Ненависть, дружба, любовь

Все чаще Джонни слышал ссоры соседей снизу: удары, крики, звон бьющейся посуды, хлопающая дверь. Валера нашел телефон и стал искать, как можно помочь Роме. Пролистав множество сайтов и не найдя ничего толкового, он взял Рому за руку. На пальцах был приклеен пластырь, а из-под толстовки виднелся бинт. Он задрал рукава толстовки и стал разматывать бинты. Слой за слоем оголялись повреждения: синяки, шрамы и свежие раны. Он уже видел все это, но рассматривать вблизи и более тщательно было страшно. «Что ж ты со своими руками делаешь? Теперь хотя бы ясно, почему ты все время в кофтах», — сложно было смотреть на тонкие предплечья спокойно. В этот момент Рома очнулся, сел и хриплым голосом спросил: — Что ты делаешь? — А? Я… я рассматриваю твои руки, — Валера вздрогнул. — Зачем? — Просто. Я снял бинты и пластыри. Прочитал, что они могут останавливать кровообращение. Может, ты падал еще и из-за этого. Рома покраснел и посмотрел в сторону. — Я давно спросить хотел: откуда это все на твоих руках? — Зачем тебе это знать? — мальчик начинал нервничать и на автомате закусил губу до крови. — Тебя Джонни так обижал? Или кто-то другой? — Валера пытался задавать вопросы как можно мягче, чтобы Рома не переставал отвечать. — Никто, — тихо ответил и опустил плечи. — Как никто? Ты просто говорить не хочешь? Или меня боишься? Или тебя запугали, чтобы ты никому не говорил? Рома помолчал, провел рукой по волосам и на грани слуха прошептал: — Меня никто не запугивал. Я просто… просто… я сам это делаю. Да, делаю. — Ром, зачем? — до Валеры дошло все, происходящее в данный момент. Он успел пожалеть, что начал расспрашивать обо всем сейчас, в такой неподходящей обстановке, но отступать не собирался. Видел дискомфорт собеседника, но пока ему отвечали, решил слушать и помочь всем, чем сможет. — Ну, знаешь… любовь, которая не отвечает, проблемы в семье. Там… Много чего, просто не могу объяснить это даже самому себе, а так проще. — Не знаю, нужны ли тебе сейчас мои советы, но не нужно так убиваться из-за человека, который не отвечает взаимностью. Подожди немного, все изменится, ты найдешь своего соулмейта и будешь счастлив. Бывают трудности в жизни, нужно научиться их преодолевать, а не падать под их гнетом. В любом случае, у тебя есть друг, готовый тебя поддержать, — с этими словами Валера тепло улыбнулся, а мальчик крепко обнял его. — Чай будешь? — Давай, почему бы и нет. Парни вернулись на кухню и сели пить чай. Время приближалось к вечеру. Рома понимал, что у Валеры есть своя жизнь, что пора возвращаться домой, хоть его там и не ждут. Он сказал Валере, что скоро пойдет, на что тот вызвался проводить его.

***

Ночь. Диск луны скрывается за облаками, с каждым днем на улице все холоднее. Вместо сна Рома, Джонни и Валера думали о своих чувствах. Сложно было принимать какие-то решения, понимать, что делать дальше.

