джулиану нечем было объяснить. Если поначалу он рассматривал Гарака исключительно как шпиона — весьма умного, начитанного и изворотливого — то теперь при мыслях о Гараке он в первую очередь вспоминал очертания его губ и лицевых гребней, складки около глаз и снисходительный смех, которым кардассианец одаривал каждое милое заблуждение и неверную догадку "его милого доктора". И конечно же — его прикосновения. Если раньше Джулиан вздрагивал, когда ладони Гарака снова и снова опускались ему на плечи или когда Гарак сокращал дистанцию между ними слишком сильно, вторгаясь в его личное пространство, то теперь он искал этих прикосновений. Случайное соприкосновение пальцев, когда они обменивались книгами, или намеренное, когда Джулиан находил повод, чтобы ненадолго взять Гарака за руку — Джулиан не знал, в какой момент они стали необходимы ему как воздух, вода, сон и трехразовое питание. — Какой вы невнимательный, доктор, — упрекнул его кардассианец, ловя Джулиана, вполне сознательно споткнувшегося о собственные ноги, чтобы иметь возможность ненадолго прижаться к Гараку почти всем телом, за локоть. Тогда в его взгляде что-то мелькнуло, но Гарак тут же скрыл свои мысли и чувства за непроницаемой маской, не дав Джулиану времени на полноценный анализ. И Джулиан понял, что с этим надо что-то делать. Для начала — признать, что Гарак давно уже интересует его совсем не в том ключе, в каком он интересовал его в первые месяцы знакомства. Джулиан был очарован. И ему хотелось чего-то большего — гораздо большего, чем совместные ленчи в реплимате. Он не задумывался, хотел ли кардассианец того же — любезность Гарака по отношению к Джулиану выходила за рамки обычного общения и, казалось, ни для кого не является загадкой. Разве можно было трактовать ее как-то иначе? Первую попытку перевести отношения со скрытным кардассианцем в новую плоскость он предпринял тем же вечером. Но Гарак — Гарак, всегда подмечающий полутона и подсмыслы — сделал вид, что не заметил ни одного намека. Ни одного откровенного взгляда. Ни одного завуалированного предложения — потому что Джулиан был уверен, что незавуалированное предложение Гарак непременно расценил бы как оскорбление своего интеллекта. Кардассианец оставался совершенно невозмутимым и, несколько раз успешно избежав "случайного" контакта, вежливо попрощался, сославшись на усталость. Джулиан порывался его проводить, но насмешливый взгляд Гарака приморозил его к месту с приоткрытым ртом, из которого так и не вылетело ни звука. Вечер стремительно подошел к концу, а несостоявшийся тайный агент Джулиан Башир вынужден был признать, что с треском провалился. Гарак определенно понял его правильно, но по какой-то причине решил повести себя так, словно ничего не происходит. Взгляд Джулиана помрачнел, и он плотно сжал губы. Что же, кажется, перед ним лежало одно из самых трудных заданий за всю его несостоявшуюся шпионскую карьеру. Неясно было, отчего Гарак не подпускает его ближе. Разве не сам он был инициатором их общения? Разве не Гарак не упускал ни единого случая, чтобы лишний раз коснуться Джулиана, посылая волну мурашек, которые так непросто скрыть? Разве не Гарак сплел флирт и литературу в причудливое кружево — и осыпал им своего милого доктора достаточно долго, чтобы набралось на целое платье? Возможно, Джулиан просто выбрал неверную тактику. На следующий ленч в реплимате он опоздал. Они условились обсудить очередной прочитанный роман, поэтому Джулиан очень рассчитывал на то, что дотошный кардассианец придет вовремя и будет крайне недоволен тем, что небрежность Джулиана неизбежно сократит их литературные дебаты — пусть и не станет этого демонстрировать. Как и всегда, Гарак занимал позицию, предоставляющую лучший обзор, так что подкрасться к нему незамеченным не представлялось возможным. И все же Джулиан решил попытаться. — Вы опоздали, доктор, — Гарак сдержанно улыбнулся, заметив его приближение краем глаза. — Что же вас задержало на этот раз? До места напротив Гарака было всего два шага, однако Джулиан не стал менять намеченный курс и обошел столик с другой стороны, попутно положив ладони кардассианцу на плечи — в жесте, полностью копирующем его собственные. Ну, может, не совсем полностью. Может, Джулиан даже позволил себе сжать плечи Гарака чуть сильнее и невзначай мазнуть подушечками пальцев по оголенным гребням. — Доктор Башир! Выражение невинности на лице Джулиана — разумеется, тщательно