Кухня, Харрис и ...язык

Часы не успели пробить полдень, а Агата уже ворошилась на кухне, периодически почесывая в раздумьях рыжую голову, то и дело снова заглядывая в книгу рецептов. Честное слово, готовить она не любила от слова совсем. Обычно в доме тетушки за нее это делала Марта или Бекки, а в городе, где она училась, готовить времени особо не было и ее рацион состоял из каких-нибудь макарон или яичницы, а также еды из кафе быстрого питания. Было бы желание, и мисс Харрис непременно могла бы стать лучшим шеф-поваром Англии, но, к счастью или к сожалению, девушке это просто не нравилось. Что же сподвигло ее возиться с утра пораньше с курицей и овощами? Скука. Скука и пари, которое она заключила сама с собой. Суть была в том, чтобы приготовить на всех обед и никого не отравить. Выбрав самый безобидный на ее взгляд рецепт, Агата остановилась на мясе по-французски, но вместо мяса животного там будет филе курицы. В очередной раз заглянув в рецепт, она задумалась о том, почему она вообще взяла себя на слабо… Ах да, Александр. Дело в том, что, пока Марта находилась в больнице, ее новая подруга Рэйчел готовила. Готовила неимоверно вкусно, и, как бы Алекс не относился к ней, ее стряпню он обожал, кажется, больше всего на свете. Даже больше ананасов, ремней и себя самого. Агата тут же вспомнила всем известную фразу, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок, и отметила про себя, что ничего толком и не умеет, кроме жареных яиц или блинчиков (и то через раз). Агата — человек слова. Сказала — сделает. Рэйчел хотела ей помочь, но упрямства в Агате столько же, сколько в Нильсене нахальства, поэтому блондинка лишь пожала плечами и направилась к себе в комнату решать какие-то дела с бизнесом. До обеда еще около двух часов, и молодая хозяйка поместья надеялась, что никто ее не потревожит. Вот и теперь, проклиная себя и мужчину, ради которого она возится тут, Харрис выдохнула и достала из ящика стола молоток, чтобы сделать из курицы отбивные, которые прекрасно лягут на противень. — Ты очень угрожающе выглядишь с этим оружием, Харрис. Агате не нужно было поднимать голову и отрываться от своего занятия, чтобы лицезреть ухмылочку на его таких манящих губах. Девушка пересилила желание задушить его прямо сейчас и продолжила отбивать мясо. Желание готовить, которое держалось на одном волоске азарта, испарилось вообще, оставляя только раздражение, ведь этот напыщенный индюк не дает ей спокойно готовить. Лучше бы продолжал болеть, как пару дней назад — таким лапочкой был, что ужас. — Харрис, что курица тебе сделала, что ты так ее бьешь? Готовить, вообще-то, с любовью нужно, — тут Агата остановилась и попыталась убить этого нахала взглядом, что, естественно, было невозможно. К ее огромному сожалению, парень не собирался покидать место ее творчества, а только скрестил руки на груди в привычном жесте, спиной опираясь на столешницу. — С любовью к кому? К тебе что ли? — язвительно процедила она, зло сверля взглядом Нильсена, — Ты, кстати, с ремнями в ту ночь тоже очень угрожающе выглядел. — Я этого и добивался. А тебе следует быть аккуратнее, нам это все-таки есть потом, — улыбка расползлась на его губах, оголяя ряд ровных зубов. Черт, он во всем идеален? Агата ничего не ответила, но закончила мучить курицу и стала чистить картошку. Это она ненавидела еще больше, чем готовку. Пока она это делала, Алекс не сводил с нее странного взгляда, немного склонив голову набок, с легкой улыбкой в уголках губ. Агата склонилась над урной, и из-под тонких пальцев быстро посыпались очистки. — Ну, Харрис! Пощади картофель, — возмутился непрошеный