Любовь выражается каждым по-своему

— Спасибо, дорогая. Благодаря тебе я реже сомневаюсь в нужности человеческого рода, — Ласково говорит Рик, на пару мгновений приземляя ладонь на светлую макушку дочери. Бет лишь тихонько хихикает, улыбнувшись. За внушительно громкими шагами, изредка слышатся звуки, словно нарочно составляющие впечатление «очень важной и нужной деятельности», а оставшиеся за столом родственники, не колыхнувшись, нерасторопно расправляются с едой. — О да, сученьки! Никто не сравнится со мной! — Зловеще констатирует Рик, нависая над непонятным для Морти, стоящего в двери, объектом, который невероятно красочно обвивал завораживающим зелёным свечением его силуэт. — О-ох, Р-Рик… Тебе одиноко? Почему ты говоришь сам с собой? — Вопрошает Мортимер, с грустью глянув на деда. — Ч-что? Это что, зелье неслышной ходьбы? Какого хера ты крадёшься ко мне в обитель? Невнятно мямля, Морти, после замечания, выбрасывает «зелье неслышной ходьбы», именуемое газировкой, у земных жителей, в мусор, отчего из бака доносится странный писк. — Вот бли-ин! Нет, Рик, я хотел спросить насчёт наших путешествий! — Колыхнувшись, говорит Морти, со страхом глядя в мусорку. — Не волнуйся, Морти, там не ожившие буфера Джессики, можешь не смотреть, — внезапно оказавшись близко говорит Рик, едва сдерживаясь от того чтобы не прыснуть со своего остроумия. Морти в ответ уставши вздыхает, безнадёжно поджав губы. — Я лучше пойду, а если тебе н-нужно будет её ожившее дерьмо — только скажи, — легко улыбаясь, со скорбью, говорит он, направляясь в свою комнату. — Блять, неужто возможно так грустить из-за погибшего здравого смысла, — уже сам себе вопрошает Санчес, оттирая с подбородка едва не упавшую каплю горячительного напитка. Мысль о том, что ему одиноко, и оттого он начал вести беседы с самим собой забавляла, ведь с такой «проблемой» он и вправду мог называть себя сумасшедшим гением. Откинув сюр, он, с задумчивым лицом попытался вспомнить каждого из друзей со всей галактики, попутно вспоминая их имена, или, скорее, для удобства, выдуманные им клички. С гордостью припомнив всё, начиная Шестерёнкоголовым, и заканчивая птичьей Личностью. Усомнившись, всё же, была ли эта кличка, или человека-птицу и впрямь назвали бы так, он, почесав подбородок, решил отложить эту идею в ящик «не задумываться никогда», и, всё же закончив путешествие по сознанию, решил продолжить свою деятельность. Тем объектом, с красивым свечением, была яркая платформа, если … Её можно было так назвать. По краям была не менее яркая каёмка, просторечно подражающая узорам. Смотря, с непередаваемой, то ли любовью, превышающей любовь к любому земному существу, то ли гордостью, за своё творение, Рик провёл пальцем по её краю. На данный момент всем можно уяснить и убедиться, что те, кто звали его эгоистом, всегда были правы, и хоть он никогда этого и не отрицал. Сооружение, в отличие от самых страшных предположений служило лишь ковром, который в зависимости от пожеланий можно было растянуть хоть на всю планету, и контролируемая поверхность — именно то, что вызывало гордость. Ведь это довольно универсально. Казалось, что Рик Санчес, способен, словно искусный художник, воплотить буквально всё в жизнь, и простор для творчества был велик. Отличие в том, что то, что он способен вытворить было материально. — Морти, ты был прав, мне срочно нужен напарник с невъебически низкой самооценкой, чтобы я прямо сейчас пошутил про дерьмо, но он не обиделся, и мы продолжили бы мирно создавать иллюзию семьи и бурных путешествий! — Комично разведя руками провозгласил Рик. Опустив голову, Морти обернулся, глянув на Рика, и выпалив что-то вроде «Я здесь» и «Перестань ловить белку, а то алкоголь тебя к слепоте уже привёл», послушно прикрыл глаза, ожидая той злополучной шутки. Или нескольких шуток. — Я в замешательстве… Морти, ты должен был ответить совершенно иначе! Я не