Достать альбиноса

Солнце неспешно катится к западу. Мухи на стекле ленятся даже ползать, не то, что летать. Летние каникулы, и абсолютно нечем заняться. - Давай что-нибудь поделаем? - Угум... - Мэтт! Я к тебе обращаюсь! - Да-да... - Да оторвись ты от этой чертовой консоли! Мэтти, мне скучно. - Ну, займи себя чем-нибудь, - недовольно откликается Мэтт. - Иди Ниа подоставай. Мелло, до того слоняющийся по комнате, замирает на полдороге. - Подоставать Ниа... Мэтт, ты гений! - Угу. Компьютерный. На пару секунд зависнув в прострации, Мелло вдруг выдает: - О-о-о, я знаю, это будет вечерок что надо, Мэтти, верь мне! Жди меня тут! И выскакивает в дверь. Вихрик от его исчезновения еще не успевает улечься, как Мэтт облегченно крестится и обратно погружается в свою бродилку. Он, как всегда, в игровой. - А-а-а, ты тут! Ниа безучастно поднимает голову от карточного домика. - Я тут, а что в этом необычного? - Да ничего. Ты все время тут сидишь, не надоело еще? - Мелло, что тебе надо? - Как насчет сыграть в картишки? - Я не играю в карты. Это нерационально. - А чего это? Наш Номер первый не умеет играть в карты? Или, может, боится проиграть? - Я не боюсь проиграть. Я лишь считаю нерациональной затрату времени на такое глупое занятие. - А построить из карт город - несомненно, более рациональная затрата? - Тренирует наблюдательность. - Да ладно, ты просто дрейфишь! - Я не дрейфлю! - Докажи! Давай в "дурака", один раунд! - У меня нет денег. - У меня тоже нет. Сыграем на желание. Быстро обдумав предложение, Ниа рушит свои постройки и набирает полную колоду. - Хорошо. Я согласен, Мелло. Ты ведь все равно не отвяжешься. И хитро улыбается уголком рта. В голове Мелло тихо звякает тревожный звоночек - что-то слишком быстро согласился меланхоличный Ниа на нестандартное времяпровождение, и улыбочка эта... Но тот уже сдает, и деваться некуда. Приходит туз, дама, десятка, пара мелочей, и козырной валет. Негусто. Но кто сказал, что Мелло играет честно? Пока Ниа рассматривает свой расклад после первой сдачи, одна карта ловко заменяется на другую - о, уже лучше: козырной король. Вторая раздача, третья, четвертая... "На руках у него при осторожном подсчете одна или две картинки, мелкий козырек...". Мелло играет нагло и, не стесняясь, подкидывает крупные. Крыть нечем, и вскоре удивленный Ниа держит в руках пестрый веер. Последний нагруз Мелло проводит с улыбкой, спровадив в обширную компанию Ниа и своего козырного валета и даже короля. И триумфально водружает ему на плечи специально припасенные в рукаве генеральские шестерки. Ниа сворачивает карты экономным жестом и аккуратно складывает в стопочку возле себя. Глаза Мелло сияют как две вечерние звезды. - Ну, наконец-то! Ниа! Иди сюда и слушай мое желание! - Я на твоем месте бы так не радовался, Мелло, - хмуро отвечает тот. - Ты не на моем месте, так что слушай.... .... .... - ЧТО?!!! - Так-то, Ватка! - Я этого делать не буду! - А куда ты денешься? Ты проиграл, так что вперед! - Как, по-твоему, я это сделаю? - Это не мои проблемы. Господи, неужели этот день настал?! - Ты извращенец, Мелло! - Ва-а-атка-а-а, я жду-у-у. Расстроенный, но как-то не слишком, Ниа выходит в дверь. Мелло смотрит ему вслед. "Странно, услышав такое, я б, на его месте, рвал и метал... Хотя... На то он и Вата апатичная". - Ну, Мэтти, готовься! Сегодня вечером нас ждет потрясающий сюрприз! - Ну-ну... Чего это? - Увидишь на ужине! - Неужели подадут рябчика в трюфелях? - О-о-о! Мелко мыслишь. Лучше, куда лучше! В семь столовая заполнена до отказа. Воспитанники галдят, разбирая ужин, звенят тарелками и ложками, воспитатели следят за порядком и ... Роджер с остальной верхушкой приюта усаживаются за свой стол, и дежурный приносит им еду. Ровно в 7.15 дверь столовой с грохотом распахивается, и на пороге появляется нечто! Аккуратно ступая легкими ножками, нечто неторопливо шагает к директорскому столу и совершенно беззастенчиво взбирается на него. Вся столовая потрясенно замолкает, рассматривая то, что так эффектно явилось перед ними. Тишина стоит такая, что слышно, как муха бьется в оконное стекло. Роджер ошарашено оглядывает стоЯщую на столе перед ним фигуру и не может понять, что он видит. Он начинает осмотр с белых кружевных туфелек-балеток между тарелками с беконом и хлебом, потом поднимает глаза выше, по ровным стройным ножкам в белых чулочках, к коротенькой пышной юбочке. Умоляя про