сыгранное — было призвано не ввести в заблуждение, а спровоцировать Гарака на продолжение. Но его не было. Вопреки ожиданиям, кардассианец не разразился гневной тирадой, хотя тон его голоса явно говорил о том, что именно это он и намеревался сделать. Джулиан не мог понять, что же остановило Гарака, лишая их обоих возможности в изящном витке диалога перейти в горизонталь. Неужели попытки Джулиана обозначить свою заинтересованность были недостаточно... кардассианскими? Или же он что-то делал не так? Конец дня и все следующее утро Джулиан провел в размышлениях. Его познания в области кардассианской культуры были весьма обрывочными, но из того, что он успел узнать о кардассианцах, у Гарака не было ни единой причины для того, чтобы вести себя так, как он вел. Притягивая и отталкивая. Маня и отвергая. Неужели самоуверенный кардассианец решил, что чувства главы медицинской службы станции Джулиана Башира — это игрушка? Что он вправе бесконечно вздымать шторм в океане его эмоций и оставлять с ураганом один на один? Отложив очередной заполненный падд, Джулиан нахмурился. Гарак вполне мог считать его поверхностным, даже легкомысленным, но это было уже слишком. И если он отказывался понимать намеки Джулиана или его кардассианский флирт, следовало перейти в лобовую атаку. Спустя четыре дня, поздно вечером, когда большинство заведений променада были уже закрыты, Джулиан остановился напротив апартаментов Гарака. Волнение причудливо перемешивалось в нем с решимостью. Выждать было необходимо, чтобы — как он полагал — усыпить бдительность кардассианца и застать его врасплох. И все же Гарак легко мог сделать вид, что уже спит, и не открыть ему. Гарак открыл. — Доктор Башир? Признаюсь, это весьма неожиданный сюрприз, — он окинул Джулиана внимательным взглядом, неохотно отступая на несколько шагов, чтобы впустить его. — Прошу прощения за это внезапное вторжение, — в лице Джулиана не читалось ни капли раскаяния. — Дело в том, что... — внезапно он замолчал, не зная, как лучше начать. Все слова, что Джулиан подбирал так тщательно, испарились, точно от выстрела дизраптора. — В чем же? — Гарак едва уловимо склонил голову набок. Как будто Джулиан не знал значение этого жеста. — Гарак, мне нужно кое-что с вами обсудить, — он решительно шагнул ему навстречу, сокращая дистанцию. — Кое-что важное. — Я весь внимание, доктор, — Гарак развел руками, приглашая к разговору. Но вместо разговора Джулиан стремительно преодолел оставшееся расстояние и поцеловал его. Мгновение — и умелые пальцы были на шейных гребнях кардассианца, как он успел заметить, весьма чувствительных к прикосновениям. Гарак попытался мягко его оттолкнуть, отказываясь отвечать на поцелуй и отступая на шаг, но Джулиан перехватил его руки за запястья, сжимая достаточно сильно, чтобы высвободиться было не так просто, как могло показаться поначалу. — Джулиан, остановитесь, — все же сумев разорвать контакт, Гарак позволил себе судорожный вдох. — Я могу отдаться вам или взять вас, Гарак, но не позволю продолжить от меня убегать, — глаза Джулиана были такими темными, что он увидел их отражение в расширившихся глазах кардассианца. Неожиданно Гарак зло сощурился. — По-вашему, я — игрушка, доктор Башир? — прошипел он низко и тихо, так что по коже Джулиана прокатилась волна мурашек. Впрочем, хватку на запястьях Гарака он не ослабил. — По-моему вы хотите меня столь же сильно, как я хочу вас, — ответил Джулиан в том же тоне, с вызовом вздергивая одну бровь. — И хотите уже очень давно. — Не льстите себе, — Гарак фыркнул, рывком высвобождая руки и неожиданно переходя в наступление. — Или вы думаете, доктор, что настолько неотразимы, что абсолютно все готовы упасть в вашу постель? Что же, вынужден буду разочаровать вас. — Вы не посмеете, — почти угрожающе выдохнул Джулиан. — Не после того, как раз за разом нарушали мое личное пространство. Не после всего того кардассианского флирта, который, вы полагали, я не заметил или не смог понять. И не после того, как я не раз видел, как темнеют ваши гребни от одного только взгляда на меня. Словно в ответ на эту реплику гребни кардассианца неумолимо потемнели, выдавая возбуждение, заметное даже в полумраке его апартаментов. Подойдя к Джулиану вплотную, он больно укусил его за нижнюю губу — так, что на внутренней ее стороне показалась кровь. — Вы уверены, что вам так уж понравится в моей постели, доктор? — вопрос прозвучал как угроза, но Джулиану было