придумывал шутки, я должен был опять оскорбить тебя той фразой, сраный ты кусок дерьма! Ты вообще читаешь сценарии?! — Милостиво сменив туманность на гнев выдал Рик, тыча пальцем в изумлённого Морти. — Блять, Рик, ты серьёзно думаешь, что у этого, — Запнувшись, и указывая в рандомный угол своей комнаты, подразумевая явно не её, — Есть сценарий? Мало того, кто бы вообще доверил сценарий такому обмудку как ты?! — О да, Морти, ты прав. Такому великолепному шоу не следует следовать сценарию, уж прости за тавтологию, но всё же, ты не уловил моих умопомрачительных идей, с ебучей, задевающей твоё эго, шуткой, которая должна была пробить очередное дно и опустить его ещё ниже. Куда уж вам, никто бы не понял, — В отличие от эго Морти, своё он щекочет, будь здоров, (отличный каламбур) и, видимо, поняв, что слишком увлёкся, бросает заебавшееся — Попиздели. Если в народе, имеющееся выражение, «бьёт — значит любит», приобретает уже ироничную издёвку, не подразумевая вправду, что любимый человек, колотит до смерти, но, всё же, поддавая дымку сарказма, с которой обычно прикрывают правду шуткой, уже обросло корнями, то Санчес в своей голове, по-видимому, решил, что величайший дуэт Рика и Морти обязан сопровождаться, несомненно, неловкими шуточками про инцест, и такой родной, хоть и выдуманной только лишь сейчас, фразой, «Назвал три раза за минуту дерьмом — значит любит». В контексте только что произнесённого изречения про инцест звучит неправильно, но кто знает, к чему мы придём в конце. — О, да, что же на этот раз? — Язвительно интересуется Морти, глянув на Рика, всем видом своим излучавшего максимальную незаинтересованность происходящим. — Друг, дорогой мой друг, давай остановимся всего на одном твоём статусе, потому что мне в падлу говорить остальные, предлагаю не интересоваться абсолютно ничем, до конца нашей «поездки», или скорее «полётки», чтобы твой любимый, горячо обожаемый дедушка, мог спокойно нажраться тем, что людьми абсолютно не воспринимается как еда. — Какой же ты мудак, Рик. — Давай, соглашайся, деточка! — Саркастически провозглашает Рик, наклоняясь к Морти, отвернувшись от маршрута. — Да! Да, я не буду ничего говорить, но не потому ч-что ты просишь, как ебучий маньяк (дело не только в алкоголе), а чтобы мы не въебались в астероид! — Спасибо что напомнил, что мы всё ещё вблизи солнца, Морти, — На удивление серьёзно провозглашает Рик, — Ну, а теперь, признаю твои замечания неуместными, потому что вместо того чтобы смотреть на превеликого тебя, я буду отвлекаться на превеликую фляжку. Что, конечно, ахуеть какая большая разница в приоритетах. Болезненно вздыхая, Морти откидывается на спинку, повидавшего нехилое дерьмо кресла, и заглядывается в потолок, что на стороне «водителя», то бишь Рика, видимо от скуки красовался парой-тройкой не отмытых плевков. — Блять… — Полегче, ты обещ… — Да-да! Не утруждайся! — Говорит Морти, отворачиваясь. Морти пытался отвлечься от всего, будь то порядком заебавшая динамить Джессика, или Рик, автор, а так же большой любитель шуток, так же связанных с огромной и нездоровой любовью родственников. Странная деталь бросилась ему в глаза: панель, вроде как, управления, оснащённая кнопками, маленькими рычагами, и в принципе, словно всем барахлом, что не поместилось на металлический стол гаража, продолжалась и на сторону сидения, неоснащённого рулём. Судя по тому, о чём он думает, следует попросить Рика, свозить его на процедуру успокоения и вправления мозгов. Да, к слову его бы ликования значительно увеличились бы, зная он то, что даже у себя в голове Морти херово шутит про свой отсталый порою интеллект. — Мы на месте, пёс. Покачавши головой, словно выходя ото сна, Морти оглянулся. — Ёбушки-воробушки, Морти, только взгляни! — Выдаёт восхищённо Рик, пялясь на небо, словно отражающее все цвета радуги в невнятных кругах, очерчивая их по всей поверхности. — Д-довольно