В тысячу раз лучше

1

У Эмили были длинные медно-рыжие волосы, веселые глаза и такая улыбка, словно все на свете ее радовало. И холодная дождливая погода, и запах горящего масла в этой кафешке, и так себе прожаренные бургеры — и Гэвин. Особенно ее радовала угрюмая физиономия Гэвина. — У тебя такая интересная работа, — сказала она с намеком. Самое время для Гэвина рассказать какую-нибудь увлекательную байку о потрясной погоне, кровавой схватке с преступниками и многочасовом допросе серийного убийцы — чего-нибудь такого, чтобы сразу стало ясно: полицейский департамент Детройта до сих пор стоит только его усилиями. Вместо этого Гэвину мучительно захотелось спросить у нее что-нибудь из ядерной физики. Какого хрена, он не любил ядерную физику, он был простым парнем и любил пиво, сиськи и футбол… — Тебе нравится бургер? — спросил он. Все равно Эмили наверняка разбиралась в физике гораздо лучше него. — Конечно! — Эмили улыбнулась так, словно на бургере было крупно написано «Мишлен» прямо кетчупом. — Обожаю бургеры! Гэвин уныло посмотрел на свой бургер. — А ты знаешь, что в нем двести девяносто пять килокалорий на сто грамм? — зачем-то спросил он. Ее улыбка впервые слегка дрогнула — но тут же засияла с прежней яркостью. — Хорошо, что я не боюсь потолстеть, — легко ответила она, — а ты, Гэвин? Гэвин не боялся. Ну, потолстеть. С Эмили его познакомила Тина, и она — Эмили — была слишком милая. Слишком улыбчивая, слишком позитивная, слишком легкая. Слишком! Черт, Гэвин едва не подпрыгнул, когда озарение настигло его. Она просто была слишком милая! — Прости, — затараторил он, выхватывая мобильник. — Срочный вызов! Полицейские дела, ну, ты понимаешь… Я позвоню! — выпалил он уже от дверей кафе.

*

Как и многие события в жизни Гэвина в последнее время, все началось с киберзасранца. Не какого-то там абстрактного кибернетического засранца, конечно, а вполне конкретного. Засранца. — Что, скажешь, я себе получше не найду? — Гэвин ткнул пальцем Коннору в грудь, неудачно попал ногтем на пуговицу от рубашки и зашипел, засовывая пострадавший палец в рот. — Я классный парень, и девчонки от меня без ума! У Коннора сделалось то самое выражение лица, которое означало — как он сам наверняка думал — сомнение. Гэвин-то это выражение называл «самодовольный говнюк». — Во-первых, ты не по девчонкам. — Что?! — А во-вторых, лучше меня или Девять… — Повтори, что ты сказал! — взорвался Гэвин. — Нет, не повторяй! — Он в ярости обернулся к Девятке, старательно не вмешивающемуся в спор. — Скажи, что я классный и девчонки от меня без ума. Обычно Девять неплохо удавалось сглаживать углы. Вот и сейчас он оторвался от планшета, помигал лампочкой и улыбнулся Гэвину. — Гэвин, ты только не обижайся… — начал он. Предатель. — И ты, Брут, — перебил Гэвин, не скрывая горечи. — Но я вам докажу! Вы еще увидите, что я могу найти себе кого угодно. В сто раз лучше. Нет, в двести! И так оно все началось.

