Шаг к ней

Стою на крыше высокого, кажется, бесконечного многоэтажного здания в предвкушении вечного покоя и долгожданной встречи с самой прекрасной девушкой во всем мире. Запахиваю полы чёрного пальто и устремляю взгляд вдаль, улыбаясь, закусив губу, пока в груди теплом разливается воспоминание о нашей первой встрече здесь, спустя несколько лет после выпуска из Хогвартса… *** Разъярённый, я шёл по коридору с неудавшейся важной для меня встречи. Чеканя шаг, бормотал проклятья и не замечал ничего вокруг, однако внезапно на меня кто-то налетел, и я очутился на полу под сопровождение громкого взвизга. Потирая поясницу, сфокусировал взгляд на причине моего приземления и уже готовил гневную тираду, как вдруг слова встали у меня поперёк горла. Прямо напротив сидела Гермиона Джин Грейнджер собственной персоной. Её высокий пучок растрепался, щёки раскраснелись, а сама она собирала разбросанные вокруг документы и сетовала на свою жизнь. Я сглотнул и зажмурился. Мотнул головой, отгоняя возможную галлюцинацию, но гриффиндорка всё ещё была рядом и шарила руками по полу, нащупывая разлетевшуюся макулатуру. Опомнившись, я последовал её примеру и начал собирать вокруг себя бумаги, а затем, нерешительно помявшись, протянул их хозяйке. Она остановилась и хмуро посмотрела на протянутую руку, после перевела взгляд на меня. Бывает ли вообще такое, что внутри всё сразу холодеет и теплеет одновременно? Видимо да. Её большие карие глаза изучали моё лицо, брови сошлись на переносице, а губы в задумчивости слегка вытянуты в трубочку. Она ничуть не изменилась. Я почувствовал, как покраснел. Драко Малфой, какого чёрта? Тут её рот открылся в удивлении, а ладошка потянулась к лицу. Узнала. Это хорошо или плохо? Она такая красивая… Склоняю голову набок и ухмыляюсь. — Грейнджер, — киваю на свою руку, — принимай помощь, пока предлагают. Она молчит ещё пару секунд и откровенно рассматривает меня, осознавая сказанное. Моргнув, обратно надевает серьёзную маску и, чуть подняв подбородок, бросает: — Малфой, — тоже кивает, проводя рукой по волосам, — весьма удивлена, давно не виделись. Чуть улыбается и берёт из моих рук документы. *** Дальше были долгие месяцы извинений, ухаживаний, слов любви, счастья, ссоры, слёзы и крики. Но мы упорно шли к совместному будущему, строя мечты о предстоящей, непременно потрясающей жизни. Мы были счастливы и хотели пронести это чувство сквозь года, чтобы хвастаться перед внуками своей странной историей любви. Хотели вместе путешествовать, встречать закаты и всё делать сообща. Хотели ссориться, а потом мириться. Кричать друг на друга, а потом оказываться в кольце рук в примирительных объятьях. Вспоминаю ее лицо, освещённое лучами раннего солнца, слышу в голове звонкий смех и прокручиваю в голове сотни тёплых моментов. Стоило ли это того? Утвердительно киваю и убираю упавшую на глаза чёлку — стоило, тут даже думать не надо, чёрт возьми, это определенно стоило всех тех воспоминаний, которые теперь хранятся глубоко в моём сердце. Новый порыв ветра проникает под одежду, и я запускаю руки в карманы. Нащупываю какой-то листок и замираю, глядя пустым взглядом в одну точку. Дрожащими руками достаю сложенную в несколько раз бумажку и поднимаю голову к пасмурному небу. Вглядываюсь и ищу, сам не зная чего. — Письмо, — шепчу, выпуская изо рта облачко пара. Последнее, чего мне хотелось — это читать его. Если уж совсем честно, то оно было забыто сразу, как только я покинул пределы палаты. Переношу вес с одной ноги на другую, перебирая бумагу в руках. Нет, я определённо не хочу его читать. Единственное желание сейчас — это возможность находиться рядом с тобой. Оно тяжёлым грузом давит на грудь и заставляет меня чувствовать беспомощность. Так жалко. Уходя, я не хотел никого