наблюдатель. Агата, все еще сдерживая себя, медленно выдохнула и продолжила начатое, желая быстрее покончить с этим блюдом и больше не трогать книгу рецептов и плиту без особой на то причины или необходимости. А партнер все не унимался: — Если не можешь сделать это, так приготовила бы омлет, — он подошел к ней ближе, непринужденно хлопая темными ресницами, взлохматив свою шевелюру пальцами правой руки, опираясь на стол левой, — Или это тоже высшая кулинария для тебя? Ну, я бы мог подсказать рецепт: берешь яйца, сковородку, смазываешь ее маслом и разбиваешь туда… — договорить парню не удалось. — Слушай, Нильсен! Еще одно слово, и со сковородкой встретятся твои яйца, — разъяренная поведением засранца, Агата отложила последнюю картофелину в сторону, тут же взяла в руки нож и доску, чтобы порезать ее. — Воу-воу, спокойно. Я ведь помочь хотел, — он в жесте капитуляции поднял ладони вверх, довольно улыбаясь. Ух, если бы времени было больше, девушка бы точно задала этому неугомонному трепку! Но она относительно стойко выдерживала любые провокации, стараясь поддерживать разговор и не давать ему спуска. — Твой язык пока никак мне не помог, — двусмысленность этой фразы она поняла через короткие две секунды, после того, как почувствовала на своей талии теплые ладони. Александр подошел со спины и провел носом по шее, на выдохе опаляя нежную кожу огнем, запуская вверх по позвоночнику волну мурашек. Откинул рыжие кудри на другое плечо, освобождая место для следующих махинаций. Агата так и стояла не шелохнувшись, держась за последние капли самообладания и скорую семейную трапезу. Девушка вздрогнула и подавила стон наслаждения, когда Алекс очертил языком линию от подбородка до косточки за ухом, прикусывая мочку. — А так, Харрис? Так я и мой язык помогаем? — хозяйка особняка спиной видела эту ухмылку и чертей в его до безумия голубых глазах. Но тут терпению Агаты пришел конец. — Р-р-р, ты невыносим! И вообще, у меня есть имя, не обязательно обращаться по фамилии! — прорычала она, отталкивая парня от себя, направляясь к протвеню, чтобы выложить нарезанный овощ поверх курицы, посыпать сыром и отправить все это дело в духовку. — Не спали кухню, каттен, — с довольным лицом Алекс вышел из комнаты, оставив девушку один на один с блюдом, не заметив появившиеся то ли от обиды, то ли от перенапряжения слезы в зеленых глазах. Агата быстро сморгнула их и вернулась к готовке. И кто сказал, что это снимает стресс?!

***

— Пахнет съедобно, — констатировала факт Рэйчел, разглядывая золотистую корочку сыра, надеясь, что под ней все так же красочно и вкусно. Конечно, она не сомневалась в способностях подруги, однако то, что она вообще не готовила, заставляло насторожиться. Сэм, только что приехавший от Гудмана с новостями, придирчиво разглядывал свою порцию, не зная, стоит ли есть первым или подождать, пока кто-нибудь не попробует. Важно ведь убедиться, что никто не умрет после этого: мало ли, чего эта милая ведьмочка туда подсыпала… Агата, расстроенная ранее выходками одного человека, который даже не явился на обед, теперь огорчалась еще больше. Ее-то блюдо, которое выглядит очень даже аппетитно и пахнет приятно, отказываются есть ее друзья! Вот новости! Докатилась… «Проложила путь к сердцу мужчины» называется. Когда Макото, в пятый раз переглядываясь с Рэй, хотел было попросить Агату пробовать первой, в кухню резво, чуть ли не в припрыжку ворвался Александр. — Простите, что опоздал. Надо было закончить отчет по поводу бизнеса, — он тут же уставился на друзей, которые не притронулись к еде, взглядом спрашивая «неужели все так плохо?». — Они