красиво. Такая удивительная планета. Что нам здесь нужно? — Я привёл тебя сюда, — С трудом отрываясь от завораживающего зрелища, говорит Рик, повернувшись к Морти, — Чтобы сказать, что любовь не имеет границ! — Блять! Ты специально подрабатываешь чуваком, портящим буквально всё, что можно, на своём сраном пути?! — Увы, кто-то просто завидует ахуительному чувству юмора. Не плачь, девочка. Конечно, я не природу тебя разглядывать притащил, хотя она явно прекраснее любого что-бы-то-ни-было, что ты скажешь, — Твердит самоуверенно Рик, пропуская мимо ушей любое слово, сказанное наперекор, прилипая рукой к вновь увидевшей свет фляжке, и уходя в импровизированный закат, — Нам нужно отыскать кое-какую форму жизни, чтобы позаимствовать у неё частичку кости. — О, боже, опять геноцид. — Подарить крестик? Може-э-э-ет библию? — Отъебись. — Как скажешь, — Кокетливо подмигивая, отвечает Санчес. Маленькие, но на порядок больше земных, насекомые, схожие с муравьями, очерчивали круги, поодаль гнезда, похожего на осиное. Их деятельность по смыслу могла сравниться разве что с деятельностью Морти на уроках. Мозг сломать можно, вглядываясь в колориты любой планеты, где бывал Морти вместе с Риком, но как он считал, такое времяпрепровождение куда увлекательнее школьных будней с коридорами кишащими хулиганами, и с кабинетами полными выросших хулиганов, но уже на законных основаниях способных вправить его самооценку в землю. — Вот мы и на месте, сученька! — Выдавливает из себя Рик, с внезапно оказавшимся в руке бластером, — Сейчас мы аккуратно и без насилия, или, как ты сказал геноцида, попросим у этих милых граждан отрубить у одного из них ногу или руку. Любую, блять, часть их ебучего тела, и отдать милостиво нам, за что мы не будем выжигать их род из списка населения этой ахуенной планеты! — Вот бли-ин, какой ты… Злой, Рик! — Лизать очко не лучшая идея, особенно сейчас, Морти! Возражать что-то, как показывает практика, было абсолютно бессмысленно, а потому Морти лишь взял протянутый бластер, и пошёл следом за уже весьма остывшим от минутного гнева Риком. — Здра-а-авствуйте, господа и дамы! — Внушительности и устрашения у Рика не убавилось, даже если бы вместо оружия в руке была обычная метла. Восхищение в голове Морти, рисовало кульбиты, и, пытаясь не впасть в очередную мечтательную фазу, он сконцентрировался на поставленной задаче. Хотя, судя по всему, насчёт дерьма, поодаль ползущего возле Рика, он был прав, потому что это довольно распространённый случай путешествия, где Санчес с лёгкостью справился со всем сам. Для чего, в таком случае, он его с собою взял — непонятно. Быть может, вправду покрасоваться внушительным пейзажем, или, для того чтобы отвлечь от заебавшей школы, а возможно просто усилить хоть на полпроцента устрашающий вид при вымогательстве костей. В любом случае, судя по Рику, ему стоило так же направить дуло на тех, кого устрашаешь, пока воспользоваться им не будет нужды. В полриковский размер животные, розово-красного цвета, приблизившись к нему с удивлением, встали на две ноги. Видимо, переходный период эволюции, и пока они передвигались именно так. Ног было три пары, хотя третья была задействована, только когда они выпрямляли спину, соответственно та, что ближе к голове, при ходьбе на четвереньках. Зеленеющими, местами, голубеющими глазами, они с заинтересованностью смотрели на Санчеса, чуть ли не носом смакуя запах поднесённого ко лбу оружия. Неужели они даже не понимают, что если хоть звук не тот издать, его «напарник» перешибёт, не моргнувши, добрую половину их населения? — Блять, Морти, неужели, эта планета, для прообраза этих существ, брала Джерри? Просто прекрасно, теперь он со своим невыносимым дружелюбием, или, если по мне, соплежуйством, сосёт импровизированный хер. Мой хер. Только посмотри, как трётся! — Указывая на безобидное существо дулом, что