слышать, слушать, видеть. Не нуждался в утешениях от Уизли и Поттера, а похлопывание по плечу от Забини раздражало. Пэнси рядом не дарила утешения, Дафна мозолила глаза. Всё было не то без тебя, Гермиона. Всё было не то… Хочется чувствовать твоё тепло, упиваться звуком родного голоса, что возбуждённо рассказывает о «невероятном удивительном факте», вычитанном из старой книги. Мне жизненно необходимо прикоснуться к твоим каштановым кудрям, запустить в них руки и взъерошить, а затем бегать по всему дому от разъярённой, но по-прежнему прекрасной, тебя. Стучу каблуком ботинка по полу и стараюсь сдержать слёзы. Какую жизнь я прожил? Существовал на тёмной стороне, помогая Тёмному Лорду. Делал всё, что мне говорили родители и не смел их ослушаться. Поливал желчью всех вокруг, потому что они отличались от меня — были хуже, глупее, наивнее и, конечно, не обладали такой «чистой кровью» и не являлись наследниками известного рода аристократов. Но при ближайшем рассмотрении, кто из нас был хуже? Я — трус, заносчивый индюк, который не видел никого вокруг. Ослеплён собственным превосходством, которого по сути и нет. Что я сделал хорошего? Кому я здесь нужен? Забини существует с Дафной, Пэнси с Роном, Гарри с Джинни. А я? Какую роль в истории играю я? Оставшись сейчас в этом мире, выполнив тем самым желание Грейнджер, стану ли я счастливым бонусом в жизни своих друзей? Упрямо качаю головой — я буду обузой. Осложню им жизнь, буду отравлять их существование своим кислым видом. Меня передёргивает. Гермиона, я так скучаю и люблю тебя, моя милая… — Как же я люблю тебя, — последние слова незаметно слетают с моего языка и растворяются в воздухе. Понимаю, что не сдержал и не сдержу данного тебе «обещания». Вспоминаю о скрещенных за спиной пальцах и вновь обращаюсь к небу: — Думаешь, мне стыдно? — усиленно мотаю головой. — Нет. Ни капельки. Гораздо большей ложью было бы давать тебе гарантию на то, что я буду беззаботен и счастлив, возможно, даже с другой девушкой. — Ты этого хочешь? — я псих, раз говорю с облаками. — Серьёзно, Грейнджер? Хочешь, чтобы я был счастлив здесь, без тебя? — кричу что есть силы. Со злостью пинаю воздух, а порыв ветра выбивает из моих рук лист бумаги. — Вот дерьмо! — резво хватаюсь за него и с облегчением прижимаю к груди, — Хорошо, Гермиона, я понял, что его надо прочесть. Примирительно киваю и смотрю на бумагу. Но, в самом деле, я не хочу этого! А что если в нём ты пишешь о том, что я смогу жить без тебя? Не смогу, я клянусь тебе. Вдруг думаешь, что забуду тебя? Бред. Это невозможно. Быть может, в твою голову пришла мысль и о том, что я смогу впустить в своё сердце кого-то ещё? Никогда и никого, обещаю. На этот раз без скрещивания пальцев и абсолютно искренне. Надеюсь, ты понимаешь, что я не сдержу той клятвы. Не дождёшься. Принимаю окончательное решение и судорожно разворачиваю письмо. — Ликуй, твоя воля исполнена, — усмехаюсь и трясу листочком в воздухе, но уже более аккуратно. Обращаю взгляд на знакомый и родной почерк, который выглядит немного неаккуратно из-за очевидной спешки. Вспоминаю, как усердно ты выводишь каждую букву и формируешь их в слова, не оставляя на бумаге свободного места — всё должно быть заполнено важным материалом. Глажу пальцами каждую строчку. Собираюсь с духом и приступаю к чтению: У тебя всё получится, Драко Малфой, ты только живи, я прошу тебя, не умирай, продолжай встречать рассветы и наслаждаться жизнью за нас двоих. Это единственное моё желание. Я хочу, чтобы ты жил дальше. — Чёрт…— зря я всё это начал, потому что теперь снова чувствую влагу на щеках и не могу, да и не хочу, останавливать её. Весьма забавно стоять на крыше, чтобы совершить один шаг в пустоту, и читать, как твоя единственная любовь просит жить дальше. А как? Разве можно