2

Миранда милой не была. Точнее, спешно поправил себя Гэвин, конечно же, она была милой. На ее аппетитные формы и симпатичное лицо в сочетании с мелодичным голосом мужчины должны были слетаться, как пчелы на мед. Но голубые глаза смотрели на Гэвина с жесткостью инквизитора, а нежным голосом она уже почти час практически допрашивала его. Миранда была адвокатом. Гэвин в пятый раз за последние десять минут поправил галстук — тот его душил, — и отпил вина из своего бокала. Этот ресторан был ему не то чтобы по карману на регулярной основе, но пару раз Гэвин все же в нем бывал. Не с Мирандой. И раньше ресторан нравился ему гораздо больше. Правда, раньше его не пытался задушить собственный галстук. — Ты уверен, что тебе нравятся женщины? — спросила Миранда внезапно. Гэвин поперхнулся вином и спешно прижал к губам салфетку: в конце концов, галстук-убийца у него единственный. Что? Что это за вопрос? — Извини, — неубедительно извинились Миранда, — просто ты продолжаешь смотреть на официанта. Да он просто думал, когда уже можно будет попросить счет, и задница официанта тут не играла никакой роли. Ну, почти. — Гэвин? — Миранда наклонилась через стол. — Извини, это было слишком прямолинейно и, наверное, грубо. Гэвин не отвечал — он продолжал пялиться в свой бокал. Он переживал гей-кризис. Может, в потрясении думал он, в этом вся проблема? Все это время ему просто нужно было искать… не женщину? И тогда его личная жизнь наконец-то заиграет невероятными красками, и чертовы андроиды поймут, как сильно они ошибались и какому сокровищу позволили ускользнуть прямо сквозь свои андроидские пальчики. Хотя Гэвин сам их бросил. Да. Отказаться от фантазии о горячих цыпочках, умоляющих Гэвина сорвать одежду и устроить оргию прямо на его мотоцикле, было непросто, но — если так подумать — горячие парни ведь не хуже? Он залпом допил вино. — Извини, у нас ничего не выйдет, — как можно более искренне сказал он и поднял руку: — Официант!

*

Музыку было слышно из подъезда. Помахивая ненавистным галстуком, Гэвин распахнул дверь и ввалился в квартиру, в сердцах обещая себе надрать чью-нибудь задницу если не в прямом, то хотя бы в переносном смысле. — Что ты делаешь? — сурово спросил он, стоя на пороге гостиной. Коннор — ну, очевидно, он прекрасно проводил время. Задрав руки, он задорно крутил жопой под музыку, и явление Гэвина — владельца квартиры, между прочим! — его ни чуточки не смутило. Да какое право он вообще имел… делать тут такое своей задницей? — Привет, Гэвин, — он послал Гэвину улыбку, заставившую того на мгновение забыть, что он как раз разлюбил милых и легких и полюбил занудных и доебистых. Правда, Коннор отлично умел быть занудным и доебистым, ну, когда не был милым и легким, ну, то есть… Черт. — Я танцую. Это Гэвин уже заметил. Сложно было не заметить. — Нет, — Гэвин сглотнул и с трудом отвел взгляд от завораживающих движений его бедер. — Нет, ты меня не купишь своими хитрыми андроидскими уловками. — Как скажешь, Гэвин, — легко согласился Коннор. Гэвин снова сглотнул — музыка мешала ему думать. Ведь один небольшой минет не будет значить, что он проиграл? Небольшой такой и скромный, минут на пять-десять… полчаса — это же будет просто досуг двух взрослых мыслящих существ, вовсе не означающий, что одно из этих существ так и не смогло найти себе девушку. То есть парня. То есть… — Коннор… — глубоко вдохнул и начал он. Музыка резко оборвалась, оставляя в ушах Гэвина тончайший звон. Дружелюбная улыбка Коннора не поколебалась даже на долю дюйма. — Я пойду, — сообщил он, разглаживая брюки на бедрах (неторопливо). — У меня еще сегодня есть дела. И меньше чем минуту спустя Гэвин остался в своей гостиной в полной тишине. Один. — Я себе найду в триста раз лучше! — в пустоту крикнул он. Но Коннор не вернулся, чтобы ответить на эту угрозу.

