NOON

      Воскресное утро свежее и безоблачное. Рассветный кадмий красит шапки высоток в бодро-подсолнуший оттенок, бликуя по отражающим лучи стёклам. Дышится свободно и как-то отчаянно радостно.       Кым уже пару десятков минут сидит в небольшом сквере возле знакомой клиники, пытаясь уместить то, что в голову нагрянуло гигантским комом, скатившимся не меньше, чем с Гималаев. Курс его процедур буквально сегодня подошёл к завершению, и юноша уже не ждал чего-то сверхневероятного. Путаницу и провалы в памяти удалось предотвратить, ощущение временной линии тоже восстановилось. Огромный пласт воспоминаний так и таился где-то, спрятавшись от агрессивно-безжалостной сыворотки, но хён уверил, что успехи уже значительные, это похвально.       Сун друга послушался и сам себе внушил, что идеальной реабилитации достичь невозможно - надо ценить то, что мозг перестал петлять в датах и событиях. Он планировал душевно поблагодарить врачей после финального посещения, подремав в специальном шлеме, стимулирующем нервные центры коры полушарий, чисто для профилактики. Однако, последний визит преподнес сюрприз...       Взрывная мигрень, вместо лёгкого покалывания. Кровь из носа, брызнувшая на толстовку, которую пришлось потом снять. Переполошенные доктора, суетящиеся вокруг дезориентированного пациента. На внутренней стороне век удивительно чёткий диафильм на стремительной перемотке. Отдельные кадры не разобрать, но красной нитью через них - янтарные глаза-полумесяцы, щемящая грудь улыбка, копна пшеничных колосьев и заразительный смех.       Отрезвляющий запах нашатыря, и дико яркое осознание: Сун Кымён - лишь ширма. Ван Кэджи - тоже. А упущенная, забытая напрочь истина: Чон Чонгук и Пак Чимин.       Брюнет немножко замёрз в пальто и футболке под ним на осеннем воздухе, но дрожит явно не от холода. Затормозивший калейдоскоп картинок разум внимательно изучает одну из них: приглушённый свет, перепуганное лицо, повисшие на подбородке, блестящие капельки. В ушах срывающиеся фразы и собственное обещание. Именно то, которое не словами, но чувством и обетом задержалось в сердце, не проиграв фатальному стиранию. Неужели он его только что выполнил? Нашёл, наконец?       Медики показывали Гуку статистику результатов других клиентов: кому-то терапия возвращала утерянное сразу, кто-то овладевал только малой частью своего прошлого. Его же успокаивали тем, что если функционал памяти обновлён, то рано или поздно хранилище возместит утраченную информацию. Никто не подозревал, что это случится так экстренно и скоро.       Не способный вылезти из внутренних смятения, боли и вины, странно приправленных искренним ликованием от того, что такое нужное и сокровенное снова с ним, Чон в тотальной беспомощности разглядывает пальцы, нервно теребящие рукава.       На Юнги столько хлопот свалилось из-за пострадавшего от амнезии донсена... Рассказывать ему о том, что теперь юноша знает своё имя и имя человека, на которого Мин ужасно злится до сих пор? Помнит причину своего героически тупого поступка и тяжёлые последствия, отразившиеся на всех, даже на Джине и Намджуне?       Чимин приходил к нему - значит, он не выкинул бесполезного идиота из своей жизни? Пак в безопасности, им больше не интересуется разведка? Сильно ли он рисковал, обнаружив себя и встретившись с бывшим соседом? Ему всё ещё нужен дурацкий, проблемный, безработный пацан?       