все равно. — Попробуйте убедить меня в обратном. Сердце ускорило ход. Джулиан слизнул выступившую каплю крови и пристально посмотрел Гараку в глаза. Гарак отвернулся. — Раз уж вы оказались достаточно умны, чтобы понять все то, что осмелились бросить мне в лицо, то будьте и настолько умны, чтобы не рушить наше приятное знакомство минутной прихотью. — Прихотью? — Джулиан почувствовал, как кровь начала закипать в жилах. — Так значит, мои чувства для вас — прихоть?! Кардассианец отошел еще на два шага и вновь повернулся к нему лицом, однако на этот раз язык его тела был совершенно нечитаемым. — Чувства? Неужели вы приравниваете свои мимолетные желания к чувствам? Право, доктор, я думал, что вы... — казалось, он искал подходящее слово, — утонченнее. Джулиан сжал губы, едва уловимо кивнул, отвел взгляд в сторону, качнулся на каблуках. — Что же, я понял вас. В следующий момент он толкнул Гарака на софу — столь стремительно, что кардассианец не успел сориентироваться и помешать Джулиану захватить его губы в еще одном поцелуе. Ладони Гарака уперлись ему в грудь, когда Джулиан оседлал колени кардассианца, пригвождая его к месту. — Неужели вам все равно? — Гарак снова попытался остановить его. — Мне не все равно, — ответил Джулиан, ощутимо кусая кардассианца за шейный гребень. Если раньше Гараку все же удавалось сдерживаться, то теперь глухой низкий звук сорвался с его губ прежде, чем он смог подавить его. — Мне не все равно, — повторил Джулиан, приблизив свои губы к изгибу ушного гребня, и от этого шепота кардассианец вздрогнул. Пальцы Джулиана запутались в хитроумных застежках, пока губы исследовали сегменты гребней, что так долго притягивали его взгляд. Неожиданно для Гарака Джулиан столь же легко соскользнул с его коленей на пол между ними. — Доктор... — Вы знали мое имя до того, как представились мне, — перебил Джулиан, обнажая пах кардассианца и касаясь языком нежных краев вместилища его члена. Почувствовав ладони Гарака в своих волосах, Джулиан понял, что победил. Его прикосновения больше дразнили, чем ласкали, звали, чем отвечали, и каково бы ни было мнение Гарака о происходящем — зов был услышан. Когда член кардассианца показался полностью, Джулиан поднялся и начал раздеваться. Гарак молча следил глазами за тем, как еще одна деталь формы летела на пол, и его взгляд обжигал. Впадины шейных гребней были угольно-черными. Оперевшись о его плечи, Джулиан начал медленно опускаться, и Гараку оставалось лишь направить себя навстречу. Запрокинув голову, Джулиан сглотнул и расслабился, вбирая в себя член кардассианца и сильнее сдавливая его шейные гребни. Ладони Гарака были немного шершавыми. Их ласки сводили с ума, даже когда кардассианец не касался возбужденного члена самого Джулиана. В какой-то момент он попытался перехватить инициативу, но Джулиан не позволил, наклоняясь и до крови прикусывая губу Гарака в зеркальном отражении жеста. Движения становились все быстрее и жестче, Гарак больше не пытался скрыть собственного удовольствия от происходящего, но Джулиану было этого мало. — Джулиан, я... Поняв, что он на грани, Джулиан сжал его внутри себя, одновременно прижимаясь лбом к каплеобразному гребню на лбу кардассианца. С тихим шипением Гарак кончил, и Джулиан рухнул с вершины вслед за ним. Мягко высвободив его член, Джулиан поцеловал Гарака и впервые почувствовал, что он ему отвечает. Когда кардассианец снова открыл глаза, Джулиан впился в них пронзительным взглядом. — Это не мимолетное желание, — Гарак медленно моргнул. — Я хочу вас постоянно. Я хочу ваш разум, ваши чувства, ваше тело, хочу ощущать вас и слышать ваш голос, — голос самого Джулиана звучал хрипло. — Я хочу быть с вами, Гарак. И я знаю, что мое желание взаимно. Поймав голову Гарака ладонями, Джулиан снова коснулся лбом лба — нежно, но настойчиво. — Доктор, вы отдаете себе отчет в том, что только что буквально изнасиловали меня? — взгляд Гарака все еще был мутным после оргазма. Его расширенные зрачки казались бездонными. Джулиан был готов рискнуть. — Вы можете доложить обо мне моему командованию. На самом деле он не мог даже представить, какое лицо было бы у коммандера Сиско или у Одо, обратись к ним единственный на станции кардассианец с подобным вопросом. — И обрадовать каждого баджорца на этой станции? — Гарак усмехнулся и полуприкрыл глаза, позволив ему сохранить — как Джулиан успел узнать — непозволительно интимное прикосновение. — Я так не думаю.