Ненависть, дружба, любовь

— Ч… что? — Не волнуйся, просто доверься мне. Джонни затащил Рому в коридор и прижал к ближайшей стенке. Навис над ним, посмотрел в глаза — они потемнели, но оставались такими же бездонными, белые волосы растрепались. Рома упирался спиной в стену — это единственное, что не позволяло съехать на пол, потеряв контроль над ногами. Джонни провел рукой по своим волосам, положил ее на талию мальчика и глубоко вздохнул. Сжимая ладонь, оставлял следы на тонкой коже. Вторая рука опустилась на бедро, Рома вздрогнул и нервно сглотнул. Джонни действовал увереннее — мальчик был куда ниже, поэтому при отрыве от пола его точкой равновесия становились стена и сам Джонни, так удачно придерживающий его ногу. Все ближе и ближе становилось лицо Джонни, Рома не знал, что делать: одновременно с желанием поддаться, он не хотел такого быстрого развития событий. Принять верное решение мешал Джонни — под футболкой он нежно очерчивал изгибы тела, медленно поднимая руку выше. Рома попытался взять свое сознание под контроль, но получалось плохо. Джонни, не чувствуя сопротивления, аккуратно поцеловал раскрасневшегося мальчика. Это и послужило последней каплей, план быстро возник перед глазами. Рома собрал все силы, что нашел в себе, дернулся в сторону, руками отталкивая Джонни. На ключ дверь не запирали, оттолкнув нависшего парня, он в прыжок одолел расстояние до выхода. Дернув ручку, освободил проход и выбежал в подъезд, с грохотом закрывая дверь за собой. Между этажами он остановился и попытался отдышаться. Громко стучало сердце, пересохло во рту, болели виски. Сильно чесались предплечья, через боль и нежелание двигаться все-таки дошел до квартиры, трясущимися руками открыл дверь. В коридоре скатился по стене и уставился в потолок.

***

Не ожидая такой прыти от худощавого на вид мальчика, Джонни отшатнулся от удара. Сначала казалось, что все шло по плану, что никто не против происходящего. Когда подкралось осознание, было поздно что-то менять. «Идиот, что же ты наделал», — накатило отчаяние, он съехал по стене, обхватил голову руками и зажмурился. Хотелось, чтобы все это оказалось кошмарным сном, не происходило в действительности. «Смысла бежать за ним — нет. Не нужно пугать его еще больше. Зачем? Для чего ты это сделал, Джонни?» — мысли молотком стучали по голове и раздавили парня морально. Достав телефон из кармана, он набрал номер Валеры. Единственный, кто мог дать совет в сложившейся ситуации, ответил через три гудка. Из динамика послышался сонный голос парня: — Да, слушаю. — Ты можешь мне помочь? Нужен твой совет, — голос дрожал, между словами были длинные паузы. — Какой совет? Что случилось? — послышался шорох, Валеру смутила непривычно взволнованная интонация друга. Он сел на кровати и напрягся. — Как правильно… — Джонни уныло ухмыльнулся, — извиниться? — Что ты сделал? — Ты скажи, как извиниться перед человеком. Не нужно ничего спрашивать, и без того тошно, — голос дрожал все сильнее, некоторые слова Валера вовсе не услышал. — Что ты сделал? Говори, не виляй, — Валера боялся услышать то, чего так боялся. Он встал с кровати и на ходу стал искать, что можно надеть, — надеюсь, что это не связано с Ромой? Не молчи. — Не важно. Ты мне ответишь или нет? — после минутного молчания проговорил Джонни. — Скажи, что случилось? Я отвечу только после этого. — Бесполезно спорить, да? Ладно, это был Рома, я… я прижал его к стене. — Это все? — услышав эту фразу, Валера зажал телефон плечом и стал натягивать джинсы. Зная, чем все может обернуться, не стал тянуть время. — Нет. Если кратко, то, — Джонни попытался собраться с мыслями, — я его поцеловал. И залез под его футболку. — Джонни, сука. Алкоголик ты. И идиот, — Валера все больше нервничал и пытался одеться как можно быстрее. — Я… я знаю. Скажи, как все исправить? — парень уже не пытался скрыть отчаяние. — Я сам все сделаю, хорошо? — Валера надевал ботинки. — Хорошо. Но как? — Потом узнаешь. Только ответь: ты специально это сделал? — он выпрямился, чтобы услышать ответ максимально ясно. — Нет. Я просто напился, а он пришел. Я не… я запутался. — Понятно. Не психуй, отвлекись, — Валера завершил звонок, накинул куртку и быстрым шагом пошел в сторону дома друзей. Джонни встал с пола и ушел в комнату. Там упал на кровать и уставился в потолок, надеясь, что уснет как можно скорее. Хотелось перестать прокручивать перед глазами испуганное лицо мальчика.

