6 способов соблазнить макнэ

Карантин изрядно затянулся, и если быть до конца честным, то порядком поднадоел. — Ску-у-у-у-чно, — тянет Чимин, сидя на диване и лениво потягивая трубочкой сок. — Да уж, сто лет не развлекались, — втягивается в разговор Намджун. — Вы бы лучше в комнатах убрались, а то срачельник такой развели — жуть. Я сегодня дважды споткнулся о ту гору носков, которую вы в своей комнате оставили, — бурчит Джин, восседая на подлокотнике кресла и монотонно жуя чипсы. — А ты по чужим комнатам не лазь, вот и спотыкаться не будешь, — Намджун дает пять Хосоку, и оба прыскают от гениальности шутки. Джин закатывает глаза. — Я с Каем недавно общался, они в общаге веселятся как могут. На прошлой неделе затеяли спор, кто первым Сехуна соблазнит. — Чимин трясет пакетик с соком и, убедившись, что он пуст, целится в мусорное ведро. — Вот криворукий, — шипит Юнги, закатив глаза, когда Чимин промахивается мимо мусорного ведра и плетется исправлять это недоразумение. — Слушайте, так может и нам попробовать? — вмешивается вдруг Техён, жонглируя телефоном в руке. — Ты ударился, что ли? Чонгука соблазнять? Он же деревянный, — Джин смеется, а Намджун сдвигает брови, как делает это всегда, желая о чем-то поразмыслить. — А че бы и нет? Все равно скукотища, — парирует Хосок, оглядываясь, нет ли макнэ по близости. — И я за, — поддерживает Чимин, и все вроде бы как соглашаются, но остается главный вопрос — на что спорить. — Я предлагаю на шоколадки, — сглатывает Сокджин, которому в прошлом месяце вынесли ужасающий приговор — похудеть. И теперь бедолага питается лишь «правильной едой», а в условиях карантина, когда из вариантов времяпровождения есть и спать - основополагающие, это вдвойне сложно. — Да не, давайте кто выиграет, до конца карантина освобождается от домашних обязанностей. — гласит Намджун, ни на секунду не сомневаясь в своих навыках соблазнения и собственной победе. — И никаких упреков по поводу носков, ясно? — косится в сторону Джина Хосок, — священные пирамиды остаются. Джин снова закатывает глаза и ловит себя на мысли, что если бы глазные яблоки могли провернуться на триста шестьдесят градусов — так бы и сделали сейчас. — Мне все равно на что, лишь бы весело было, — пожимает плечами Чимин, прокручивая в голове мысль, что если Джин все-таки найдет его корзину с грязным бельем, точно придется вызывать скорую. Или полицию. А может и все сразу. — Значит, договорились — подводит итог Намджун. — Веселуха, — довольно улыбается Техён.