***

Мачеха и отец Ромы всё чаще ссорились. Каждая ссора сопровождалась криками, требованием развода, битьем посуды. Зачастую под горячую руку попадал и сам Рома: появление дома не в то время, невыполнение поручения и любая другая незначительная провинность влекли за собой побои и крики. Все это было лишь оправданием, на самом же деле вымещение агрессии на того, кто ответить не в силах. Такие срывы родителей заканчивались побегом из дома на несколько часов, а порой и дней, что случилось и в этот раз. Рома открыл дверь в квартиру и услышал крики на кухне. Быстро стянул куртку, закинул ее на вешалку, снял обувь. Наученный горьким опытом, он незаметно пробрался в комнату, чтобы лишний раз не попадаться на глаза, пока скандал не утихнет. В комнате он переоделся в домашнюю одежду: шорты и широкую футболку. Дома он мог носить что угодно — всем все равно на его проблемы. Затем вспомнил, что оставил рюкзак в коридоре и решил тихо его забрать, но совершил ошибку, покинув оплот относительной безопасности. Отец толкнул рукой кухонную дверь, противно затрещал тонкий пластик на вставке. Рома хотел вернуться и закрыться в своей комнате, но не успел, пощечина под крик: «Что ты тут забыл? Время видел вообще?» прилетела раньше. Он отлетел в стену, ударившись затылком, и осел на пол. Избегая очередного удара, прижался ближе к полу и отполз к двери. Там, толкнув ее спиной и схватив рюкзак, валявшийся у выхода, вывалился в подъезд. Встав с пыльного пола подъезда в обнимку с рюкзаком, он стер выступившие слезы и дотронулся до горящей щеки. Посмотрев на закрывшуюся дверь, а после на начавшийся за окном снег, поднялся на пол этажа вверх, кинул рюкзак на ступени, сел, обхватив руками колени. Слезы, как бы их не пытались сдержать, все скатывались по щекам. Сколько это продолжалось сказать сложно, в какой-то момент за спиной Ромы скрипнула дверь, оттуда вышел человек и подошел к Роме. — Чего тут сидишь? Час ночи просто, все в порядке? — с этими словами незнакомец сел рядом и поджег сигарету, но Рома не обратил внимания на щелчок зажигалки. — Ничего, — больно было не только физически, но и морально, казалось, что душа разрывается на миллионы кусочков. Человек положил руку на плечо и снова спросил: — Чего плачешь? — А что? — слишком грубо, сквозь слезы прошипел мальчик. Человек выдохнул сигаретный дым, Рома учуял знакомый запах и поднял голову. Их взгляды встретились, каждый узнал своего собеседника. — Рома? — парень уставился на заплаканное лицо с красным следом на щеке. Голубые глаза, казалось, светились в полумраке. — Д… Джонни? — он посмотрел на человека, который последние несколько месяцев не выходил из головы, на черты лица, которые хотелось видеть каждое утро, каждую секунду, такие искренние глаза. Затянувшееся молчание было прервано взволнованным, слишком мягким, как показалось, голосом Джонни: — Так ты чего тут сидишь? Час ночи почти, а ты в подъезде, в домашней одежде. — Просто. — Что-то ведь случилось. По тебе видно. На твоем лице большой красный след. — Оу… ну, — Рома замешкался, он не знал, как разговаривать с человеком напротив. — Раны есть? — Чего? — не понял он. Джонни повторил, Рома пробубнил под нос что-то вроде: «Не знаю, как будто это важно». — Ты долго тут сидеть будешь? И почему ты в домашней одежде? Откуда ты здесь? — парень затянулся в последний раз и потушил сигарету о бетонную ступень, даже не заметив, что вместо толстовки на его собеседнике футболка, обнажающая слишком худые предплечья. — Из дома пришел. — И где ты живешь? — Там, — Рома небрежно махнул рукой в сторону злополучной двери, — в шестьдесят девятой квартире. — Так возвращайся? — Я не могу, — мальчик посмотрел в сторону. — Почему? — Меня выгнали, кажется, — он рефлекторно дотронулся до щеки и поморщился. — Хорошо, тогда пошли со мной. Не сидеть же тебе здесь. — Что?! — Джонни быстро встал, взял Рому за руку и потащил в свою квартиру, тот и не сопротивлялся. Дверь была лишь захлопнута, ключ искать не пришлось, они прошли в комнату.

