Утро.

      Через занавески пробивался тоненький узкий луч раннего солнца. Лежа в мягкой постели, парень чуть привстал, оглянувшись: все было, как и вчера, как и каждый день – Небольшой шкаф с вещами, панорамное окно, которое прикрывали белоснежные занавески, маленькая тумбочка рядом с белоснежной кроватью. Шатен сел на край кровати, взглянув на другую ее сторону. Из-под тоненького одеяла выглядывали рыжие локоны волос, развивающиеся на ветру из чуть приоткрытого окна.       Парень чуть улыбнулся, медленно пробираясь через одеяла к Накахаре, пока тот крепко спал, съежившись в комок.       —Эй, Чу, — Пробормотал Осаму, убирая с его лица локон волос — Уже утро, вставай.       Парень что-то пробурчал в ответ, но Дазай этого уже не услышал, а просто аккуратно встал, переоделся и направился на кухню, откуда совсем скоро начал доноситься приятный запах.       Дверь в спальню снова отворилась, из-за чего в комнату пробил сильный запах яичницы. На пороге стоял Дазай, который еле-еле усмехнулся, закатив глаза. Он вновь подошел к постели, но уже снова залез в нее, после чего прилег рядом с Чуей, сжав его в крепких, приятных объятиях.       — Тебе нужно встать, — улыбнулся Дазай — для кого я готовил завтрак?       — Себе, дурень. — Чуя улыбнулся, повернувшись к Осаму спиной.       Шатен громко вздохнул, после чего наклонился к Накахаре, провел своей рукой по его щеке, наблюдая, как тот наслаждается. Чуя расслабился, чуть сбросив с себя одеяло, но после снова накинув его на себя, ибо он почувствовал то самое чувство утром, будто в комнате ужасно холодно, как зимой в деревянном доме. А кровать казалась такой мягкой теплой.       Осаму улыбнулся, убрав свои темные волосы с лица.       — Я могу принять другие меры.       Осаму начал щекотать Чую, из-за чего тот подскочил, схватив его за руку. Он недоуменно посмотрел на него, после чего нахмурился.       — Идиот. Я же могу и руку оторвать.       — Чу, но я же-       Дазай не успел договорить, как Накахара схватил подушку, бросив ее прямо в лицо шатена. В комнате раздался смех. Чуя усмехнулся, поднимаясь с постели. Осаму тоже не медлил, он погнался за ним, пока тот уже скрылся в комнатах.       — Ты такой жулик, Чу.       — Весь в тебя, Дазай.       Чуя попытался зарядить в Осаму еще одну подушку, но тот успел схватить его за руку, из-за чего тот замер, он… не сопротивлялся. Дазай, вновь поправил волосы Накахары, после чего произнес:       — Чу, яичница сгорела.