Судебный процесс длился полтора месяца - за это количество суток можно было и вправду начать всё с чистого листа где-нибудь в Пусане, оставив сомнительные обстоятельства за спиной. Почему курьер не сделал этого, когда лично видел, как приговор бессовестным препаратом бежал по трубочкам в вену, разгоняясь пульсом по организму и отрезая любые связи, даже с самым дорогим? Разве тогда он присутствовал возле палаты не чтобы попрощаться?       Мысли, атакующие антрацитовую макушку, словно стая голодных стервятников, перебивает чей-то оклик: агатовое внимание направляется к его автору и врезается в приближающийся силуэт. Волшебная, удачная возможность задать тревожащие вопросы непосредственно их объекту.       Парень торопливо преодолевает расстояние и преувеличенно простодушно плюхается рядом с окаменевшим брюнетом:       - Привет! Я решил сократить путь и навязаться не с помощью телефонного звонка, а персонально, - весело сообщает он, чутко наблюдая за реакцией.       Чонгука хватает на короткое, поражённое:       - Привет, - голос хрипит, а всё тело прошивает нервный озноб.       - Плохая память - это не повод пренебрегать здоровьем. Простудишься же! - маленькие руки снимают согревавший шею, кашемировый шарф и наматывают на несопротивляющийся воротник.       Круглые, ошарашенные ониксы молчаливо пялятся на оторопевшего русоволосого, вызывая у него неутешительные догадки:       - Не помнишь? Совсем? - пальцы прекращают приглаживать клетчатую ткань на чужих плечах, и весь облик их хозяина заметно грустнеет, выцветая и неуклюже отодвигаясь. - Мы познакомились неделю назад, в кафе. Я - Кэдж...       - Чимин?       Немой шок перескакивает с одной жертвы на вторую: все черты на физиономии затмевают изумлённые, практически не моргающие полнолуния, словно медовый спутник зеркалят два колодца. Глубина у них неизмеримая, а где-то у дна плавает одинокий, белый кит, однажды узревший нереально звёздную ночь и впредь ужасно по ней тоскующий.       - Привет, - с совершенно иной, тёплой интонацией зажигается кроткой улыбкой юноша.       - Ты...? - местоимение обволакивается тихим всхлипом, и правая ладошка с силой прижимается к губам.       - Да, я.       Чайные чашки еле-еле ограждают жидкую соль от позорного полноводья:       - Но как же...?       - Обещал ведь, - фыркает брюнет и первым проливается неспособной задержаться на ресницах влагой.       В следующую секунду его чуть не роняют со скамейки импульсивные, мощные обнимашки, сгребающие целеустремлённо, как бульдозер. Рёбра сдавливают до такой степени, что кажется, лёгким не вдохнуть, но счастливый смех всё равно рассыпается паром, застревая в соломенном затылке.       - Боже, Чонгукки, я безумно скучал! - шёпот сквозит гремучей смесью эмоций, готовый мгновенно трансформироваться в крик, чтобы услышала вся планета. - Ты у меня такой умничка! Безрассудный, но фантастически смелый! Я после того, как стало известно, что ты натворил, дико злился, хотел вытащить из-за решётки и дурь хорошенько вытрясти, а потом понял, что это ерунда. Обида моя, гнев... Не важны. Важен ты! У меня не получилось сказать этого ни в комнате для свиданий, ни в клинике, но я горжусь тобой. Всем, что ты сделал. В том числе, ради меня. Я так взволнован, что говорить не могу!       - Но ты говоришь! - смущённо бурчит Чон и жмётся ближе.       - Кое-кто раньше признавался, что не доверяет объятиям. А теперь нагло ими пользуется, пряча от меня свою мордашку, - Пак хихикает, пытаясь чуть-чуть отстраниться, чтобы поймать любимый взор.       Припаявшийся к нему младший не позволяет, железно сцепив конечности на лопатках:       - Чимин~а-а! Зато ты должен почувствовать стук моего сердца. Потому отпускать нельзя.       - Я и не отпущу. Никогда, - звучит убеждённо и обеззараживающе честно.