3

Стивен был идеальный парень. Высокий и мускулистый, со светлыми волосами и широкими плечами, он был не слишком занудный, но и не слишком улыбчивый, и он, похоже, совсем не интересовался работой Гэвина, зато интересовался сексом. И прямо сейчас он не прочь был этим самым сексом заняться в туалете любимого бара Гэвина. — У тебя есть презики? — жарко шептал он в ухо Гэвину, лапая его под майкой. Его дыхание пахло пивом и сигаретным дымом, и Гэвину нравилась его настойчивость. Честно, нравилась. Просто… — А у тебя? — спросил он, незаметно — как он надеялся — отворачивая лицо. Стивен засмеялся. Его руки пробрались к Гэвину в джинсы и сжали задницу. — Нет. Но я чистый, как ебучий андроид. Гэвин слегка отстранился. — Не нравятся андроиды? — он нащупал в кармане квадратик презерватива, но подумал и пока не стал вытаскивать. Что-то в Стивене его напрягало. — Да кому они нужны? — пылко вопросил Стивен, принимаясь покрывать шею Гэвина засосами и царапинами от щетины. И не то чтобы Гэвин был какой-нибудь сраный неженка, но можно было бы и побриться перед предполагаемым трахом, нет? — Пластиковые куклы… И по существу, он был прав — кому, и правда, нужны пластиковые (самовлюбленные, наглые и излишне независимые) засранцы, если можно найти себе в триста раз лучше? — но в гробу Гэвин видел такие заявы от парня из рекламы овсяных хлопьев. Парня, который уже перешел от жамканья его, Гэвина, жопы к расстегиванию его же ширинки. — Ну, они типа живые, — сказал Гэвин. Чувствуя себя очень странно. Как блядский защитник андроидских прав. Андроиды со смеху бы повыключались. Стивен отвлекся от ширинки и уставился на Гэвина, будто тот сейчас обломал ему весь кайф — и, серьезно, сколько пива он выпил? Он, похоже, с ног не падал только потому, что цеплялся за ширинку Гэвина. — Ты что, роботоеб? — проблеял он. — А ты что, против? — вскипел Гэвин. — Ты, блядь, забыл, что с полицейским разговариваешь, сраный расист? И как-то сразу стало понятно, что со Стивеном у них не сложится. В конце концов, Гэвину был нужен кто-то в четыреста раз лучше, и это точно был не Стивен.

*

Пуля врезалась в кирпич прямо над головой Гэвина — а могла бы и в башку попасть, если бы Девять вовремя не толкнул его за мусорный бачок. — Черт, почему при приеме в Академию не предупреждают, что половину службы придется тусить на помойках? — запоздало возмутился Гэвин. — Если бы не мусорный бак, нас бы уже убили. Конечно, Девять был прав — просто Гэвина все достало. И помойка, и эта перестрелка, и невозмутимая физиономия Девятки, и то, что у Гэвина уже две недели не было секса, а его сейчас могут прикончить. Девять, равнодушный к его внутренним переживаниям, поднял пистолет повыше и прислушался. Глаза у него были внимательные, как пистолетные дула, а диод непрерывно мигал то голубым, то желтым. — Как прошло твое свидание? — спросил он внезапно. Что, серьезно? Его сейчас это интересовало? — Отлично! — заявил Гэвин и попытался изобразить самую самоуверенную улыбку из своего арсенала. — Шикарно! Просто супер, если хочешь знать. Клянусь, она сразу же согласилась поехать ко мне домой! Он прикусил язык слишком поздно, сообразив, что про «домой» брехать не стоило: Девятка бывал у него достаточно часто, а у этих рободетективов нюх на улики. И на отсутствие этих самых улик. — Почему Стивен Робертс «она»? — спросил Девять и прищурился, осматривая лицо Гэвина — и как-то сразу стало понятно, что синяк на скуле от его внимания не ускользнул. Вот черт! — Ты что, следишь за мной? — не слишком убедительно возмутился Гэвин. Девять вновь отвернулся, осторожно выглядывая из-за бачка. — Конечно, я слежу за тобой, — сказал он, — что за вопрос? Телефон Гэвина завибрировал в кармане. «Я говорил, что ты не по девушкам», — высветилось на экране, и Гэвин почувствовал, как кровь приливает к лицу. Выругавшись, он принялся набирать ответное сообщение. Что-нибудь про «в пятьсот раз лучше»… — Гэвин! — предостерегающе крикнул Девять. …и в этот момент по ним снова начали стрелять — но в глубине души Гэвин был этому даже рад.