даже не пробовали! — обиженно то ли вскрикнула, то ли всхлипнула Агата и плюхнулась на стул. — Вы серьезно? Меня не было двадцать минут, а вы уже успели обидеть бедную девочку, — Харрис так и не поняла, с сарказмом или искренне он это сказал, но было приятно, что хоть кто-то в этом доме вспомнил об ее чувствах. Нильсен сел на свое место напротив Агаты, положил кусок в рот и начал медленно жевать, смакуя. Линд показалось, что он чуть вилку не откусил, а Сэм не знал, играет он или всерьез. Агата только в удивлении раскрыла глаза: недавно он задирал ее, а сейчас вон, спасает от позора. Хотя, о каком позоре речь, если блюдо вышло и вправду очень вкусным, что даже Рэйчел (!гуру кулинарии!) похвалила девушку, пообещав завтра приготовить что-нибудь вместе с ней. Агата на этот запрос только пожала плечами, прикусив губу, думая о том, как бы избежать этой жестокой участи. Когда все поели, Линд отправилась мыть посуду, полицейский - помогать ей, а Агата решила выйти в сад — с утра на улице не была. Она медленно вышагивала по каменной дорожке, ведущей к скамеечке под двумя деревьями, наслаждаясь солнцем и хорошей погодой. Ветер слегка обдувал лицо, приятно холодил кожу. Агата села на белую скамейку, задумавшись о чем-то. — Сияешь, как новый самовар, Харрис, — видимо, одной ей побыть сегодня не удастся… Нильсен, не спрашивая разрешения, разместился рядом с ней, кладя одну руку на спинку скамьи, вторую запуская в свои каштановые пряди. — Имею полное право! — она была очень довольна собой и своим достижением, и даже Алекс не мог испортить ее поднявшегося настроения. Если только мог его поднять. Агата загадочно улыбнулась, чуть приподнимая уголки губ вверх, наклоняясь запредельно близко к лицу шведа, — Нильсен, что ты там говорил про помощь? Ты и твой язык все еще хочет помочь мне? — Я и мой язык всегда к вашим услугам, мисс, — он наигранно поклонился, поцеловал кончики пальцев свободной рукой, намеренно поводя ладонью, лежащей на спинке, вдоль позвоночника девушки. — Какой же ты все-таки ужасный, Александр. Я хотела, чтобы ты мне какую-нибудь историю рассказал… развеселил, — говорить можно одно, а думать другое. Этого правила придерживались оба, и, наверное, поэтому они все еще не были парой. — Во-первых, я не клоун, чтобы тебя веселить. А во-вторых, — в его голубых арктических снова заплясали победные танцы чертенята, увлекая Агату в свой омут, — именно это я и собирался сделать. Но сначала… После этих слов Алекс метнулся к таким желанным губам, чувственно впился в них, прикусывая, проникая внутрь. Агата сначала отпрянула под таким напором, но тут же освоилась и ответила с тем же чувством и рвением. Это было дерзко, сладко, грубо… безумно. Невероятно безумно. Казалось, весь мир замер или разбился на мелкие частички, позволяя им вдоволь насладиться друг другом, чтобы потом опять кидать едкие фразочки и подкалывать при любой возможности, мечтая повторить этот поцелуй вновь. Они оторвались друг от друга, когда в легких стало не хватать воздуха. На губах Нильсена играла знакомая усмешка, но она уже не казалась столь противной. Агата тоже улыбнулась, стараясь запечатлеть в памяти образ спокойного и чувственного Александра. — Так о чем это мы? — как бы невзначай спросил парень, откидываясь на скамью, смотря Агате прямо в глаза, игриво накручивая ее рыжий локон на палец. — Историю расскажешь, Алекс? — невинно похлопала глазками, будто это не она только что сгорала в его руках и губах. Александр только усмехнулся еще больше, принимая серьезный вид, вскидывая бровь, и проговорил немного хрипящим, опьяняющим баритоном: — Ах да, история…