Комфорт и гаркаины

— Геральт, стрыга тебя задери, — ругалась чародейка. — Ты не мог бы быть хоть немного поаккуратнее? — Ох, ну извини, блять, пожалуйста, что там было так пиздецки много этих тварей, — зарычал на нее ведьмак, пытаясь хоть как-то отвлечься от боли. — Дай мне Ласточку. — Нет. — Йен! Сука, больно! — Мы не можем позволить тебе проваляться без сознания весь день, а если ты выпьешь Ласточку, то так и будет — Йеннифер напряженно хмурилась. — Терпи, немного уже осталось. Геральт уперся головой в землю и попытался сосредоточиться на дыхании. Как больно-то. Воздух входит и выходит. Вдох. Задержать на несколько секунд. Выдох. Вдох. Задержать. Выдох. Вдох. — Сука! — Еще чуть-чуть. Не так-то приятно, когда вам сращивают кости и сшивают мясо, с треском, блеском и адской болью. Ладно, не так, как на испытании травами и уже хорошо. — Геральт? — чародейка посмотрела ему в глаза впервые за все время лечения. — М? — Любишь меня? Подвох? — Да, — выдохнул ведьмак, потому что другого ответа быть не могло. — Это хорошо, — отметила Йеннифер, и ее руки засверкали. И она что-то сделала. И Геральт закричал. Вот теперь как на испытании травами. Чертовы Гаркаины. И ладно, если бы просто трое, так нет. Два самца, борющихся друг с другом за самку, да еще и приняли Геральта за конкурента. И у Йен были проблемы с чертовым проклятьем, так что нужно было смотреть, чтобы и к ней слишком близко не подходили. Как итог: треснутые ребра, открытый перелом бедра, который ведьма вправила в последнюю очередь, многочисленные раны, ушибы и порезы. И застрявший в торсе коготь монстра приятных ощущений не добавлял ни до ни после извлечения. И царапина на щеке Йен, которую ведьмак себе не простит. — Я проклят! — Лютик ввалился на небольшую террасу у дома, где расположились ведьмак и чародейка. — Вот мы и выяснили причину, почему ты такой, — хмыкнула чародейка, не отрываясь от книги. — Я серьезно, вообще-то, — насупился бард. — Геральт, скажи ей! — Лютик, я знаю не больше, чем Йен. Что случилось? — Что случилось?! — вскинулся Лютик, бесцеремонно вклиниваясь на и без того тесный диванчик между ними. — То есть, вы даже не знаете?! Прохлаждаетесь тут как старые супруги, пока я страдаю? Весь Туссент знает, что случилось с маэстро Лютиком, а его самые преданные друзья нет? — Успокойся, бард, — шикнула на него чародейка. — И выкладывай, только без театральщины и покороче. — Я, с прекрасной Тианой, торговкой травами, отправился на романтическую прогулку, желая уединиться с ней где-нибудь подальше от любопытных глаз… — Я сказала покороче, — напомнила Йен. — Это и так коротко! — нахмурился Лютик и продолжил: — Так вот, мы уединились в лесу, но к сожалению, она была не в настроении, чего-то испугалась и спешно убежала, заверив меня, что следовать за ней не стоит. В расстроенных чувствах я начал перебирать мелодии на лютне, собираясь сочинить… — Лютик, короче! — Ладно! Я решил прогуляться, нашел старый заброшенный дом и подумал, что он очень поэтичен и… — Еще короче! — И нашел там шкатулку, открыл, а там какой-то дым, и я в дыму, и все черное, а на дне шкатулки записка, — он достал из внутреннего кармана курточки пожелтевшую бумагу. Тот, кто был черным дымом объят, сгинет в час, когда солнце под землей очутится. — Солнце под землей? — пробормотал Геральт. — В полночь, — пояснила ведьма. — Ты не захватил с собой шкатулку? — Нет, конечно, на кой черт она мне сдалась? К тому же она ужасно огромная и тяжелая. — Полночь через два часа, — отметил ведьмак. — Вы ведь мне поможете, да? — Лютик посмотрел на каждого по очереди. — Я знаю, что вы меня не бросите, ведь вам совсем не нужна моя смерть. — Конечно, поможем, — заверил его Геральт, поднимаясь. — Неужели я осознанно отказываюсь от шанса избавиться от этого барда? — пробормотала Йеннифер, вставая рядом. — Так где был тот дом? Геральт, казалось, на