бугорком, видимо, подразумевающимся, как нос, тёрлось о колено учёного. — Рик, убери ты от них бластер, только посмотри на этих неспособных к насилию созданий! — Провозглашает Морти, опуская пушку дулом к полу. — Ебучий ты нытик, Морти, с тобой я поверю в дьявола! Иначе кто с таким наслаждением въебал создание без мозгов? Ты своей черепушкой даже подумать не можешь, что эти «безобидные» твари могут затаить план, притворившись божьими, блядскими, одуванчиками! Берём самого ничего-не-подозревающего, и съёбываем к ебени матери! В смысле, домой съёбываем! — Кричит тот, вновь впадая в ярость, не спеша, отдирая ногу от морды существа, и выхватывая самого дальнего от себя, быстрым шагом отходя и целясь в центр толпы. Да, с такой готовностью к засаде нужно было работать в спецназе. Уже в тарелке, он максимально быстро насаживает того на цепь, подобрав длину, не доходящую до его сидения, и воодушевлённо, как по команде «любимое действие» откидывается на спинку. — Сколько время на земле? — Не бойся, в школу уже можно не спешить, — Не отвлекаясь, на этот раз, с ухмылкой говорит Рик. — Да? Ладно, впрочем, н-неважно. Уже оказавшись дома, Рик отцепляет существо, но прежде сотворив максимально тесную для «сучёныша», как он его прозвал, клетку. Ни капельки, в отличие от Морти, не привязавшись к нему, он вливает в пасть то ли яд, то ли, судя по пережитому им, успокоительное, а не яд, и делает, по-видимому, свою аморальную затею, до чего Мортимеру приходится лишь додумываться, потому как только после последнего, он уже покинул злополучный гараж. Уже начинался вечер, что значило, что в списке задач лишь значился ужин и уроки. Если, конечно, уроки будут важным на сегодня заданием. Рик же, в своём репертуаре, успокаивает существо своими издевательскими шутками, прекрасно понимая, что оно ни слова не поймёт. -Только посмотрите, сучёныш жаждет вновь потереться мордахой о мой хер, отличные новости, дружок. Соверши осечку, брате-э-э-ец, только приспущу брюки, — Если бы этот непринципиальный человек, оставил существо, как есть, он бы упал в глазах Морти. На что, конечно же, ему всем сердцем, было похуй, (пусть верит), а правда, опять же, была лишь в том, что сосать хер этот индивид неспособен, а труп в гараже без выгоды, кроме дополнительных костей ему ни к чему. Если посудить, логика вполне приличная, особенно если у него будет или уже есть потомство. Без Морти дорога куда скучнее, но зато гораздо быстрее, и планета, с красочным небом уже найдена. Обнаружив, только начавшийся рассвет, Рик с удивлением узнаёт познавательный факт того, что день на этой планете длится шесть земных часов. Если, конечно, с доверием относиться к нему и его опознавательным навыкам да козырям, в виде опознавательных приборов. Судя по течению времени, оно невероятно быстрое, отчего он решает понаблюдать за его свершением. Озаряющая всё пространство луна, разбросав голубые пятна по небу, уходила за горизонт. Рик, устроившись на небольшом холме, скинул халат, и едва не приблизившись к самому комфортному пику по своим ощущениям, закинул руки за голову. Пору прекрасного, завершает не менее прекрасное, и незапланированное свидание с бутылкой обретает обороты. Солнце, заменив сестру-луну, невероятно медленно возвышается к небу, и, не дождавшись даже показавшейся середины, Рик, от невероятно увеселительного времяпрепровождения застаёт дрёму. Утро, как оказалось, было самым худшим, каким его только можно представить, потому как внезапно появившийся Рик не появился, и не забрал по «уважительной» причине Морти из дома. Конечно, никто думать не думал, что он вновь пропадёт, словно так и должно быть, вот только без стёртой памяти о нём, по правилам тупого жанра, потому как гараж как всегда был завален всем, чем только можно, вот только пришельца, что был так важен вчера, Морти не обнаружил. Он не до конца понимал, стоило радоваться от этого, или всё же