***

В квартире стоял полумрак, Рома прошел в комнату, поставил на пол рюкзак и посмотрел на окно, обрамленное темно-серыми шторами. Из кухни донесся крик: «Снимай кофту, или что там у тебя». — Зачем? — недостаточно громко ответил Рома, но его услышали. — Будем смотреть, есть ли у тебя ссадины или что-то, требующее обработки перекисью, — Джонни появился в дверном проеме и нажал на выключатель, загорелся свет. Взору открылось покрасневшее лицо ночного гостя и несоразмерно огромная футболка на нем. — Хорошо, — спорить сил не было, так же как и смысла. Он стянул верх своего незаурядного костюма и еще больше покраснел, почувствовав изучающий взгляд. Джонни посмотрел на оголенный торс несовершеннолетнего. На спине красовалось несколько синяков, ссадины в области ребер, на руках же места живого не было. Парень подошел ближе, подтолкнул мальчика к кровати, а сам сел рядом. Положил руку на плечо, развернул податливое тело в сторону, и, смочив ватку перекисью, стал обрабатывать свежие повреждения. Пероксид зашипел и белой пеной потек по коже, неприятное жжение пробрало до костей. Рома закусил нижнюю губу и зашипел. Джонни ободряюще провел рукой по плечу и тихо сказал: — Ну, все вроде. — Угу. Джонни привстал, положил свою голову на плечо мальчику там, где только что была рука, и посмотрел на его ноги, чтобы узнать, если там раны. От такой близости Рома покраснел еще сильнее, весь сжался, и, кажется, перестал дышать. — Ром, где надпись на твоей руке? — Ее нет, — слова становились все тише. — Стоп. А сколько тебе лет тогда? — Пятнадцать. — Она же должна была появиться. Причем давно, — Джонни пришел в замешательство, но физического контакта не разорвал. — Знаешь, есть такие люди на планете, очень редко встречаются. Так вот у них не появляется эта надпись. Она либо позже появится, либо не появится вообще. Есть таблетки-проявители, но не факт что сработает. Да и дорогие они, — неприятно было рассказывать о своем дефекте, но молчать было еще хуже. — А я думал, что это шутка. Ну, когда мне про такое говорили. — Теперь знаешь, что не шутка, — голос Ромы дрожал и срывался, но он старался говорить тише, чтобы это было не так заметно. Брюнет буквально шептал ему на ухо, так и не убирая голову с его плеча. Сердце билось все чаще, стало жарко, вязкая слюна скопилась в горле и начинала кружиться голова. — Ром, как с самочувствием? — Голова немного кружится. А так все нормально, — язык не слушался, сложно было связать слова в предложение. — Хорошо. Приляжешь? — Джонни поднялся с постели и приглашающе указал на подушку, попутно переключая освещение на приглушенное. «Только на тебя» — Ладно. Рома опустился на мягкую кровать и посмотрел на парня, который сел рядом и посмотрел прямо ему в глаза. Крики из квартиры снизу стихли, за окном слышался лай собак, шум проезжающих мимо их дома машин. Убийственную тишину прервал Джонни: — А ты домой-то собираешься? — он не знал, как вести себя сейчас. Обычно в его квартире бывали лишь Валера, который ориентировался тут не хуже хозяина, и родители, приезжавшие с проверками. Сейчас же он понятия не имел, как вести себя дальше и впал в ступор. — До утра точно нет. А что? — Рома побаивался, что его выставят обратно, но пути назад не было. — Тебя родители не потеряют? — Нет. — Почему? Поэтому ты сидел в подъезде? — Да, выгнали меня, я и ушел. — Эм… это странно, — сложно было понять, что мотивирует родителей вести себя так по отношению к собственным детям. — Да. В последнее время я просто не могу нормально жить. И четырех дней без ссор не проходит. — Сочувствую тебе. — Спасибо, конечно, — Рома слабо улыбнулся и кивнул. Ночь все еще не собиралась заканчиваться, зима все больше вступала в свои права. Через какое-то время Джонни сказал, что неплохо бы было ложиться спать. Он… Можете пожалуйста прочитать комментарии к главе? Заранее спасибо