жить дальше без тебя, глупая ведьма? Нельзя. Осознание беспомощности и безвыходности накатывает с новой силой, и я вытираю тыльной стороной ладони глаза. В поисках выхода из этой ситуации я пришёл сюда, но вряд ли моё решение понравится другим. Хотя кому, какое дело? Какое мне до этого дело? Я эгоист, свою жизнь строю сам, так почему должен думать о чувствах других? Единственная, чьи чувства меня заботили, мертва. Мне мерзко от себя, но я возвращаюсь к чтению: Я планировала это письмо, но не думала, что придётся писать его так рано. После твоего ухода Эльза рассказала мне всю правду: сколько мне осталось, и что дела совсем плохи. Солгу, если скажу, что я приняла это стойко и осталась равнодушной. Меня охватила паника от осознания того, что я не смогу проститься с тобой, друзьями. Поэтому я пишу всё это в спешке — мне многое хочется сказать и надеюсь, ты поймёшь меня. Итак, во-первых, когда меня не станет (так дико писать это, на самом деле) я очень хочу, чтобы ты был оставался сильным и обрёл своё счастье. Как предсказуемо, я знал, что ты будешь просить именно об этом. Замечаю мокрые капли на пергаменте и поднимаю голову вверх — идёт дождь. Улыбаюсь и продолжаю изучать последнюю просьбу Грейнджер: К сожалению, не всё решается в нашем мире магией, и я утешаю себя мыслью о том, что совсем скоро я просто засну крепким и долгим сном… Но ты, Драко Люциус Малфой — любовь всей моей жизни, будешь жить дальше и помни, что я всегда буду рядом. Буду оберегать тебя и твоих будущих детей. Честно, я не знаю, сказала ли тебе Паркинсон, но она беременна. Издаю истерический смешок и представляю лучшую подругу в роли матери. Интересно, их с Уизелом дети будут рыжими? В любом случае, Пэнси не глупая и будет самой прекрасной матерью. Передай Пэнси, что мне искренне жаль. Я действительно хотела бы разделить с ней эти счастливые мгновения и увидеть их с Роном малыша. Что касается самого Рона, скажи ему, что я люблю и рада за него, но пускай теперь он перестанет быть болваном и образумится. Ещё, кстати, мне приснился сон про Гарри и Джинни. Кажется, у них будут ещё двое детей, представляешь? О, и ещё! Передай бестолковому Блейзу от меня подзатыльник и посоветуй ему наконец сделать предложение Дафне, потому что они созданы друг для друга. Капли дождя падают с кончиков мокрых волос, а я улыбаюсь, как дурак, глядя на кусок бумаги. Гермиона, ты так и не узнала, что Забини уже сделал это. Я вечно буду любить тебя, Драко. Ты только отпусти меня, милый, прошу. Делаю резкий вдох и закашливаюсь от пронзающего ледяного воздуха. Закрываю глаза и медленно выдыхаю. Больно. Но это лучше, чем ничего. Слёзы текут по щекам, а я не в силах остановить их. Да и надо ли? Дура, какая же ты дура! Как ты не понимаешь, что мои чувства слишком велики, чтобы так просто отпустить тебя и забыться в объятьях другого человека, а уж тем более, обрести с ним искреннее счастье. Это будет лицемерием по отношению ко всем. Я последний раз пробегаю глазами по строкам и решительно разрываю письмо. Слежу за улетающими кусочками бумаги — никому вовсе необязательно знать, что я прочёл. Буду эгоистом до конца, письмо лишь моё. Плотнее надеваю то самое обручальное кольцо на палец, чтобы не спало, и подхожу к самому краю крыши. Сердце бешено бьётся, предо мной стоит выбор: Сделать шаг назад — уйти с края, крепко встав на крышу, выдохнуть и попытаться через огромное количество препятствий жить дальше. Завести семью, продолжить род Малфоев и осуществить мечты Гермионы. Или Сделать шаг вперёд — снова быть с ней вместе и обрести вечный покой. Что выбрать? Каким путем пойти? Выбор слишком очевиден, а я слишком предсказуем. Я закрываю глаза и делаю шаг . . . . . . . . . . . . . . . Шаг вперед. . . . . . . . . . . . . . . . Шаг к ней.