NOON

      Не выдающееся изысканной архитектурой здание с какой-то характерной маркировкой пикает автоматическими дверями и выпускает своего посетителя. Тот, немного дезориентровано повертев головой, замечает безопасный пешеходный переход и направляется к нему. Правила дорожного движения никто не отменял. Это Сун Кымён помнит чётко. В отличии от всего остального.       В учреждении, оставленном за спиной, его долго и муторно консультировали насчёт собственного недуга. Возможно, уже не в первый раз, любое предположение имеет шанс на существование. Правда, название болезни парень благополучно забыл. Или сложный, медицинский термин вообще не называли. Пятьдесят на пятьдесят, хоть монетку подкидывай.       Что молодой человек осознаёт прочно в силу своего положения: его память - как дырявое решето. Мало того, что и так не кастрюля или бочка, а сетчатое, пропускающее всё через себя изделие, к нему неутешительный плюс - прорехи. Пустоты, сквозь которые постоянно норовит вывалиться что-то несомненно важное. Названия, лица, люди... Даже время, его вещественное обозначение и восприятие периодически подводят.       Актуальные даты не хотят ложиться на внутренний календарь - его попросту нет. Аналогично совсем не тикают биологические часы. Сун как член племени только эволюционировавших австралопитеков. Те подбородок отрастили, пользу в палках-копалках нашли, но вот измерение продолжительности жизни - скилл пока не прокачанный. Поэтому сложно уследить за событиями, если они ни в какие рамки вписаться не могут, и в мысленную картотеку по порядку выстроиться не способны.       Кымёну добрые дядечки-доктора вдолбили имя, успокоили тем, что физические умения из повседневного обихода мозг, почему-то, терять отказывается, пообещали, что скоро - ещё одно бесформенное и растяжимое понятие - барахлящая высшая психическая функция немного пофиксится. А при самой большой удаче окончательно придёт в норму.       Он, конечно же, половину из лекции лечащего врача уже посеял где-то в свободном информационном пространстве за пределами черепного процессора, но, хотя бы, уцепился за оптимистичный прогноз. И чуть-чуть устаканился в личной, слишком хаотичной вселенной. Например, рассудок выделил первую ясную цель - утолить голод в ближайшей кафешке.       Почему не поискать место более комфортабельное или дорогое? С позиционированием себя на местности тоже присутствуют небольшие трудности. Пусть и денег, как оказалось, у топографического удота не мало. Откуда они - вопрос, который стоит задать себе после того, как решатся более насущные. По одной задаче за раз, пожалуйста, разум старается на пределе своего потенциала.       Тесная забегаловка встречает заливистым дверным колокольчиком и запахом пережаренного картофеля. Столиков в ней всего три, и те слитой широтой впечатаны в окна на манер барной стойки. На одном её конце неторопливо потягивает колу скучающий незнакомец. Для сеянного-рассеянного, по идее, все единицы человечества - незнакомцы, но в конкретной ситуации этот незнакомее прочих.       Довольно стремительно и весьма профессионально сделав и забрав заказ у доброжелательного парнишки, на чьём бейджике красуется "Новичок", Кым занимает дальний от другого любителя фаст-фуда стул и принимается за уминание свежеслепленного бургера. Он доходит внушительными укусами почти до середины, когда правое пространство шевелится и движется к нему тем самым "соседом".       Ноунейм залазит на рядом расположенный табурет с жалкой имитацией спинки и открыто улыбается, когда на него воззряются недоверчиво-испуганные глаза. Сун не особо уверен, был ли он душой компании и владел ли хорошо развитой социальной коммуникацией, но предпочитает чужаков избегать и сторониться.       - Привет, - отменяет тишину негромкий голос.       В сражении между нежеланием вести диалог и типичной вежливостью выигрывает вторая, поэтому половина булочки с котлетой, солёными огурцами и салатом возвращается на тарелку, а её едок отвечает:       - Привет.       