◄◄ ■ ▶II ►►

      - Придумай мне хоть одну причину, по которой я не могу скинуть тебя с седьмого этажа прямо сейчас, - пугающе низко рычит инспектор, сверля в невинном лбу внушительную дыру.       Планируя как обычно навестить донсена после смены, Мин ни в одном из миллиона вариантов развития событий не представлял подобный: в квартире с Мелким очутился тот, кого он мечтал собственноручно закопать.       - Хён, давай, ты угомонишься, и я тебе всё объясню, - юноша встаёт между напрягшимся за кухонным столом гостем и разъярённо надвигавшимся из коридора блондином.       - Бери вилку! Я не бью безоружных! Бери вилку, сука, и защищайся! - пышущий угрозой лисий взгляд не шутит.       - Юнги!       - Гу, с тобой я тоже побеседую, но позже, - не просто кошка, а рысь не сводит хищный прицел с жертвы.       - Я говорил, что пластырь с лапы пса нужно сдирать быстро и чтобы не покусал? Я ошибся... - неуклюже хохочет Пак.       - Ты меня собакой сутулой назвал, или у тебя закончилась пробная версия инстинкта самосохранения?       - Ну насчёт собаки не уверен, а вот сутулость и правда есть...       - Так, блять, успокоились! И оба за мной! - рявкает брюнет, удаляясь в гостиную. Обескураженные зачинщик конфликта и огрызающийся некстати оппонент угрюмо плетутся следом.       - Мы общаемся уже три недели, хён, с того самого раза, когда я всё вспомнил.       Детектив возмущённо сопит на друга, выпаливая рассерженное:       - Замечательно! Подстава в кубе! Почему я не в курсе этого предательства?       - Потому, что я вернул себе самое драгоценное не для того, чтобы погибнуть от кары шизанутого папаши в тот же час, - скромно отвечает Чимин.       - И где ты его прятал? Под кроватью? В шкафу? Запихнул в Нарнию, чтобы он среди ёлок затерялся?       - Нет. Хватило элементарных осторожности и изобретательности, - мягкий голос звучит примирительно.       - А, может, кто-то просто хватку и бдительность на одном из заданий обронил, назад так и не подобрав? - добавляет ехидно пшеничноволосый камикадзе.       Чон качает головой:       - Ты нам не помогаешь!       - Нам?! - Мин попеременно смотрит на двух симметрично замявшихся, порозовевших "первоклашек". - Ах, как я мог забыть про балконное откровение! Мой донсен - влюблённый валенок, а у тебя какие оправдания? - палец тычет в сторону Пака.       - Абсолютно такие же! - отважно заявляет тот, ласково купая в мёде скользнувшую по нему, чёрную смородину.       - Значит, пристрелить тебя по-тихому не выйдет?       - Тогда уж сразу обоих, - широко улыбается старшему Чонгук, замечая, что тот немного оттаял и свыкся. - Чтобы на надгробии написали: "Жили не долго, но счастливо и умерли в один день".       - Ой, да иди ты, Джульетта недоделанная! - ворчит оперативник уже без прежней враждебности.

◄◄ ■ ▶II ►►

      - Как это его увезли в Германию?! Кто разрешил? - юноша расстроенно гундит в динамик.       - Я подписал согласие, Гук. Там более современные и эффективные подходы к коррекции аутистических расстройств, оснащённость центра гораздо лучше. Лечащий врач Хоби настоятельно порекомендовал немецких коллег и обо всём проконсультировал, - терпеливо растолковывает отец.       - Откуда столько финансов на оплату баснословных сумм?!       - Фонд, спонсирующий клинику, постарался. А европейские учёные заинтересовались интеллектуальным потенциалом твоего брата. Там с ним будут взаимодействовать профессионалы. В инновационных, комфортных условиях, скорее всего, Хосоку понравится.       - Как мне с ним связаться? - не унимается единственный сын, не подозревая об этом.       - Ты же знаешь, он отрицательно относится к любым видам онлайн-связи...       - Но каким образом нам поддерживать контакт? - брюнет тянет ещё жалостливее.       - Отпусти его, - на плечо ложится сочувственная ладонь. - Дай телефон, - Юнги отнимает гаджет и прислоняет к уху, - Да, хорошо, мистер Чон. Я присмотрю. До свидания.       - Ты ведь был осведомлён. Почему мне не сказал? - в оленёнковых глазах клубится обида.       - Его отправили за границу сразу после того, как тебя упекли в камеру. Что бы эта новость изменила? Тебе остаётся лишь принять данность. И довериться мнению экспертов. Не зря же их таким определением награждают, - Мин некрепко сжимает пальцы, а потом утешающе ворошит ими смольную шевелюру.       Он один во всех тех хаосе и абсурде, развернувшихся вокруг невиновного, прессуемого подсудимого, понимал настоящее положение вещей. Вполне дееспособный, играючи строящий диалог, но тотально отбитый братец побеседовал с ним на нейтральной территории. Доходчиво проиллюстрировал свою кампанию, её подробности и цель. Раскрыл все секреты, не сомневаясь: криминалист будет молчать.       Потому, что детектив, в отличии от пока молодого и неопытного Мелкого, не станет колебаться. Между служебным долгом, помноженным на совесть с клятвой вершить закон, и корявым, но, всё-таки, благополучием друга выберет Чонгука. И плевать на справедливость. Она не стоит даже тысячной доли жизни его донсена.

