Ненависть, дружба, любовь

— Пойдем на кухню, там поговорим. Рома нервно сглотнул и машинально кивнул. Отец нарочито медленно снимал уличную одежду и смотрел на бледного от волнения мальчика. Тот не решался поторопить. Уже на кухне мужчина подошел к столу, взял в руки стакан и повертел его в руках. Рома не выдержал: — Что ты хотел мне сказать? — Знаешь, ты уже взрослый, — все так же медленно, не оборачиваясь, начал мужчина. — С работой, уже нашел своего соулмейта. Понимаешь, к чему я клоню? — Нет. — Подозрение закралось в мысли, но не хотелось верить, что этот разговор происходит именно сейчас. — Думаю, тебе пора переехать. — Но папа! Мне пятнадцать! — от услышанного стало больно. Несмотря на не самые лучшие отношения с отцом, он был для него всем: не идеальным, но примером. Теперь с каждым словом он опускался все ниже в его глазах. Стало противно смотреть на этого, как оказалось, совсем чужого человека. — Я знаю. Теперь все будет иначе. Наша жизнь меняется, на наше место приходят новые люди. Думаю, у тебя есть время до десяти вечера, — тут мужчина развернулся и посмотрел Роме в глаза. — Удачи. — Я тебя понял. — Мальчик, стиснув зубы, пытаясь держать себя в руках, развернулся и вышел из кухни. Он зашел в свою комнату и осмотрелся: все родное моментально опротивело, это место он больше никогда не назовет домом. Скидав всю одежду в сумку, с которой ездил в летний лагерь несколько лет назад, вытащил из-под матраса старую фотографию. На ней голубоглазая женщина в белом платье сидела на подоконнике и нежно улыбалась в камеру. На обороте аккуратным подчерком было выведено: «В день свадьбы. Мы дождались». Эту фотографию Рома бережно вложил в одну из тетрадей и убрал в рюкзак. Раньше эта фраза не играла роли, но совсем недавно мама рассказала ему одну историю. Они познакомились еще в детстве и считали, что проведут эту жизнь вместе. Мальчишка с карими глазами и светло-каштановыми волосами смешно шутил и никогда не унывал. Он был на год старше и рассказывал много интересных историй. Она верила каждому слову и не понимала, как может быть иначе. Когда в семнадцать ее рука оставалась пустой, он терпеливо ждал ответа на главный вопрос их будущей жизни, а она со слезами искала способ обрести метку. В двадцать они стояли у алтаря. Ее рука оставалась пустой, но под сердцем теплилось лучшее доказательство их вечной любви. Он еще раз оглядел заметно опустевшую комнату: на столе остался ноутбук, на полках лежала пара ненужных книг. Остальное он с горем пополам распихал в сумку и два рюкзака. «Пути назад нет», — с этими мыслями Рома поднимался на этаж выше. Дрожащей рукой он постучал в дверь и замер. Почти сразу на пороге появился растрепанный и сонный Джонни. Он удивленно посмотрел на нежданного гостя, который тут же оказался рядом и уткнулся ему в грудь. Парень, не понимая, что происходит, обнял в ответ и спросил, что случилось. Рома поднял голову и пересказал их диалог с отцом. Джонни выслушал и озадаченно почесал затылок. Он не мог представить, чтобы нормальные родители действительно так поступили. Кивнув самому себе, Джонни потрепал Рому по волосам и сказал переносить вещи в его квартиру. Мальчик благодарно улыбнулся и снова прижался к теплому телу. Через четверть часа Рома стоял на пороге своего нового дома и нервно сжимал лямку рюкзака, пока Джонни заносил остальные вещи. — Ты прости за такую ситуацию, — мальчик потупил взгляд, вздохнул и закусил губу. — Зачем ты извиняешься, если ничего не сделал? Кроме того, теперь ты всегда рядом. Меня это очень радует. — Джонни поставил сумку, подошел к мальчику и крепко обнял, — пошли, я покажу, где можно разложить твои вещи. Да и помогу, чего уж тут. Рома не смог сдержать улыбку, счастье согревало изнутри.

***

Следующие два часа прошли в неудачных попытках вести себя серьезно и спокойно раскладывать вещи. Они смеялись над глупыми шутками, кидали друг в друга подушками и наслаждались друг другом. После этого хотелось просто упасть на кровать и не шевелиться, про ужин никто не вспоминал. Рома зевнул и спрятался от мира в объятиях Джонни. Когда мальчик задремал, он попытался аккуратно переложить его на подушку, чтобы уйти на кухню. Но плану помешали руки Ромы, он крепко обнял парня и прошептал: «Останься со мной ненадолго. Мне тебя так не хватает». Что-то внутри надломилось, все преисполнилось нежностью. В поцелуй он так же тихо ответил: «Хорошо, малыш», и прикрыл глаза. Поглаживая мальчика по спине, он искренне улыбался. В какой-то момент Джонни почувствовал, как спокойное дыхание мальчика сбилось: он вздрагивал. До последнего, закусив губу, Рома держал всю глубину эмоций в себе, но теперь не осталось сил. Всполошившись, парень потянул его за плечи, чтобы поднять выше и посмотреть в глаза, но тот отворачивался и пытался вытереть слезы рукавом. Не зная, что предпринять, парень просто прижал его к себе и шептал что-то бессвязное на ухо, успокаивающе гладя по спине. Когда подобие истерики сошло на нет, Рома глубоко вздохнул: — Спасибо за то, что ты есть. Я так люблю тебя. — И я тебя люблю, малыш, — ответил Джонни, целуя мальчика в лоб. Через пятнадцать минут комната, их собственный уютный мир, погрузилась в тишину: они уснули в обнимку.

***

Из-за штор пробивался лучик света, чужая комната в легком полумраке дезориентировала. Соседнее место на кровати пустовало, а сам Рома обнимал скомканное одеяло. Еще немного полежав в тепле, он потянулся и сел на кровати, зевнув. Мальчик осмотрелся: теперь на полках стояли и его книги, в шкафу лежала его одежда. «Мой новый… дом», — с этим он подошел к окну и открыл шторы, смотря на давно проснувшийся город. —Утро выходного дня, весна, любимый человек… А где Джонни? — Рома тихо приоткрыл дверь, выглядывая в коридор. Отлично просматривалась кухня и спина парня, который, по всей видимости, завтракал. Хитрый план моментально пришел в голову: Рома незаметно выскользнул из комнаты, подкрался к ничего не подозревающему Джонни и обнял со спины, кусая за шею. — Рома! — парень чуть не уронил кружку с кофе, догадки о завтраке подтвердились, — доброе утро, малыш. — Доброе, — смеясь, Рома поцеловал место укуса и сел на соседний стул, — папочка. — Х-е-е-й, не надо так, — щеки Джонни покрылись румянцем. — Ну, если я малыш, то ты папочка. — Малость удивляясь смущению парня, Рома широко, с вызовом, улыбнулся. — Так, хорошо. Я понял твой посыл.