грустить, но поскольку в планах готовиться к школе он проебался, стоило нехило поспешить, и, как уже оказалось, в школе внезапно появившегося Рика тоже, увы, не было. Нехило поднатаскавшись, Рик пробуждается, когда настаёт закат. Вот. Блять. Нет, нужно винить не ебучий алкоголизм, что, как подметил Морти, возможно доведёт до горячки. Интересно, как замечает Рик, сколько всё же дней прошло на этой чёртовой планете, если всё здесь по шесть часов. Остаётся надеяться, что два дня и одну ночь. — Ебучая безответственность, — Плюёт Рик сквозь зубы, через мгновение, чувствуя дикую усталость и поднося ко лбу ладонь. Хорошо, что она была как минимум прохладной. Справившись, всё же, с управлением, он, наконец, чуть ли не силой мысли заставляет подняться летательный аппарат, и наконец, ретируется в ебеня. — У нас гости, — Констатирует Саммер, буквально на секунду отлипнув от телефона. — Ч-то? — Не успев сказать и полуслова, спрашивает, всё же Бет, оборачиваясь на внезапный грохот из гаража. — О боже, папа, что случилось?! Да, изрядно поднатаскавшийся вид, и возвращение лишь под вечер и вправду способно внушить волнение. — Хотя бы этот раз не увенчался многолетней пропажей, — Закатывая глаза, не к месту, говорит Джерри, поймав осуждающий взгляд жены напротив. — Завались. Если бы в этом доме находился только ты, я бы не желал даже приближаться к этой планете, — Резко отрезал все возражения Рик, доставая из шкафчика на кухне внушающего размера флакон, и наполняя его на треть водой. Замешкавшись, он прибавляет десяток сантиметров, тут же осушая их, и, как ни в чём не бывало, покидает застолье. Как ни странно, на него, казалось, не насрать, только дочери и внуку, А первой настолько, что как к хрустальному чуду она приближаться лишний раз боится, не то, что слова наперекор заявить. Слыша тихие и медленные шаги, после которых, за дверью тихо стучатся, Рик трёт переносицу, в раздумьях, стоило ли вообще возвращаться сегодня. Быть может, даже загадочности да важности бы прибавилось, отсутствовал бы он до завтра. Ну, уж нет, топча непригодные и чересчур жестокие мысли в голове, он откликается коротким «Да», чуть приподнимаясь, из чуть ли не лежачего состояния на кресле. Флакон, как оказалось, он принёс для того, чтобы сварганить своё неизвестного рецепта пойло, и поскольку фляжку он наполнил сполна, словно в последний раз, была возможность хлебнуть и слоновьей порции, хотя, как правило, завтра он дико пожалеет, как впрочем, сегодня, после таких же мыслей вчера. Топчась у входа, Морти оглядывает на удивление неплохо освящённый гараж. — П-привет. Ты на голодовке, или в твой желудок попадает что-то кроме алкоголя? — Морти, неужели это тот самый вопрос, который тебе нужно задать именно сейчас? — Вновь откидываясь, видимо, от скучности бытия, цедит Рик, тихо разглагольствуя расслабленным и бытовым голосом. — Я волнуюсь. — Господи, малой, утри сопли, я не грудничок, чтобы была нужда питаться каждые пару часов! Тебе что-то нужно? — Н-ну… Может, есть время поговорить. Ты не выглядишь занятым чем-то важным. — Я занят невъебически важным де-э-елом, Морти, я тестирую свет ультраважных ламп, которые ультраважно освящают это помещение, что светят именно так от частичек кости того наглого сучёныша, смешанным с …. Вставь что-нибудь ахуительно футуристичное, я слишком заебался для этого дерьма. — О-ох, Рик! Они и вправду светят ярче обычного, — Заявил, чуть повеселев, Морти, — Но всё же, Рик, ты хочешь есть? Или может что-нибудь ещё? Кто-нибудь, кому нужна служанка, которая притворяется пацаном, явно грустит по Морти, размышлял Рик, сотворив слегка жуткую ухмылку, на его заявление. — Что за ужин? — Рис с… — Отлично, моё любимое. Захвачу, если мой маршрут будет сегодня нацелен на что-то кроме этого стула. А ты, Морти, какого хера ты стал таким…. Таким странным? Я, конечно, знаю, что не поебать на меня в этом доме лишь