◄◄ ■ ▶II ►►

      Сегодняшняя пятница особенная. Праздничные хлопоты заняли у Чимина целых шесть часов, но он не жалеет потраченного времени, материалов и сил.       В духовке торжественно запекаются овощи со свининой, на столе аккуратно и презентабельно расставлены приборы, в коридоре пестрят радугой воздушные шары. Всё это великолепие ждёт главного адресата: стажёр Чон с утра стрессовал на экзаменах, чтобы по итогу стать почётным работником кинологической академии. Полицейское образование и обожание животных удачно пригодились.       На вкусный, халявный пир просился и Юн, но русая хозяюшка запретила: вечер хотелось разделить лишь с близким и любимым чудом.       В замочной скважине скрежечет долгожданный ключ, и Пак успевает вихрем прилететь к двери, распахивающейся для визитёра.       - К залпу в честь бравого тренера хвостатых готовсь! ПЛИ! - орёт без пяти минут выпускник и здоровенная хлопуха стреляет в юношу блестящим конфетти.       Кружочки на миг ослепляют и оглушают его, но Гук отряхивается и ошалело смотрит на хренова артиллериста:       - Что происходит?!       - Пышный парад для чествования моего героя!       - В моей квартире?! - офигевание из облика брюнета не пропадает.       - Ну да, а где ещё его устраивать? - недоумевающе хмыкает организатор.       - Где угодно. Я вообще не представляю, что ты здесь делаешь. В моём доме.       Улыбка с пухлых губ резко сползает, а янтарь трескается паническим страхом:       - Гукки, ты чего? Я - твой парень. Ты.. не помнишь?       - Ты кто? - выпучивает глаза Чон.       Курьер ощущает моментально поднявшееся отчаяние и слёзы, уже скребущие горло. Зарождение бури замечает и её провокатор:       - Просто я думал, что самый родной в мире человечек, подаривший мне это, - пятерня демонстрирует тонкое, обручальное кольцо на пальце, - называется как-то по-другому. Например, Судьба, Любовь, муж, наконец.       - Придурок! - колошматит пранкера картонным тубусом бумажного фейерверка рассерженный супруг. - Я реально испугался того, что ты забыл, как меня зовут!       - А как тебя зовут? - уворачивается от фальшивых ударов приколист и внезапно впечатывается спиной обратно в дверь от неслабого толчка.       Чимин практически втискивает его в железную поверхность, весьма недвусмысленно одной рукой сжимая бедро, а второй впившись в подбородок:       - Только попробуй ещё хоть раз так меня разыграть! - глядя снизу вверх, коварно и искушающе сужаются полумесяцы.       - Не зацикливайся так. Имя - это лишь набор звуков, которым можно привлечь твоё внимание, - сдавшись без боя, трепетно выдыхает Чонгук.       - Тогда сегодня ночью я заставлю тебя его выстанывать. Надеюсь, так оно приобретёт большее значение, - хрипло произносит Пак и вразрез с дерзкими словами, нежно и тягуче целует своё сокровище.