пару секунд провалился в небытие, но вернулся обратно от раздраженного шипения ведьмы и хлопков по щекам. Наверное, это были ничего себе такие пощечины, но после всего произошедшего ощущались как прикосновения лепестков. — Проклятье, Геральт! Не сейчас! — Сп’койно, Йен, — он поймал ее руку. — Нормально все. — Не смей вырубаться, пока я не закончила! — выдала она таким командным голосом, что армии Нильфгаарда приняли бы ее за своего главнокомандующего. Но тут были только Геральт и трупы тварей. Ведьмак махнул рукой, мол, да, я тебя понял, но она добилась того, чтобы он открыл глаза и посмотрел на нее. Десять минут на быструю перевязку, еще десять, чтобы добраться до относительно безопасного места, где трупы чудовищ не так сильно воняли. Когда они устроились, и Йен даже нашла каких-то веток, она обессилено повалилась на ведьмака. — Зажги, — попросила она, устраиваясь в его руках. — Что, я настолько тебя вымотал, что даже на искры сил нет? — со странной интонацией спросил ведьмак, поджигая палки с помощью Игни. — Я слышу двойной смысл? Если да, то звучит отвратительно. Особенно, учитывая контекст. — Спиши это на потерю крови. — Легче на твои ведьмачьи заскоки. — А чем тебе контекст не угодил? — возмутился ведьмак, укутывая чародейку плотнее в свой плащ. — Ночь, звезды, костер, полная луна… — Ага, — фыркнула женщина. — Трупы, вонь от проклятья, и мы — полудохлые, да еще и в кишках. — Это не кишки. Это печень. — Спасибо за невероятно ценное дополнение, Геральт. Очень романтично. — Да ладно тебе, Йен, не так уж и плохо. Она фыркнула ему куда-то в сгиб локтя. — Так что там с проклятьем? — уточнил ведьмак. Все это ради проклятья и затевалось. Вернее, ради Лютика, который смог словить это гребаное проклятье и сейчас сидел в тепле их дома, напиваясь и в который раз проигрывая Варнаве-Базилю. — Пришлось немного повозиться, но в целом порядок. И как твой бард прожил так долго, если с заядлой регулярностью вляпывается во всякое дерьмо? — она развернулась спиной к костру, утыкаясь Геральту в грудь лбом. От ее движений на ведьмака повеяло крыжовником и сиренью. — Задаюсь тем же вопросом. Не знаю, зачем его понесло в заброшенный дом посреди чащи. — Вероятно, за вдохновением, — усмехнулась чародейка. Они тихо рассмеялись, потому что, скорее всего, так и было. — Стареешь, ведьмак. Твоих приключений ему уже недостаточно, вот и лезет в сомнительные места. Не дождавшись возражений или шутливого продолжения разговора, Йеннифер немного отстранилась, чтобы заглянуть в глаза. — Геральт? — Я… я думаю, что мне пора заканчивать, — после продолжительного молчания проговорил ведьмак. — Заканчивать? Что заканчивать? — Ведьмачество. Таскаться за монстрами за сомнительную плату, спать на земле, ну знаешь… — он смято закончил. — Что, неужели тебе наконец надоела твоя бродячая жизнь и теперь-то мы заживем в комфорте? — Не припомню, чтобы ты когда-нибудь жила в недостаточно комфортных условиях, — и добавил. — Ну, кроме как сейчас. — Да, условия были ничего, но там не было тебя, — чародейка легла ведьмаку на плечо, стараясь не давить на только залеченные ребра. — А это уже недостаточный уровень комфорта. Геральт никогда не признается, как тепло ему стало от этих слов. Хотя, может это лечебная магия Йен сработала. — Так что, — продолжила чародейка. — Останемся в Корво Бьянко? Будем делать вино и гулять по садам? Может, ты научишься готовить что-то кроме жареной дичи и сгоревшего омлета. — Ты так веришь в мои кулинарные способности? — искренне удивился ведьмак. — Если ты возьмешь пару уроков у Марлены, — хохотнула она. Ночь властвовавшая на небе, постепенно уступала место восходящему солнцу. Светало летом в Туссенте очень рано, вряд-ли сейчас было больше трех часов ночи, но первые утренние птицы уже начали щебетать на деревьях. — Я заказала чучело единорога, — уже засыпая пробормотала Йеннифер.