Парню хочется сварливо спросить, что иноземцы делают на его болоте, и за каким хреном вообще к нему подсели, но он ждёт, когда нарушитель спокойствия сам огласит свои намерения.       - Надеюсь, ты не против разговора?       Отлично, значит ради чесания языком. Самая бесполезная причина. Кымён пустой болтовнёй тяготится, ну раз уж отозвался, то придётся:       - Нет, но я не очень подхожу на роль собеседника. Память не к чёрту.       - Ну, это ничего. Имя-то хоть своё знаешь? - снисходительно и мягко фыркает незнакомец.       - Сун Кымён.       - Хм, достаточно интересное. А меня зовут Ван Кэджи.       - Не обещаю, что запомню.       - Не обещай, - с шутливой грустью соглашается инициатор диалога.       Оба парня, обменявшись первоочерёдными данными, замолкают. Сун рассчитывает продолжить трапезу, но задумавшийся сосед вновь активизируется:       - Ты сказал, проблемы с памятью? Серьёзные?       - Да не совсем. Всё, что касается навыков самообслуживания и бытовой рутины в целости и сохранности. А вот взаимодействие с обществом и временем страдает, - вдаваться в подробности своего состояния перед случайным слушателем - ну такое себе, поэтому освещается далеко не весь перечень сложностей.       - Сочувствую, - слишком проникновенно произносит Кэ. - У тебя хоть есть кто-то близкий? Чтобы помощь оказать или поддержку?       - Нет.       - Но ведь были?       От чужого восклицания Кымён морщится: незапланированные психоанализы и копания в его сумбурно-печальной судьбе абсолютно не то, на что он любит натыкаться. Быть объектом жалости и сожалений - жутко уязвимое и раздражающее чувство:       - Возможно.       - Но ты и их забыл... - догадывается поражённый шёпот.       Ван выглядит чересчур озабоченным и поникшим. Вынужденный респондент непроизвольно ощущает вину за то, что новый знакомый потерял сияющее выражение лица. Он тонет в неловкости и спешит подправить свою историю, сгладив углы:       - На самом деле, я напрочь не забыл лишь одного своего друга. Точнее, убеждён, что он был. Мы познакомились в необычных обстоятельствах и не сразу, но наладили контакт. Вместе дурачились, спорили, веселились. Он был моей опорой и всегда находил нужные слова. Правда, сейчас не повторю ни единого. Я уверен, что у него была очаровательная улыбка. Но его внешний вид, манеру речи, смех - не могу в сознании откопать. Кромешное ни-че-го, - слабое превращение тоскливой исповеди в менее угнетающую.       - Наверное, он был замечательным, - Кэ ободряюще кивает, подкрепляя неровную интонацию.       Странную беседу под шумок наблюдает любопытный кассир, пока в помещение не врывается трое визгливо щебечущих девушек, требующих с пацана молочные коктейли. Тому приходится запускать дико жужжащий блендер, подчистую сжирающий другие звуки. Так, наверняка, важный пласт разговора странных посетителей он пропускает, а когда надоедливые клиентки, наконец, отчаливают, парни начинают собираться.       - Дать тебе мой номер? Мне говорили, что я неплохо умею поддерживать, - предлагает Ван, задвигая стулья, освобождённые ими.       Сун, отчего-то действительно словивший лёгкую симпатию к "шестидесятиминутному товарищу" извинительно пожимает плечами:       - Вполне возможно, я через несколько часов и понятия не буду иметь, что у меня состоялась занимательная встреча. И даже в толк не возьму, чей телефон записан в контактах.       - Ну тогда дай свой, и я сам о себе напомню.       - Так тоже вряд ли сработает.       - Не упрямься и не вредничай. Я, если ты не заметил, довольно настырный.       - Хорошо, - машет метафорическим белым флагом Кым и протягивает справочную карточку, пачку которых ему выдали доктора. На них напечатаны основные сведения о личности пациента.       Покрутив картонку в пальцах, Ван хмыкает и выходит за собеседником на улицу.       - Мне, вроде бы, туда - указывает вниз по тротуару Сун.       - А мне в обратную сторону, - с сожалением вздыхает его визави. - Ещё увидимся! - машет он рукой.       - Может быть, - зеркалит жест амнезист и отворачивается. Ничего в его жизни нельзя стопроцентно гарантировать.