***

Следующим утром в общежитии тихо. Чонгук сидит на диване в гостинной, кусает рожок с мороженым непозволительно сексуально, и Техён сглатывает, стоя за столом на кухне и делая вид, что нарезает овощи. Язык Чонгука непростительно медленно облизывает губы, и Техён готов взорваться от желания. Он еще раз повторяет в мыслях, что все ради спора, и, подходя ближе, садится на подлокотник дивана, перекрывая Чону экран телевизора. — Удобно? — Голос Чонгука мягкий, манящий. Он улыбается краешком губ, и пульсирующий голос в голове Техёна, твердивший «это просто, чтобы выиграть спор» растворяется. Он никогда не засматривался на макнэ. Замечал, конечно, каким сексуальным тот может быть при желании, но сейчас вроде и желания от Чонгука не исходит, а сексуальность никуда не девается, мелкий все такой же соблазнительный. — Очень, — шепчет Техён, и с минуту бесстыдно глазеет на непонимающего Чона. Тот, кажется, забыл уже и про мороженое и как дышать, но бесцеремонный хён все скользит взглядом по широким плечам и ключицам, не позволяя оборвать зрительный контакт, и мороженое капает на запястье, мирно покоившееся на колене. Чонгук наконец решается перевести взгляд, и обнаруживает, как по голому колену растекается сладкий лед. Техён внезапно падает на колени перед Гуком, и с тихим «я помогу» вертикальным движением языка слизывает жидкость со светлой кожи. Чонгук таращится так, словно сейчас задохнется от шока, а Ким лишь глядит снизу вверх смирно и чувствует как сердце рвется из груди. — Хён, — давит Чонгук и резко поворачивается на звук. Джин пришел с магазина и скинул на стол тяжелые пакеты. — Привет, ребята, — улыбается Джин, а Техёна и след простыл. Словно не было ничего, словно Чонгуку приснилось. — Ты чего, будто привидение увидел? — Джин роется в пакетах и довольно усмехается, мельком кидая взгляд на удаляющегося Техёна, злобно шипящего себе под нос. — Да я так, это… тебе помочь? — Чонгук встряхивает плечи и проводит пальцем по запястью, проверяя, было ли что в реальности или все же привиделось. Итог один — было. Чонгук понимает это по оставшемуся липко-влажному следу на руке. — Помоги, — Сокджин улыбается своей форменной отцовской улыбкой, и Чонгук слегка расслабляется. Подходит к хёну, откладывает мороженое в стакан, раскладывает продукты, открывает холодильник и застывает, чувствуя, как чужие бедра прижимают его к холодным полочкам. Чужая рука просовывается, чтобы положить сельдерей на верхнюю полку, якобы невзначай задевая сережку в ухе Гука, и тот, словно ошпаренный, отскакивает, толкая спиной хёна. — Гуки, ты чего? — Круглые глаза Джина, такие невинные и очаровательные, устремлены на Чонгука, и он уже совсем ничего не понимает. Они что, вместе с Техёном накурились что ли? Чего лезут то? — Я тут вспомнил, мне надо… это… ну, ты понял, — мямлит Чонгук и бросается прочь. — Через час обед будет готов, приходи, — звучит позади сладкий голос Сокджина, и Гук только ускоряет шаг. Он выдыхает лишь тогда, когда за ним захлопывается дверь. В своей комнате всяко спокойней. Чонгук садится на кровать и смотрит на мирно читающего Намджуна. — В общаге феромоны не распыляли? — уточняет Чонгук, и Намджун отрывается от книги, глядя на мелкого вопросительно. — Словно с ума все посходили. — Все в порядке? — Намджун спокоен и рассудителен. Как обычно. Чонгук любит бывать в его компании, ведь с Намджун-хёном всегда интересно и комфортно. — Не знаю, — шепчет макнэ, и старший садится к нему на кровать, ближе. Кладет руку на плечи. Чонгук ежится, но не гонит заботливого хёна, а лишь смотрит ему в проницательные глаза наивно и по-детски. — Карантин на них так действует или что? — бубнит Гук, а