Ледяная звезда. Лев, Колдунья и Платяной Шкаф.

Ближе к утру нас разбудил Эд. И принес он отнюдь не радостную весть… — Ну, вот и все… — выдохнул Питер, выходя из шатра Аслана. Мы уже стояли у стола с картой. Я, Кай, Эд, Орей и теперь Питер. Мои глаза были красными и блестели от слез, остальные сдерживали себя и свои эмоции. — Его нет… Мы переглянулись. — Значит, нас поведешь ты. — сказал Кай. — Да. — согласился Эдмунд. — Питер, тут целая армия, и она последует за тобой. — Я не могу! — выдохнул Пит. — Аслан верил в тебя. Так же как я. — Певенси переглянулись, и в глазах светловолосого зажегся огонек уверенности. Из 16-ти летнего паренька он превратился в короля. — Войско Колдуньи приближается, сир. — подал голос Орей. — Мы ждем Вашего приказа. После его слов взгляд Питера заскользил по карте. Спустя час мы разработали стратегию со всеми путями отступления, со всеми маневрами и ударами. Мы были готовы практически ко всему. Спустя полтора часа мы были на поле боя. Питер и Орей стояли в самой главе войска. Кай был в строю среди мечников, а я была среди лучников, нервно теребя край кольчужной рубахи. Эдмунд, стоявший рядом, отнял мои руки от защиты, и посмотрел в глаза. — Все будет хорошо. — твердо сказал он. — Мы победим! — Я боюсь за тебя, за Кая и Грея. Если кто-то из вас пострадает? — Не трусь. Прорвемся. Вскоре прилетел грифон, отправленный на разведку. Он, пролетев рядом с нами, приземлился рядом с Питером и что-то ему сказал, но оттуда, где стояла я, слышно не было. Мы замерли в ожидании. Руки тряслись нещадно, голова кружилась, и в зеленой глади травы все время казалось, будто кто-то идет. Но спустя пару минут наваждение стало реальным. Братья Певенси переглянулись, и Эд кивнул. А после, не поворачиваясь ко мне, сказал. — Что бы ни случилось, оставайся здесь и не лезь на рожон. Хорошо? — Хорошо. Перечить мне не хотелось, да и инстинкт самосохранения никто не отменял. Питер поднял меч, затрубили рожки, все загалдели, обнажая оружие. Началась бойня. Солдаты Колдуньи понеслись вперед. Эдмунд оголил меч. Питер махнул Риндоном, подавая сигнал грифоном. И сейчас же они взмыли в воздух, сваливая валуны на противников. Вдруг Питер закричал так, что даже я услышала. — За Нарнию! За Аслана! Его единорог встал на дыбы, и вместе с ним наши воины помчали вперед. С высоты это было красиво, если, разумеется, не забыть, сколькие полягут в этой битве. И вот, две армии столкнулись. Послышался звон мечей. Я вздрогнула. Мои ладони вспотели, а пальцы задрожали с новой силой. Но мы ждали приказа. — Огонь! — крикнул, наконец, Эд, протягивая вперед меч. Я положила стрелу на тетиву, прикрыла глаза и вздохнула. Тетива щелкнула, и белое оперение мелькнуло в небе. Зажженный наконечник вспыхнул над пролетающим фениксом, и огненная птица загорелась, спускаясь вниз и отсекая вражеских воинов от нас. Послышались радостные крики, но радовались мы не долго. Колдунья одним взмахом волшебной палочки потушила огонь. — Отступаем! — скомандовал Питер. — Заманим их на скалы! И все поспешили назад. Мы же продолжали обстреливать врагов из луков. Я видела, как единорога Питера подстрелили. Орей вместе с носорогом Гором помчались назад. Кентавр стал статуей… Я увидела Кая в самой гуще битвы. Эдмунд тоже спустился, чтобы помочь брату, как бы я его не уговаривала остаться. Но спустя пару минут боя, и Питер сказал Эду уходить. — Эд, — позвала я друга. Он посмотрел на меня, на брата, снова на меня и, оголив снова меч, побежал обратно на поле. — Что он творит! Я ломанулась за ним, магией отбиваясь от минотавров и других уродов. Эд подбежал к Колдунье, пытаясь разрубить ее жезл. И ему это удалось, но… Джадис ранила его тем, что осталось от волшебной палочки. — Эдмунд! — в унисон закричали мы с Питером. Он бросился на Колдунью, а я оттащила друга под скалу, снимая его шлем и зажимая руками рану. Мои пальцы по-прежнему тряслись, на глазах наворачивались слезы. Моей магии было недостаточно, и все, что я могла, это облегчить его боль. Это была не маленькая царапина, вроде той, что я залечила на его лице тогда, когда он был в плену. Тут все было сложнее. Я чувствовала, как под моими ладонями пульсирует горячая кровь друга. — Держись, Эд. Держись… — шептала я. Он лишь рвано дышал, сжимая руками траву. — Все будет хорошо, только держись. Я не заметила, как ко мне со спины подходил Генабрик. Я поняла это только тогда, когда Сьюзен громко крикнула и когда над моим ухом просвистела стрела. Певенси сели рядом. Люси открыла какой-то флакончик и капнула Эдмунду в рот янтарной жидкости. Я посмотрела на нее, но она лишь кивнула. На несколько секунд дыхание Эда участилось, а потом затихло. Я судорожно сжала окровавленной рукой рот, чувствуя, как теплые слезы катятся по щекам. Певенси переглянулись, а я лишь продолжала смотреть сквозь слезы на усыпанное веснушками лицо и твердить про себя: «Этого не может быть!». Брат и сестры неверующе смотрели друг на друга. Вдруг послышался рваный свистящий вздох, заставивший вздохнуть и нас. Веки Эда задрожали. Он открыл глаза, оглядывая нас. Питер резко обнял брата, а Сьюзен и Люси не смогли сдержать смеха. И лишь я сидела, закрывая рукой рот и сотрясаясь в рыданьях. — Когда ты будешь делать то, что тебе велят? — спросил Питер, со слезами радости и облегчения выпуская брата из объятий. Семейные объятья прервал Аслан. Люси вскочила и с небывалой прытью поспешила вытаскивать наших воинов с того света. Все словно проносилось мимо меня. У меня был шок. — Ты чего? — спросил Эд, подходя ко мне. Вместо ответа я обняла его. — Никогда больше так не делай! — сказала я, отрываясь от друга. — Я уже готова была писать надгробную речь! Он лишь усмехнулся, качая головой. Кто-то потрепал меня по плечу. — А где мои обнимашки? — спросил Грей, стоявший рядом с моим братом. Живы! — Да, мы тоже, между прочим, рисковали жизнями. Я стиснула Кая и волка в объятьях. Слава Аслану, они живы!