It's a small village, Gaston, I've met them all

— Белль!       Она сидела с иголкой и ниткой в руках, подобрав под себя ноги и положив на колени одеяло, и улыбалась его удивленному крику.       Гастон вошёл, пошатываясь и спотыкаясь (не совсем спотыкаясь, но очень, очень близко к этому), в дом. На его лбу застыла гримаса сильнейшего замешательства, а рот был широко раскрыт. Он пытался осмыслить то, что только что пережил — перешагнул, но не наступил не туда, куда рассчитывал! — Где… — Гастон замолчал. Его глаза метнулись к Белль, которая изо всех сил старалась подавить улыбку. Она старалась выглядеть сконцентрированной и взволнованной тем, о чём он говорил. — А капуста? А где же капуста, которую я обычно топчу?       Девушка просто пожала плечами и вернулась к своей работе. — Но, Белль, как же…       Она наслаждалась этим чудесным моментом, когда видела и слышала взволнованного, смущенного Гастона.       Он продолжал жаловаться, как капризный ребенок. — А как же я буду гулять по саду? Добираться до входной двери? Навещать мою прекрасную жену, пока охочусь? — его ботинки тяжело ступали по деревянному полу.       Он остановился прямо перед Белль. Его руки обхватили ткань, лежавшую у неё на коленях, и она отпустила иголку с ниткой, позволив ему отложить её в сторону.       Гастон опустился на одно колено перед ней, готовый умолять — спорить. Он не умоляет, но если он это делает, то никто не умоляет так, как Гастон. — Белль, зачем ты избавилась от моей капусты? На её месте теперь. лежат. эти странные керамические штуки! — Потому что семена пропадают впустую, когда ты по ней ходишь, — легко ответила она. — Я подумала, что лучше сделать дорожку из булыжника, чтобы мне не приходилось беспокоиться о неурожае капусты каждый сезон. — Но Белль! — он застонал. -Я пропаду без этой капусты!       Джулия, их старшая дочь, которая как раз проходила мимо двери, когда Гастон произносил эти слова, резко остановилась и обернулась. Её брови поползли вверх, а по лицу можно было одновременно прочесть: «я не хочу ничего об этом знать» и «что происходит?». Она стояла неподвижно и смотрела, не подозревая, что рядом ещё находятся трое её братьев и сестер. — А как я узнаю, что попал в нужный дом? Эта капуста, как и моя армейская куртка, делает меня тем, кто я есть… — его руки сжались в кулаки на ее юбках. Гастон все еще стоял перед ней на коленях.       Она провела ладонью по его лицу, по его умоляющему, ошеломлённому и растерянному лицу. — Я думала, что это моя работа, — улыбнулась она.       Её внутренности начали покалывать, когда его серые глаза изменились и потемнели от соблазнительного веселья. Белль замурлыкала, когда руки Гастона поднялись к ее талии, потянув её вперед, пока она практически не села на его согнутое колено. Она обвила руками его шею и издала приглушенный смешок, когда он нетерпеливо завладел ее губами. Белль положила руки ему на спину, прижимаясь к нему еще теснее. Она почувствовала его одобрительное урчание, когда Гастон открыл ей рот своим языком. Она застонала в ответ.       Преувеличенный звук рвоты заставил их вздрогнуть. Белль поднялась с колен Гастона и попыталась скрыть свое покрасневшее лицо. Но их неизвестная аудитория уже всё видела. — Фу, какая гадость! Разве вы двое не слишком стары для этого? — Натаниэль кривлялся в дверном проеме.       Гастон фыркнул и потянул Белл обратно вниз. — Никогда, — прорычал он, прежде чем вызвать писк своей жены в ответ на его очередной поцелуй.       Их аудитория — примерно четверо детей — поспешно удалилась с шумом, варьирующимся от охов до криков.