обрывками

Притворяйся, девочка, играй словами, ты мертва, но это пламя не заглушить. Пусть посмотрят, как ты умеешь и пленить, и сменить на низость обещаний медовых плен. Пусть поднимут тебя и на смех, и со сбитых колен. Лги любимым, ты можешь, в тебе так много скверного, грязного, но от бога ты взяла сияние — ослеплять. И полюбят тебя чистые сердцем, слепые душой, будет с тобой и сладостно, и хорошо, будет с тобой беспредельно печально. Ты же из пепла, сияния и отчаяния, ты же пленишь их словами, не делом, а после тоскуешь, потому что не можешь любить. И губить устала, отдаёшь их на милость чужим, далёким. И говоришь: всё от любви, всё от рока, что из сердца свивает ленту. И по ветру, по ветру трепещет лента — размотало сердце, размотало душу. Тебе построить то же, что и разрушить, вот и не умеешь ты различить. Птицы к тебе прилетают больные — шею свернуть им или лечить? Выбор нелёгкий, выбора нет. Вот и живут эти птицы у ног твоих на земле. И в печали, и в радости, и в золе. Не дотчнутся всё до распущенных лент, ветер качает их как одну, и тебя мотает в сторону, в сторону, и ко дну. Тянет. Но ленты цепляются за корни, за камни и за камыш. Вот ты мертва и всё же стоишь, смотришь в глаза мне, смотришь и ждёшь. Но нас не спасут, моя девочка, спасение — ложь. Вот и сияй в своей смерти, сияй во тьме. Говори им, пой им и обещай. Вечно твоё мерцание, ложь и душа.