Он и она

      Февральский ветер тихо свистел меж оконных рам, а нагие ветки деревьев легко постукивали по стеклам. Близилась весна. Его любимое время года. Весной природа расставалась с царством Морфея, просыпаясь и возвращая жителям Конохи яркость. Зелень ранней листвы — ее глаза. Зардевшиеся лепестки вишни — волосы.       Легкий стук. Скрип двери. Она уверенно вошла, не дождавшись ответа. Шелестели полы ее белого халата. Его щеки тронул еле заметный румянец, а губы расплылись в улыбке, хотя он даже и не взглянул на нее, продолжив наблюдать за мерно плывущими облаками.       Шелест бумаги. Она заполнила наконец бланк и перевернула страницу. Вздох.       Он шумно выдохнул, прикрыв глаза. В голове рисовался образ ее широко распахнутых глаз, чуть приоткрывшихся губ и вскинутых бровей. Ему не терпелось увидеть все это, но он оттягивал момент, когда повернется к ней, потому что после не сможет оторвать от нее взгляд.       Каждый раз возвращаясь в Коноху, Ли испытывал волнительный трепет. Это необъяснимое ощущение, позволяющее чувствовать ее присутствие рядом. Это предвосхищение случайной встречи, которое становилось тем сильнее, чем чаще он возвращался домой, проходя мимо госпиталя, или сворачивал на улицу, где она жила.       Ли тысячу раз представлял себе, как увидит ее высоко заколотые волосы и белоснежный халат, как она будет хмуриться и отчитывать его за неосторожность, как ее прохладные руки случайно коснутся его, сменяя повязки.       Его фантазии были просты, но не спешили становиться реальными. До этого дня.       Их взгляды встретились: ее глаза действительно были широко открыты. Ли почувствовал, как кровь приливает к щекам, а сердце начинает биться быстрей. О, как она была прекрасна! Ни тень под ее глазами, ни выбившаяся прядь, ни чуть потрескавшиеся от февральского ветра губы — ничто не могло изменить это.       — Ли! — твердый голос Сакуры привел его в чувство. — Ты меня слышишь?       Она, очевидно, о чем-то говорила, пока он не мог оторваться от ее глаз, бегающих от спешно выведенных на бланке строк до бинтов на его груди. В ушах словно шум. Сосредоточиться было сложно.       — Ты очень красивая сегодня, — Ли произнес первое, что пришло ему в голову.       Сакура удивленно захлопала глазами, растерявшись. Сколько бы он не говорил ей об этом, она всегда смущалась. Но если несколько лет назад Сакура старалась не обращать внимания на комплименты, пыталась сделать вид, будто ничего не слышала, то сейчас ее щеки трогал легкий румянец, а уголки губ поднимались вверх. Ли был щедр на добрые слова. Также он был достаточно терпелив, чтобы дождаться, когда они достигнут неуверенной юной девушки, которая продолжала жить в сердце одной из сильнейших куноичи.       — Ох, Ли, ты… Как же… — плечи ее устало опустились, пальцы нервно сжали планшет, Сакура тяжело вздохнула и мягко опустилась на больничную кровать.       — Это всего лишь перелом, Сакура-сан, — Ли пытался успокоить куноичи, перехватив ее кисть, которую она так часто прижимала к груди, когда беспокоилась.       Осторожно, подрагивающими пальцами он накрыл ее руку своей. Сакура застыла. Не было в этом ни тревоги, ни беспокойства. Не спеша, медленно, словно ведя его за собой, она опустила руку. Ли все еще касался ее прохладной нежной кожи.       Сердце готово было сломать еще несколько ребер, пока Ли, как завороженный, смотрел на их руки.       Сакура повела кистью и накрыла все еще дрожащие пальцы Ли. Стая мурашек покрыла его кожу, а бинты от сбившегося дыхания показались слишком тесными. В воображении Ли все было наоборот: это Сакура взволнованно вспыхивала, смущенно пряча глаза в то время, как он спокойно и уверенно брал ее за руку.       — З...знаешь, Сакура-сан, — неведомая сила развязывала его язык, заставляя выбраться из этого обволакивающего, будто нереального, момента. — Кажется, в этом году тебе не придется отказывать мне в свидании.       — Потому что я уже отказала всем, чтобы найти тебя? — без тени усмешки спросила она.       — Что? — Ли опешил.       — Что? — повторила Сакура.       За решительным голосом куноичи можно было не заметить чуть поджатых губ и встревоженных глаз. За ее уверенностью нельзя было увидеть всех тех мыслей, что не давали ей покоя с самого утра, когда она узнала, что по возвращении с миссии Ли попал в госпиталь. На протяжении нескольких лет Сакура встречала его в этих стенах лишь в часы посещений, когда Ли приходил навестить кого-то из товарищей или сенсея. Каждый раз он будто случайно сталкивался с ней, чтобы обмолвиться парой слов вроде комплиментов или приглашений на свидание. Каждый раз он уходил с ее улыбкой и мягким отказом. И каждый раз он возвращался вновь.       День влюбленных всегда отличался от их обычных встреч. Столько лет подряд Сакура получала в этот день аккуратный букет цветов с утра, вежливо отказывала в просьбе провести с ней день в обед и получала небольшую коробочку с любимым мятным шоколадом перед сном.       Прошло больше десяти лет с их знакомства, подобные вещи стали для этих двоих ритуалом, связывающим теплыми воспоминаниями.       Когда же тяжелые путы безответной любви начали слабнуть и отпускать хрупкое сердце Сакуры, позволяя ему открыться для любви, все поменялось. Встречи этих двоих за последний год стали реже. Тоска вязкой патокой заполняла мысли. Сакура начала ждать. Ждать их далеко не случайных столкновений, его повторяющихся комплиментов и того дня, когда он точно повторил бы свою просьбу.       И она бы согласилась.