себя всех богов, чтоб не он один это видел, он ведет взгляд дальше, к красному пояску, белоснежному корсету и рукавам-фонарикам - все нормально. Это кто-то из девочек. Но великолепную конструкцию из кружев и бантиков венчает сосредоточенное лицо его лучшего воспитанника! Что-то в этом лице совсем лишает потрясенного Роджера душевного равновесия. Он оторопело понимает, что кудрявую, вечно нечесаную голову Ниа украшают два хвостика с бантами. На этом Роджер хватается за сердце и, закатив глаза, оседает обратно на стул. Все настолько оглушены великолепным выходом нелюдимого лидера, что директору даже никто не предлагает воды. В столовой полный ступор сохраняется уже пять минут, и такого не припомнят даже старожилы приюта. Тем не менее, Ниа оглядывает аудиторию и со своего возвышения строго говорит: - Попрошу внимания! Все присутствующие, затаив дыхание, наблюдают за происходящим, кто-то в углу сдавленно стонет. Ниа встает в позу, драматическим жестом вскидывает руку и провозглашает на весь зал: - Шекспир! Сонет номер сто тридцать! Зал ожидает чего угодно, но не Шекспира, но Ниа обводит толпу ледяным взглядом, и с выражением начинает: Ее глаза на звезды не похожи, Нельзя уста кораллами назвать, Его дикция небезупречна, зато с расстановкой пауз и акцентов чтец угадывает, и аудитория обалдело внимает ему: ...Не белоснежна плеч открытых кожа, И черной проволокой вьется прядь..... Роджер хрипит и машет руками, в попытке дотянутся до графина с водой, но никто не обращает на него внимания. ...С дамасской розой, алой или белой, Нельзя сравнить оттенок этих щек..... Стоны из угла переходят то ли в плач, то ли в полузадушенный хохот. ...А тело пахнет так, как пахнет тело, Не как фиалки нежный лепесток... Кто-то из дам послабонервнее падает в обморок. Ниа меняет позу, простирая руки к безгласному залу, и форсирует интонацию. ...Ты не найдешь в ней совершенных линий, Особенного света на челе... Делает шаг по столу, гипюровой туфелькой попадая в картофельный салат. Оборки платьица призывно колыхаются. ...Не знаю я, как шествуют богини, Но милая ступает по земле... Ниа останавливается, переводит дыхание, и в заключение припечатывает: ...И все ж она уступит тем едва ли, Кого в сравненьях пышных оболгали! Роджер, наконец, дотягивается до графина, сует таблетку в рот и делает несколько крупных глотков. Столовая утопает в овациях, через которые явственно слышен истерический хохот. Мелло в изнеможении лежит на столе, уже не в силах смеяться, Мэтт стонает от смеха, уткнувшись лицом в колени. Тем не менее, герой вечера раскланивается, рассылая по залу воздушные поцелуи, и, словно настоящая девочка, требовательно протягивает руку Роджеру. Отдышавшийся директор помогает своему лучшему воспитаннику слезть со стола и гневно шипит: - Ниа! Что это такое?! Что сейчас было?! - Это Шекспир, Роджер. Один из лучших его сонетов, - объясняет ему Ниа так, словно тот с луны свалился. - В карцер засажу!!! - хрипит директор, злобно сверкая очками. - Что это за выходка?! - Не нужно ругаться, - миролюбиво отвечает номер первый, - все просто. Я хочу попробовать себя в нашем драмкружке, но у меня боязнь аудитории. Чтоб меня взяли, мне нужно было потренироваться в образе перед залом. Где еще мне представится такой случай... Как вы считаете, образ мне удался?! Роджер снова падает на стул, закатывая глаза, и Ниа безмятежно принимается обмахивать его салфеткой. Мэтт вытирает слезы с глаз, а Мелло быстро тащит его в направлении живописной группы, состоящей из директора, Ниа в пышной юбочке и нескольких преподавателей. Но, завидев их приближение, Ниа спохватывается и церемонно вопрошает: - Я могу идти? Роджер что-то невнятно мычит, пока мисс Флетчер считает ему пульс. Тогда, не дожидаясь встречи с двумя недругами, Ниа исчезает за дверью. - Да-а-а-а! Это был вечерок что надо, Мелл! Я никогда так не смеялся! - довольный Мэтт лежит на своей кровати, обнимая подушку, и смотрит в потолок. - Как вспомню его на этом столе! А бантики эти! Нет, ты видел?! - Мелло снова ржет, ткнув Мэтта в плечо. - Бантики, туфельки - все, как я ему загадал! - Только, это, Мелл... Ты будь осторожнее, кто его знает, что у него там, в башке. Что он может выкинуть, - вдруг серьезно говорит приятель. Мелло улыбается. - Да ладно тебе, это ж Ниа! Что он может сделать? Злобно посмотреть? Закидать мозаикой? - Но не зря же... - Спокойно, Мэтти, я настороже.