4

— Тебе нравится фильм? Оливер был андроид-нянька, и Гэвин пошел с ним на свидание из чистого упрямства. Он вообще не понимал, что общего у него может быть с кем-то, кто имеет отношение к детям. Но найти андроида, желающего встречаться с человеком, было нелегко — особенно в такие короткие сроки. — Конечно, — вяло отозвался Гэвин. Нет, ему не нравился фильм. И Оливер ему тоже не нравился, хотя у того были красивые серо-зеленые глаза и волнистые волосы, и что еще желать от якобы романтического свидания с андроидом, которого видишь впервые в жизни? Гэвин изо всех сил старался не думать, что занимается какой-то херней. Не хотелось ему тратить время на дурацкое кино, да и Оливер выглядел слишком невинным, чтобы просто и безыскусно предложить потрахаться после свидания, а взрывы на экране неприятно напоминали о недавней перестрелке и заставляли выпитую колу подступать к горлу. Парочка рядом явно собиралась перейти от поцелуев к третьей базе. Оливер наклонился к нему, будто вдруг собрался поделиться секретом или спросить что-нибудь личное. — А ты раньше встречался с андроидами? Эээээ черт, да какого хрена, откуда все время возникали такие стремные вопросы? Гэвин с трудом проглотил попкорн и изобразил, что взрывы на экране поглощают все его внимание. — Вряд ли это можно назвать «встречался», — сказал он как можно более равнодушно, — так, иногда проводили время вместе. — Ты имеешь в виду секс? Андроидская прямолинейность, чтоб ее. Ну… он хотя бы не был таким невинным, как Гэвин вообразил? Все еще недостаточно, чтобы предложить потрахаться после кино, но все же… — Не только секс, — Гэвин поморщился: на экране началась любовная сцена — актеры страстно шептали в камеру признания. — Мы работаем вместе. Еще иногда ходили в бар или дома играли в приставку, ну, ты знаешь, как это бывает… — А почему расстались? Оливер смотрел на него с сочувствием, диод на его виске умиротворяюще крутился. И Гэвин — Гэвин вдруг сломался. — Да потому что один из них мудак, а второй бесчувственное бревно, — выдал он, — а еще я сказал, что найду себе в шестьсот раз лучше…

*

— А потом он предложил мне остаться друзьями, прикинь, — Гэвин ни за что бы не признался, что умеет ныть, но — откровенно говоря — голос у него был ноющий. Четвертая бутылка пива точно была лишней. Точно. — Девятка, иногда я чувствую себя таким неудачником. — Ты не неудачник, — сказал Девятка. Неудачник давно мог бы найти себе кого-то в семьсот раз лучше, но говорить этого Девятке Гэвин не стал. Вообще, вваливаться к нему в квартиру в половине первого ночи было идеей так себе, но Гэвин не мог противостоять порыву. Именно поэтому он сейчас сидел на диване Девятки с пивом Девятки, которое тот хранил специально для Гэвина, и в компании самого Девятки, с бесконечным терпением выслушивающего пьяные жалобы Гэвина. — Ты уверен, что он не слышит? Он — это был Коннор, застывший на зарядной платформе Девятки прямо посреди лофта Девятки — то есть непосредственно в поле зрения Гэвина. После четырех бутылок пива и трех недель без секса это было тяжкое испытание. — Он в стазисе и точно тебя не слышит, — заверил Девять. Коннор на вопросы Гэвина не реагировал — нифига, он стоял неподвижно, с частично снятым скином, как какая-то долбаная статуя. Одетая в плотно облегающие бедра черные трусы. Понтовые такие шелковые трусишки, как видел Гэвин со своего места, — и зачем, спрашивается, андроиду вообще нужны трусы? Чтобы демонстрировать красоту своего зада? И переда?.. И наверное, для демонстрации переда эти трусы стоило бы снять… — Просто мне нужен другой андроид, — ожесточенно сказал Гэвин. — Или даже два андроида. Из-за вас я стал извращенцем! Да, два андроида в восемьсот раз лучше! Он старался не пялиться на трусы. И черные детали. И на коленку Девятки, прижимающуюся к его бедру, теплую такую коленку… Ни на что он старался не пялиться! — Ох, Гэвин, — только и сказал Девять. А потом Гэвин заснул прямо на диване и не смог продолжать разговор. Но утром Коннор — уже полностью одетый, увы, — приготовил ему кофе и почти съедобный завтрак, и Гэвин был достаточно цивилизованным, чтобы сказать ему спасибо.