◄◄ ►►

      Весь этаж, а не только квартирный эпицентр преступления оцепили. В старое здание посреди прежде спокойного района никогда не наведывалось столько гостей. Немногочисленные жильцы, на всякий случай, заперлись по своим убежищам, дабы с шумными полицейскими не сталкиваться.       Десятиэтажный дом, ввиду отдалённости от центра города, был населён примерно на половину. Поэтому единственная худосочная бабулька, которой не посчастливилось иметь жилплощадь возле засветившегося в криминальном плане места, испуганно открестилась от прибывшей команды и позволила без вопросов заклеить пролёт жёлто-чёрной лентой. По его жалким четырём квадратным метрам то и дело сновали туда-сюда суровые мужчины в официальной форме с жетонами на груди, мелькал белым халатом судмедэксперт.       Запертую дверь давно уже вскрыли, а территорию за ней излиновал не один десяток подошв. Поначалу на анонимный вызов приехал только участковый. После, когда он проник в помещение и обнаружил его владельца в противоположном от живого состоянии, пришлось приглашать целую бригаду специалистов.       С первого, некритичного взгляда в печальной однушке произошло самоубийство. Но вот его детали немного выбивались из определения "обычное". Почивший, молодой парень был найден в ванной. Он в расслабленной, сидячей позе располагался у свободной от мебели стены, а рядом, на грязно-белой плитке страшными, подсохшими мазками кричало бордовое послание:       Из этой жизни путь лежит один,       Его пройдёт душа, покинув тело.       Как феникс, я останусь невредим.       Я рядом, посмотри, закончи дело.       В последней строке буквы плясали и отличались размашистостью напополам с недостаточным нажатием. Вероятно, свой прощальный, шизанутый стих суицидник ваял на конечных, истекающих минутах, поэтому завершение слабеющая рука запорола.       Чернилами он пользовался личными - запястье левой руки исполосовал отброшенный на пол канцелярский нож, а указательный палец правой искренне каялся в содеянном - на нём запеклась кровь.       Казалось бы, всё выглядело как немного сумасшедшая, самостоятельно учинённая смерть, но внимательный работник правопорядка, а потом и приехавшие по зову коллеги заметили несостыковку: потеря алой жидкости была относительно небольшой. Ей, похоже, не стремились дать полноценный выход, а применили лишь в качестве краски.       У безвольно лежащей на бедре конечности вытекшая лужица имела чересчур скудный размер. По джинсам пятнали впитавшиеся кляксы капель, но даже при условии суммирования всех следов, включая настенные, они не набирали тотальный дефицит для организма.       Судмедэксперт, изучивший труп с помощью первичных процедур, насильственных показателей не задокументировал. Более тщательный осмотр и вскрытие реализовать можно было только в надлежащей организации - лаборатории морга, но уже по полученным данным вырисовывались аномалии.       В основной комнате на столе полицмены узрели пару кусков пиццы в коробке, и самым странным являлось то, что никаких отпечатков на ней отыскать не удалось. Кто-то выпечку ел, но по отсутствию материальных маркеров можно было подумать на какое-нибудь голодное привидение.       Так же, в данной ситуации обозначалось второе лицо - курьер. Его детективный отдел рассчитывал вычислить по номеру службы доставки, как только группа вернётся в офис. Телефон умершего, лежащий там же, около картонного кейса, оперативники проверили сразу, сняв дактелоскопические материалы и проанализировав историю вызовов. Все набранные контакты датировались вчерашним днём, и никакого заказа не наблюдалось.       Ноутбук, за которым, судя по всему, сидел покойный, без подсоединённой зарядки погас и отрубился. Его упаковали в герметичный пакет и добавили к остальным вещественным доказательствам. Тот же сварливый мужчина в халате установил приблизительное время смерти - в промежутке четырёх часов до прибытия следователей. Логично, что электронный прибор без подпитки гостей не дождался.       На этом признаки преступления ограничивались. По выстланным древним ламинатом полам чужие ботиночные улики не проштамповались, пальцевые оттиски на поверхностях соответствовали одному человеку и, вероятно, непосредственному хозяину квартиры. Однако, у команды создалось обоюдное впечатление: в помещении самоубийца пребывал не в одиночестве. И самоубийца ли - статус до сих пор прорастал и цвёл подозрениями.       Хмурый, немногословный инспектор через полтора часа после усиленной, суетливой работы разогнал второстепенных персонажей, остановив лишь ворчливого медика. Мин Юнги откровенно не терпел лишнее копошение вокруг, отвлекающее от размышлений. Потирая гудящий лоб с пролёгшей под высветленной чёлкой, горизонтальной морщинкой, он пыхтел в повторяющиеся гудки из динамика смартфона. Наконец, слуха достиг знакомый голос:       - Да, босс?       - Просил же не называть меня так, бесит. Ты где свою дурную башку носишь?       - Попал в небольшую пробку, но я уже почти пришёл, - весело информировали задорные нотки.       Рядом с левым плечом вдруг возник недовольный коронер:       - А без этого чудилы никак нельзя? Опять начнёт тут бродить и хернёй страдать, - преклонных лет патологоанатом восторга от зелёного сопляка не испытывал, выражаясь достаточно резко.       - Рот свой замолчи, пожалуйста, - елейным тоном прозвучала мимо трубки просьба. - Он, вообще-то, мой помощник, и имеет полное право участвовать в расследовании.       Из отодвинутого от уха телефона донеслось:       - Передай мистеру Бао, что, во-первых, я - не дрожжи, поэтому не брожу, а хожу. Во-вторых, я тоже уважаю его, как незаменимого члена нашего отдела. Хён, защитный костюм нужно будет надевать?       - Нет, сегодня решили обойтись без маскарада, чтобы местных жителей инфарктами не баловать.       - Отлично, я внизу. Какой этаж?       На чужую бодрость беловолосый детектив лишь устало вздохнул:       - Мне бы столько энергии. Поднимайся пешком на шестой, лифт сломан. И давай уже быстрее, Чонгук, без того опоздал прилично.       - Не бурчи, дед. Ваш жмурик, который dead, точно никуда не убежит, - хохотнули с другого конца вызова и отключились.       Спортивный, двадцатичетырёхлетний юноша, перескакивая через две ступеньки за раз, добрался до цели очень стремительно. У открытой настежь двери его встретил руководитель, приподнимая оградительную ленту:       - Вещдоки уже повезли в отделение, там с ними ознакомишься. Пока попытайся что-нибудь здесь откопать. Как умеешь, - окончание фразы Мин иллюстрировал намекающим, красноречивым взглядом.       - Понял, - кивнул Чон и прошмыгнул в квартиру.       Медленно шагающего парня заметил судмедэксперт:       - О, король шаманов соизволил явиться! Где бубен, благовония, чётки? Или сегодня шоу Интуиция и никакого мошенничества?       - А можно мне без компании прогуляться?       Зашедший вторым Юнги хмыкнул и указал Бао рукой на проём.       - Балаган какой-то, - безмолвный приказ старшего по званию мужчина с неохотой выполнил.       Замерев у порога и оперевшись лопатками о стену, инспектор молча мониторил передвижения младшего коллеги. Тот ступал осторожно, задерживаясь возле предметов интерьера и невесомо касаясь их пальцами. Иногда обсидиановые глаза прикрывались, а губы очерчивали неслышимые слова. Изредка они, всё же, обретали звук, и брюнет словно огрызался в пустоту и сердито шикал на неё.       - Не густо... - спустя пятнадцать минут изрёк он, обследовав весь периметр. - Но вы не зря подозревали преступный умысел. Жертва, несомненно, была не одна.       Оживившись, криминалист отлепился от обклеенного обоями бетона:       - Уверен? А если поконкретнее?       - Ну, в ванной сплошной, бессвязный сумбур. Из-за учинённого там безумия, наверное. А тут, в комнате есть нечто занимательное. Правда, не совсем осознаю, каким боком сюда адского пса приплели...       - Кого-кого? - хрипло крякнул Мин.       - Цербера. Не могу слёту определить, существенна эта деталь или нет, так что отправим её до поры до времени к ворону и письменному столу. В категорию "не имею ни малейшего понятия".       - А по-человечески можно изъясняться? Мне твой чонгуковский ещё долго учить.       На смущённое ворчание парень невинно улыбнулся и перевёл:       - В целом, убеждён я в следующем: нашему суициднику суициднуться помогли. Каким образом - вопрос актуальный. Надеюсь, изъятые вещи прольют больше света на это дело.       - Может, по поводу стиха есть мысли?       - Рифма и ритм соблюдены, - видя чужое закатывание глаз, Гук перестал шутить. - Смысл и посыл, по ощущению, слегка сектанские и попахивают слепой верой. Слушать его я не стал - как правило, подобное никакого скрытого контекста не содержит.       - Действительно маловато, - подтвердил Юн и направился к выходу. - Но и на том спасибо, подтвердили, хотя бы, что приставку "само" нужно отмести. Поехали в участок, ребята погрузят тело и без нас тут приберут.       Младший послушно потопал за начальником и покинул помещение. По привычке он ухватился за ручку распахнутой двери, когда рядом раздался скрипучий голос Бао:       - Ну как, озарение шандарахнуло по твоей священной макушке?       - Ой, заткнись, а! Нахрена мне эта информация? - скривился брюнет, не глядя на коронера.       - Тебя, пока там в Чародеек играл, повысить успели что ли? Как с сонбэ разговариваешь?!       - П-простите, я не вам, - опешил от гневного вопля сфокусировавшийся на эксперте Чон и быстрее посеменил догонять Мина.       - И впредь от курицы-наседки не отставай, а то борзеть без неё начинаешь, - крик ударился о спину юноши.       Поровнявшемуся с ним напарнику, заставший позорную сцену хён бросил:       - Эта старуха Шапокляк всегда такой была, не бери в голову.       - Да уж, мне по душе больше мирные, ворчливые дедульки, - признался помощник и схлопотал наставнический подзатыльник.       Заняв излюбленное переднее пассажирское сидение возле плюхнувшегося на водительское Юнги, Гук пристегнулся и принялся ждать, когда босс закончит копошения и заведёт мотор. Тот, на автомате проворачивая ключ и выжимая сцепление, зыркнул на наручные часы и охнул:       - Как-то я за временем и не уследил, поздновато уже обратно в офис тащиться.       Брюнет вынул из кармана толстовки смартфон и глянул на экран блокировки. Заставка высветилась девятью вечера.       - А расследование?       - До завтра потерпит.       - Тогда, может, до дома меня подбросишь?       - Не слишком ли вы, сударь, обнаглели?       Не чувствуя даже отголосков стыда или смирения перед собственным шефом, а в рутинной жизни - хёном и другом, парень блеснул хитрыми агатами:       - У меня вчерашний пибимпап в холодильнике. И я настолько щедр, что вполне способен им поделиться.       - Едой шантажировать нечестно! - не отвлекаясь от дороги, возмутился старший. - И я бы с удовольствием поддался на вкусное манипулирование, но не хочу сталкиваться с человеком дождя у тебя в квартире.       - Сегодня четверг, а мой брат гостит у меня по средам, пятницам и воскресеньям, запомни уже, наконец. И Хоби - не герой фильма Дастин Хоффман. Сколько раз повторять?       На секунду повернувшись к профырчавшему коллеге, Мин окинул его беспокойным взором:       - Да знаю я, но всё равно не стану в твою берлогу заваливаться. День был выматывающим, срочно нужен отдых и родная постелька. Сам-то ты как не устаёшь? Смены ненормированные истощают, так ещё и обузу себе нашёл.       - Только снова не начинай. Он не обуза, а моя семья.       - Весьма фиговенькая.       На такой комментарий чужие чёрные омуты загустели мазутными чернилами:       - Какая есть. Ладно, если не домой, то вези к отделению, на своих двоих оттуда допрусь.       - Чтобы тебя по пути НЛО арендовало?       - Ты опять свои лекарства забыл выпить, хён? - съёрничал Чон, подстрекаемый слабой обидой на нелестные эпитеты в сторону его родственника.       - Если бы какие-нибудь пилюльки помогали защищаться от инопланетян, то я с радостью бы каждое утро их глотал, - без доли шутки произнёс инспектор.       - Как тебя с такими прибабахами и теориями заговора в важное звание возвели? До сих пор не понимаю...       - Общество плоской земли, иллюминанты и поклоняющиеся великому Ктулху - теории заговора, а Зона пятьдесят один - это тебе не Старбакс. Там страшные вещи творятся.       Брюнет замахал руками, наученный прошлыми стычками: если с россказнями блондина спорить, до добра подобные дебаты не доведут. Тот примет режим боевой машины "засыплю недоказуемыми фактами до накренения твоей башни и одержу победу".       - Хорошо-хорошо, рули по любому маршруту. Только давай сигналку врубим? Так же веселее!       - Я, видимо, пропустил тот момент, когда начал на служебном автомобиле детсадовцев катать. Слишком жирно тебе с мигалками будет.       - Ну ты и зануда! - пробурчал юноша, затылком удобно укладываясь на подголовник.       - Должен же хоть один в нашем тандеме отвечать за серьёзные щи. Ведь тебя только заведующим баллоном с веселящим газом назначить можно.       - И это я слышу от человека, натурально верящего в пришельцев...       - Не верящего, а на личном опыте испытавшего близкий контакт.       - Как тебе угодно, господин-уфолог, - фраза увенчалась глубоким зевком, и антрацитовые глаза, затяжно моргавшие, совсем закрылись.       Вздрогнул и очнулся Чонгук от ощутимого потряхивания за плечо. С дрёмным осадком сонный взор скользнул за стекло: знакомая улица горела фонарями и родное, семиэтажное здание подмигивало окнами.       - Ползи к себе в жилище, муравьишка. А то солнышко скроется - муравейник закроется.       - Доставил всё-таки. Спасиииибо, хён! - без лишнего стеснения растерявшегося детектива загребли в обнимашки.       - Ну всё, пиздуй уже отсюда. Ты очень помог сегодня, плодотворно потрудился, молодец, - неуклюже похвалил старший и мягко отцепил донсена от себя. - Не опаздывай завтра, на нас с этим новым делом запарок много свалится.       - Понято-принято, кэп! - шутливо поклонился вылезший из машины Гук и вприпрыжку понёсся к подъезду.