Намджун и не спрашивает, о чем тот, ведь все знает и так. И раз уж рыбка сама заплыла в его сети, то Намджун точно ее не отпустит. Он прижимается к юному телу неуклюже, неумело. Чонгук кладет голову на плечо хёна, и Намджун почти уверен, что победа уже в кармане. Он сглатывает и, горячо дыша в ухо Чонгуку, шепчет: — Просто ты такой хорошенький, вот они и не могут устоять. До Чонгука смысл слов доходит не сразу. Его голова все еще мирно покоится на плече хёна, когда он отвечает: — А я то что? Я вообще ничего. Я сидел тихонько, мультик смотрел, даже не разбил ничего, а они… — в словесном потоке Чонгук совсем не замечает, что Намджун гладит его по ноге, и только после того, как по коже пробегает дрожь от чужих прикосновений, до Чонгука доходит. — Ты что, с ними что ли? Фу, блин, фу, гомики хреновы, — верещит Гук, заехавший Намджуну макушкой в челюсть при попытке бегствия, но Намджун лишь держит сильной рукой, приговаривает, словно ребенку, «успокойся, расслабься», и младший напрягается еще сильнее, вырывается из медвежьих объятий, и грозит пальцем, чувствуя, что вот вот выйдет из себя окончательно и безвозвратно. — Не подходи ко мне, к Техёну иди, с ним голубятничай. Достали, придурки конченые, фу, блин, — Чонгук плюется и ругается, не обращает внимания на пытающегося восстановить спокойную обстановку хёна, поднявшего руки в воздух в знак примирения, пулей вылетает из комнаты, оставляя Намджуна одиноко поминать свой недоуспех. «К Юнги пойду, тот точно не с этими, повернутыми. Хён адекватный, хён бы не стал», — приговаривает Чонгук, поднимаясь по лестнице на этаж выше, где располагается студия Юнги. В берлоге Юнги всегда холодно и пахнет свежестью. Старший, как обычно, восседает в высоком кожаном стуле и что-то клацает мышкой, что Чонгуку постигнуть явно не судьба. — Я посижу у тебя немного? — Отвлекает Чонгук, и Юнги, не оборачиваясь, положительно кивает. А у самого в голове все мысли перемешались, пари выиграть хочется, ведь у самого в комнате не поймешь, то ли просто темно за окном, то ли это гора одежды на подоконнике. В мыслях проскальзывают самые разные варианты и методы, но все кажется слишком уж глупым. — Кофе хочешь? — Спрашивает Юнги, и Чонгук удивленно смотрит ему в спину. Юнги-хён предложил кофе? Сам предложил? — Ага, — дрожащим голосом отвечает младший. Юнги отвлекается от монитора, подсаживается к Чонгуку и протягивает стаканчик с кофе. Чон нервно сглатывает и незаметно отодвигается подальше, авось и этот туда же. Юнги смотрит с минуту, потом коряво тянет руку, чтобы убрать Чонгуку челку с глаз, выдыхает. Громко и отчаянно. — Да не, херня какая-то. И как я согласился то вообще? Лучше стирка, — бубнит себе под нос Юнги и тут же встает с диванчика, на котором сидит скукожившийся Чонгук. — Ты о чем? — выдавливает Чон, который предпочел бы сегодня просто стать невидимым. На денек. Ну пожалуйста. — Да так, кхм, да так, — Юнги возвращается к работе, а Чонгук решает, что раз уж диалог даже с ним не задался, то пойдет-ка он лучше потренируется. В тренировочном зале прохладно. Чонгук кладет бутылку с водой в угол, поправляет футболку и нервно косится на Чимина и Хосока, репетирующих танец к новому клипу. — Привет, — еле слышно тянет Чонгук, всем Богам молясь, чтобы они просто продолжали делать то, что делают. — Привет, мелкий. Хочешь с нами номер прогнать? — Хосок совсем не выглядит странно, что вселяет надежду. А вот Чимин очень даже выглядит. Тот облизывается непристойно и с явным желанием быть замеченным. Хосок, наконец заметив это, бьет младшего локтем в бок, и Чимин, усмехаясь и до последнего не разрывая зрительного контакта с Чонгуком, поворачивается к зеркалу. Чонгук