6:35

Кружка свежезаваренного кофе — единственное, что способно отпугнуть навязчивую сонливость. На часах 6:35. Комната отдыха, уютно обставленная диванами, заполонена малиновым цветом рассвета. Запах кофейных зёрен витает в воздухе эфемерными бабочками. Тишина, редкая и вожделенная, заботливо обнимает помещение подобно улыбчивой матери. Мьют делает небольшой глоток, и горечь напитка приятно обжигает язык. Периферийное зрение отмечает Глаза, что увлечённо водит ручкой по страницам скетчбука. Он приходит сюда раньше всех: выбирает самый дальний диван и сливается с комнатой, выдавая присутствие лишь самозабвенным чириканьем шариковой ручки. Мьют прекрасно знает об увлечении коллеги по цеху, и молчание, с которым они переглядываются, его ничуть не смущает. До определённого момента, когда Глаз, прищурившись, усидчиво вглядывается в переплетение морщинок на сонном лице Чандара, а затем делает какие-то пометки в своём рисунке. Мьют — не самый проницательный индивид. Тем не менее, понять, кто является объектом вдохновения Глазкова, оказалось несложно. Марк делает ещё один глоток и ставит кружку на стол. Уверенно, не без осторожности, он проходит между пары диванов и плюхается рядом с Тимуром, к едва уловимой неожиданности в лице последнего. На шершавом листе бумаги Мьют видит себя, — кого же ещё! — но другого: с несвойственной ему улыбкой и озорными чёртиками в темно-карих глазах. — Не знал, что ты рисуешь портреты, — задумчиво выдаёт Мьют и склоняет голову набок. — Это всего лишь набросок. Нравится? — Глаз откидывается на спинку дивана и протягивает скетчбук коллеге. — Качественная работа, — Марк потирает подбородок, будто проверяя сходство рисунка и оригинала, — Ровные линии, прекрасная анатомия… Уголки губ Тимура медленно ползут вверх. — Знал, что ты так скажешь. Но художнику необходимо одобрение аудитории… — Выражение лица, однако, не совсем правдоподобное. — Ты редко улыбаешься, Марк. Чем дожидаться самому, проще подключить воображение, — он стучит пальцем по виску и задорно подмигивает. — Или нарисовать кого-то ещё, — хмурится Чандар. — У тебя замечательное лицо: острый подбородок, широкие скулы, прямой нос, одним словом — сборник геометрических фигур, которые привлекают внимание творца. Мьют чувствует, как на щеках вспыхивает коралловый румянец, а где-то в глубине живота неподъемным свинцом оседает томная тяжесть. Поспешно отвернувшись, он бросает: — Спасибо, наверное… Глаз ухмыляется. Загорелые руки с ловким хлопком прикрывают страницы скетчбука; кожаный переплёт тускло блестит в лучах восходящего солнца. — Что ж, товарищ Чандар, мне пора. Увидимся на полигоне. Тимур уходит, а Марк, ощущая нарастающий в теле жар, озадаченно проводит ладонью по вороным локонам волос. «Это всё кофе», — заключает он про себя. На бледном лице расцветает мечтательная улыбка.