5

Свидание с Томми и Каспианом было очень короткое. — Рады познакомиться, — сказал Томми и приветливо помигал диодом. — У нас ничего не выйдет, — сказал Гэвин.

*

— Ты самый классный, Гэвин, — бормотал Гэвин, подставляя голову под струи душа и работая рукой. — Ты такой крутой, оооо, никто с тобой не сравнится. Рука двигалась туда-сюда, скользя по члену, сжимая у основания и посылая по телу Гэвина горячие импульсы удовольствия. — Охуенный полицейский, — рука двигалась все быстрее, и это было почти так же клево, как трахаться с кем-то другим — ну, с кем-то, кто не был его рукой, — и красавчик, а в постели просто бог… Он провел большим пальцем по головке и застонал от удовольствия. Черт, у него три недели никого не было, даже собственная рука уже начала казаться ему неплохим партнером — но в собственных фантазиях он трахался не с рукой. О нет. В фантазиях прямо перед его затуманившимся от удовольствия — и заполнявшего ванную пара — взглядом стояла задница… И это точно не была задница Томми или Каспиана, или даже Эмили — нет, слишком уж много родинок на этой заднице было. И еще засос, который Гэвин оставил ровно три недели назад. И член — о, член тоже фигурировал в этих красочных фантазиях. Пара членов. — Дааа, — выдохнул он, толкаясь бедрами и стараясь удержать картинку как можно более яркой, — Гэвин просто улет… Гэвин в девятьсот раз лучше любого кожаного мешка… Член выстрелил белесыми потеками прямо в стенку душевой кабинки, и Гэвин несколько секунд ошеломленно смотрел в пространство. Кажется, он в полной заднице.

+1

Проморгавшись, Гэвин вытер воду с лица и повернулся, собираясь вылезти из кабинки. Неплохо бы закинуть вещи в стиралку, а потом… Он позорно заорал, подпрыгивая, когда темная фигура выросла в его поле зрения. — Блядь, Девятка! — выпалил он, едва не поскальзываясь и от души прикладываясь бедром о дверцу кабинки. — Ты охуел, вот так влезать… Девять не слушал его. Протянув руку и схватив Гэвина за локоть, он удерживал его от падения. И смотрел в глаза. С очень странным выражением лица. Очень. Странным. — Ты дал мне ключи, — сказал он. И Гэвин мог бы сказать, что ключи он дал на случай чрезвычайной ситуации, ну или хотя бы не для того, чтобы влезать к человеку в ванную и пугать его до полусмерти, но язык его почему-то не слушался. Слишком много у Девятки во взгляде было… нежности? Поэтому вместо ругани он проблеял: — А где Коннор? — и ему даже не было стыдно. Ни капельки. — Ждет нас в гостиной, — заявил Девять. И поцеловал его.

*

И, в конце концов, Гэвин мог найти себе в тысячу раз лучше… Но не хотел.