становится за ними, Хосок включает музыку. Сперва они сами танцуют часть из припева, потом Чонгук присоединяется. Ноги почему-то путаются, а взгляд макнэ прикован к Чимину, следящему за ним в зеркало. И как ему только удается совмещать глазения и четкие движения танца, в котором он даже не ошибается ни разу, думает Чонгук. Хосок выключает музыку и идет за бутылкой воды, стоявшей на подоконнике. — Сейчас пару минут перерыва, а потом еще раз прогоним. — Ты, кстати, ноги не правильно ставишь в этом движении, — Чимин показывает, как правильно, и Чонгук готов поспорить, что он все сделал в точности также, а то бишь абсолютно правильно. Но Чимин непреклонен. — Да не так, — закатывает старший глаза и еще раз показывает движение. Потом подходит к Чонгуку сзади, берет за руки и медленно проворачивает его, попутно помогая переставить младшему ноги так, как «правильно». — Да я так и делаю, Чимин-а. — Не так, — Чимин и не думает отставать, коварно вскидывает брови, кидая быстрый взгляд на Хосока, мол смотри, как соблазнять надо. Прижимается сзади к Чонгуку и тот уже совсем на грани. Вот вот взорвется. — Да че ты пристал к нему, — о прекраснейший Хосок-хён, спасибо, говорит мысленно Чонгук. Хосок подходит к парням и рукой отпихивает недовольного Чимина. — Не лезь, — бурчит Пак, а Чонгук забивается в угол, поджимая колени и нервно пьет водичку. — Он видишь, не вывозит уже тебя. — Хосок подходит к Чонгуку, опускается на колени, массирует широкие плечи с нежностью и заботой. Чонгук ежится, но убегать не спешит, приятно ведь, если уж быть честным. Чонгук опускает голову и решает, будь что будет. — Да ты ему шею сейчас сломаешь, — Чимин быстрыми шагами подходит и отпихивает Хосока, устраивая свои маленькие ручки на плечах макнэ. — Чимин-а, а ну пошел отсюда, — Хосок оттаскивает Чимина за ворот майки и устраивается позади Чонгука. — Ребят, все хорошо, не надо, — Чонгук пытается встать с паркета, но чьи-то руки (а он уже не успевает различать чьи они в данный момент) тянут вниз, не давая подняться. — Я расскажу Намджун-хёну, что ты курил вчера! — верещит Чимин. — Ах ты сучка, не было такого. — Чонгук пытается выкарабкаться, но Хосок прижимает слишком сильно, уже не массируя, а просто сжимая в крепких руках. — Да было было, а Сокджин-хёну скажу, что это ты его чашку разбил! — Чимин отпихивает Хосока, но тот отпускать Чона не собирается. Вцепился так, что хрен оттащишь. — Это же ты ее разбил, брехло такое, а я тебя еще и прикрыл, — парни толкают друг друга, а Чонгук, пользуясь моментом, выбирается из стальной хватки и ползет к выходу. — Придурошные, — констатирует Чонгук и выбегает из зала, — все до одного. Диагноз ясен. Бедный Гук, плетясь по коридору, не может придумать, куда же ему приткнуться, ведь выходить из общежития в связи с карантином запретили, а по всюду гуляют эти чокнутые, один лучше другого. Ничего лучше, чем вернуться к гостиную и доесть мороженное он не находит, поэтому обреченно влачится в сторону кухни. Утро конечно же не было бы таким невыносимым, если бы по дороге на кухню Чонгук не встретил поджидающего его Техёна. — Чонгук-и, а я скучал, — тянет Техён сладко и обольстительно. Чонгук обреченно вздыхает, оглядывая хёна, облизывающего чупачупс. — Отвали, а? Мне и так сегодня никто прохода не дает, будто сговорились все, хоть ты отстань. — Ну, Гуки, ну чего ты, я же просто хочу побыть с тобой немножко. Ты же не против? — Только если ты не будешь вот это вот все опять. Техён проводит сложенными большим и указательным пальцами по губам, мол, и слова не скажу. Чонгук забирает со стола растаявшее лакомство и плетется в гостиную, где Техён уже позаботился включить