***

Валере казалось, что лифт едет слишком медленно. Как только двери открылись на нужном этаже, он выскочил в подъезд и побежал к нужной квартире. Нажал на звонок, не слыша реакции, начал стучать. Скрипнул замок, в проеме показалось бледное лицо. Узнав в госте Валеру, Рома открыл дверь шире. Схватил его за руку и затащил в квартиру. Мальчик закрыл дверь, подошел и уткнулся в грудь Валере. Тот замер, потом поднял руку и положил на растрепанные белые волосы. Рома вздрогнул, потом прижался еще сильнее, пытаясь сдержать ненужные эмоции. Валера видел, что этого мало, начал поглаживать мальчика по голове. Тот старался всхлипывать как можно тише, но вздрагивающие плечи рисовали картину его состояния. Спустя двадцать минут Валера положил руку на плечо мальчика: — Идем в твою комнату. Тот красными глазами посмотрел на парня, кивнул и пошел к двери. Он запер ее, когда уходил к Джонни, на кровати все еще лежала толстовка. Мальчик выдохнул, переложил ее на стул и сел на кровать. Валера сел рядом и посмотрел на Рому. Повисла неловкая тишина, прерываемая сбившимся дыханием Ромы. Валера потрепал друга по волосам, ободряюще улыбнулся и спросил: — Тебе легче стало? — Немного, — Рома провел рукой по лицу. — Хорошо, — вновь повисла тишина. — Да… хорошо, когда есть друг, который тебя утешит. Спасибо, — Рома с благодарностью посмотрел на парня. — Как так вышло? — Валера хотел разобраться, можно ли что-то исправить. — Просто я не думал, что так будет. — От него можно что угодно ждать, — он не знал, что и как спрашивать, чтобы не сделать хуже. — Почему ты пришел? — теперь тишину нарушил Рома. — Ну… тебе правду сказать? — Да. — Мне Джонни позвонил. Спрашивал, как лучше извиниться перед человеком. Подозревая, что это связано с тобой, решил не рисковать. Спросил, что случилось, вызвался разобраться с этим, — помолчал и добавил, — он этого не хотел. Просто умудрился напиться, понимаешь? — Ясно, понял, — Рома отвел взгляд в сторону, посмотрел на толстовку, лежащую на стуле. — Его можно простить. — Да, наверное. Только это неприятное ощущение… оно останется. Валера встрепенулся и попытался, как можно менее навязчиво, узнать больше. Он хотел иметь хотя бы представление о том, как может помочь: — Какое ощущение? Можешь описать? — Ощутил себя… как бы «легкой добычей», понимаешь? У меня словно воли не осталось. Мне не хочется быть развлечением и игрушкой. — У тебя такие мысли… серьезные. Я тебя понимаю, сталкивался с подобным. — Я не знаю, как ответить. Расскажешь мне? — Роме хотелось отвлечься от всего этого, раствориться. — Как-нибудь в следующий раз. Не думаю, что сейчас это важно. Валере позвонили родители. Спросили где он и попросили прийти домой. Он с сомнением посмотрел на Рому, погрузившегося в мысли. Не хотелось оставлять его одного, но спорить с родителями он не собирался. Попрощавшись, вышел в подъезд, потом грустно посмотрел на закрывшуюся дверь. Валера очень переживал за друга, он не мог допустить, чтобы тому было плохо. Закрыв дверь, Рома вернулся в комнату, лег на кровать и взял в руки телефон. Все это время он валялся под подушкой. На экране высветилось три пропущенных вызова от отца и сообщение: «Мы приезжаем сегодня днем».

***

Первыми после непродуктивного сна были мысли о Роме — как он? Насколько ему сейчас плохо? Джонни посмотрел на свою комнату: сейчас она казалась слишком пустой. За окном кипела городская жизнь, в квартире же было тихо, как под колпаком. Вчера он уснул в одежде, поэтому просто встал и пошел в подъезд, забирая с полки сигареты. Стоит, курит и смотрит в окно: там — жизнь. Этажом ниже открылась дверь. Джонни повернулся к источнику шума и увидел белую макушку. Рома обернулся и, встретившись взглядом с парнем, замер. Оцепенение длилось недолго: через секунду он быстрым шагом направился к лестнице, чтобы спуститься вниз, на первый этаж. Джонни собирался его догнать, но тут же отбросил эту мысль — не хотел пугать мальчика. Он остался стоять на месте, лишь грустно слушал, как тот, кого он любит, фактически сбегает от него.

***

Весь день Джонни думал, как может извиниться. Совесть не позволяла расслабиться ни на минуту, постоянно подкидывая воспоминания о злосчастном утре. К восьми часам вечера он сдался и пошел в магазин. Купил самые вкусные, как ему показалось, конфеты, посетил цветочный магазин и выбрал небольшой, но милый букетик. С большими сомнениями он пришел к нужной квартире и нажал на кнопку звонка. «Шанс того, что он мне откроет дверь — почти нулевой. Но надежда умирает последней, так?» — Джонни до последнего подбадривал себя этими мыслями. Вместо Ромы в дверном проеме появился высокий мужчина, парень дал себе мысленный подзатыльник: он вовсе забыл, что Роман живет с родителями. — Джонни Колбая? — от этого парень дернулся и с неверием еще раз взглянул на мужчину. — Константин Максимович? — Как ты узнал, где я живу? — Я не знал, честно, — неловко было встретить учителя вне школы, еще и в сложившейся ситуации. — А зачем тогда сюда пришел? — Константин не понимал, что здесь забыл его ученик. — А… а Рома дома? Я могу его увидеть? — было сложно произнести фразу, не сбиваясь. — Да. Он у себя, — мужчина сощурился, освободил проход и добавил, — первая дверь налево. Хотя, постой тут, я его позову. Джонни стоял в дверном проеме, не решаясь зайти в квартиру, но и не оставаясь в подъезде. Рука с букетом оставалась в тени, не хотелось подставлять Рому. Через две минуты Константин Максимович прошел по коридору на кухню, за ним следом из комнаты вышел Рома. Он оглянулся, никого не увидел, пожал плечами и подошел к двери. — Слушай, я пришел извиниться. Это тебе, — Джонни протянул Роме букет и шоколад. — Мне ничего не надо. Ни цветов, ни шоколада, ни тем более твоих извинений, — тихо, чтобы не привлекать внимания родителей, но достаточно зло сказал Рома и закрыл дверь перед носом Джонни. Тот потеряно стоял, опустив руки. Чувство вины и грусти накатило с новой силой.