Бет, и, как не странно, тебе, но не настолько же. И вообще, уже поздно, вали спать, Морти, какое дело есть тебе до моего проёбанного здоровья, что так же похуистически настроено, как и я, и забивает болт, на всё что я делаю с ним каждый день. Машинально махнув рукой и пожав плечами, Морти уходит, укладываясь в кровать и затаскивая ноутбук на коленки, и мечтательно утыкаясь в просторы интернета. Кто же знал, что всё не будет настолько же спокойно. Рику же, вопреки его утверждениям, всё же пришлось сменить маршрут до уборной, потому как желчь от его слов, проглоченная, по-видимому, вместе с уже наполовину осушенным кувшином, давит и настигает. Нерасторопно застёгивая ширинку брюк, он выдаёт известную только себе мелодию, бурча таковую под нос, и со спокойной, и выходит что, чистой душой идёт обратно. Да уж, место освободилось, но вновь «заправляться» желания уже не было, и, как ни в чём не бывало, он вваливается в комнату Морти без стука. — Господи, Рик, почему ты не п-признаёшь того что у меня в принципе существует комната? Ты же мог бы так бесцеремонно врываться в гостиную, хотя, в принципе, так и происходит. Невообразимого и непредсказуемого поворота, с чем-то постыдным, чем мог заниматься Морти, не вышло, хотя никто в принципе не знает, чем бы он занимался позже. — Спокойнее, Морти, радуйся, что ты не дрочил в это время. Не упускаю варианта, что вечернее время слишком раннее для такого занятия, но всё же это успех. — О боже! — Нет, ты явно с намёком постоянно это повторяешь, быть может, тебе всё-таки подарить символику? Стыдливо зашипя, Морти, не отвечая на достаточно ироничный вопрос, задаёт встречный, что гласит: «что, собственно, ты здесь забыл?». — Ничего незаконного, — Возражает в ответ Санчес. Морти вопросительно разводит руки, в ожидании. — Какой завтра день недели? — Что? — Какой. Завтра. День. Недели, — Вновь вопрошает Рик, выделяя каждое слово. — В-воскресенье? — Словно тоже с вопросом говорит Морти, притупляя взгляд. — Отлично, Морти, хочешь куда-нибудь отправиться, или словить удачу, где единственный раз, задание для нас двоих, будешь придумывать ты, а? — Н-ну… — Молчание — знак согласия. У меня впервые время совпадает с вашим, и получается, что остаток дня полностью свободен. Если конкретнее, то день с остатком. — Это отлично, Рик, но я всё равно не горю особым желанием, а понятие, куда мы можем отправиться, видимо, тоже… — Брось, желанием ты не горишь никогда. Не согласиться было невозможно, потому Рик, выжидая Морти, натягивающего джинсы, медленно, словно соглашаясь с самим собой, кивал, почёсывая подбородок. — Хочешь мороженого, на планете, с красивым закатом? Или может на планете, с ещё более красивым закатом? Правда, она не будет чиста от уже разумных форм жизни, но зато траву заменят скамейки. Расцветая, словно девушка, после слов парня о том, что он купил квартиру, и они могут жить вместе, Морти очарованными глазами посмотрел на Рика, тут же вскакивая. — Тише, тише. Я всё-таки не лотерею на целый банк выиграл. Рассекающие воду насекомые, схожие со стрекозами, завораживали своими непонятными танцами, огибая вновь и вновь небольшое озерцо с водой, что была голубой, но, как сказал Рик, всё же чистой. Кувшинки, что по заверению — тоже обычное дело, обливались фиолетовым светом, создавая красивый градиент, под давлением, на сей раз, алого как на Земле, заката. — Они как будто танцуют! Посмотри, вон та даже нашла себе пару! — Да, ты прав, и если я тоже прав, в чём я не до конца уверен, это — брачный танец, для привлечения противоположного пола. На фоне такого заката они смотрятся довольно изящно, только я не держу пари, что эти твари не попытаются убить нас своими крохотными жалами, как только прекратят свои кручения. — Ты невыносим, — Выговаривает Морти, после чего жмурится от лучей, падающих на щёки, красочными и яркими пятнами, проходящими сквозь неплотную листву.