фильм. Чонгук усаживается на другой край дивана, от греха, как говорится, но Техён, как только Чон отворачивается или отвлекается, постепенно сокращает расстояние между ними. — Гуки, а ты целовался вообще? — внезапно выпаливает Техён. — Ты обещал, помнишь? — Все все, — Ким поднимает руки в знак примирения и на несколько минут в комнате воцаряется тишина. — Ну, а все же? — Техён-а! — Молчу молчу, — прыскает старший, незаметно протягивая руку за спину Чону. — А ты не охренел, случаем? — звучит позади голос Ким Сокджина, и Техён прибить его готов, что уже во второй раз срывает ему такой отличный план по соблазнению макнэ. — Что за голубиная ферма? А ну отодвинулся от ребенка. — Кто бы говорил, мистер «прижмись ко мне яйцами». — Да вы что тут, совсем уже? Я конечно все понимаю, спор есть спор, но есть же границы, — басит Намджун, походу поправляя очки в круглой оправе и семеня на кухню. — Да-да, — слышится откуда-то голос Хосока, а через секунду появляется и он сам, потрепанный и с разорванным рукавом на футболке. — Тем более, что я выиграл. — С херали, пардоньте? — выглядывает Намджун с под очков, осматривая попутно плетущегося Чимина, который выглядит не лучше Хосока, разве что одежда цела. — А что тут происходит? — вдруг вмешивается Чонгук, подрываясь с дивана. — А че это ты выиграл? Он с кем фильм смотрит, с тобой что ли, жертва сасэн фанаток? — Я ему делал массаж и он не против был. А от вас от всех шугался. — Это я ему массаж делал, — верещит Чимин, пытаясь распутать волосы. — Еще один, жертва петушиных боев, ты хоть куда лезешь? — негодующе вопит Техён. — Да что б я еще раз с вами поспорил! — визжит Чимин, и голос его становится настолько высоким, что, кажется, совсем немного и лопнет еще чья-то чашка. — Давайте мыслить логически, — призывает Намджун, но все настолько увлечены, что никто не слушает. — Вас совсем не смущает, что я здесь вообще-то? — пытается вставить свои пять бедный макнэ. — Нет, — хором отвечают мемберы, и Чонгук устало падает на диван, ударяя себя ладонью по лбу. — Идиоты, при чем все. — В общем, я считаю, — начинает Сокджин, — что выиграл все-таки Хосок, если уж поразмыслить. От меня Чонгук сбежал, от Намджуна тоже, на попытки Техёна вообще смотреть больно, Чимин, похоже, тоже не алё… — А ну заткнулись, — раздается строгий голос вошедшего Юнги, и все, как школьники перед директором, тут же умолкают. — С самого начала весь этот спор — дичь полная. Поэтому, — он подымает в воздух указательный палец и все взгляды прыгают за ним, — я предлагаю, чтобы убираться шел Чонгук. — А че я то? Я вообще ниче! Я мультик просто смотрел, даже кровать утром застелил, а вы, а вы!!! — вопит Чонгук, размахивая руками и хватая ртом воздух. — Кто за? — Юнги равнодушно отворачивается от бедного макнэ и поднимает вверх руку. — Ну, раз на то пошло, то почему бы и нет? Я уже задолбался за вами убираться, — Сокджин также поднимает руку, а за ним Хосок и Чимин. — Ничего личного, Гуки, просто уборка — не мое, я рожден не для этого — Намджун виновато вскидывает вверх руку. — Техён? — вопросительно косится Юнги. — Я считаю, что если бы Джин-хён не влез, то я бы выиграл еще с первой попытки, ясно? — обиженно поджимает губы Техён, но общество предпочитает никак не отреагировать на это заявление, лишь Чонгук тихо мямлит под нос «ага, а то как же». — Тогда единогласно. Чонгук, ноги в руки и погнал. — подытоживает Юнги. — Падлы, — ворчит Чонгук и, обдумывая план мести, тащится к кухне, с которой ему и сказали начинать уборку. — Ничего-ничего, я с тобой еще не закончил, — шепчет Техён, провожая взглядом младшего и строя в голове новый план, ведь на спор ему изначально было наплевать.