Переводные картинки

Куроо привык знать все действия наизусть. До поступления в универ все так и было. Он заходил за Кенмой перед школой, всегда ждал пару минут, разговаривая с его родителями о чем-то неважном, потом они пытались не опоздать. Уроки, дополнительные перед экзаменами. Если после дополнительных были тренировки — Кенма его ждал, играя в приставку на школьном дворе. На тренировках Куроо забывал обо всех проблемах и приближающемся поступлении. Все становилось максимально привычным. Он благодарил команду, напоминал Кенме не зависать в душевых, отмахивался от Льва, предлагающего еще попрактиковаться. С этим выматывающим графиком они доходили до дома Кенмы, когда солнце уже садилось. Иногда Кенма сразу начинал играть в приставку, иногда они сначала ужинали или включали очередной дурацкий сериал по телевизору, обсуждая действия героев. Когда Куроо задумывался о скором переезде в университетское общежитие, его внутренности сжимались, это было почти физически больно. Это было похоже на неотвратимую катастрофу. Поэтому он не думал. Не думал в течение года, не думал во время вступительных экзаменов и успешно не думал, умещая свою комнату в несколько коробок. Кенма всегда маячил на фоне, и по закону жанра Куроо должен был отдалиться от него, чтобы после переезда не было так больно, но они стали все больше времени проводить вместе. Первое серьезное изменение Куроо почувствовал во время первой недели учебы. Второкурсники устроили вечеринку, и его пригласили, так как он был знакомым знакомых. Там ему, уже пьяному и расслабленному, всунули сигарету, и он затянулся, ощутив прилив страха и перемен. Он кашлял почти минуту, и кто-то стучал ему по спине, смеясь, а Куроо отчетливо ощутил, что не сможет прийти домой к Кенме, прислоняясь холодными ступнями к теплому телу, и рассказать эту тупую историю. Он сможет позвонить, можно по видео, но только так. Кенма будет злиться, потому что «надо было сначала написать, а уже потом звонить», но это будет добрая злость. Они будут говорить до поздней ночи, потому что у Куроо много нового, и он привык говорить за двоих. Как долго можно будет удерживать человека, когда ваши дороги расходятся? Когда Кенма, пусть и с трудом привыкающий к новым людям, на самом деле не тот, кто может тесно общаться по интернету. Козуме привык к этому, но реальные прикосновения и ночевки никогда не заменятся смешными видосами в диалоге. Это было просто невозможно. Когда Куроо вернулся с вечеринки, ему хотелось плакать, но он сделал, как планировал. Кенма долго не отвечал, видимо, телефон был на зарядке далеко от кровати. Когда на звонок ответили, Куроо начал без приветствия: — Только не говори, что я тебя разбудил, Мышонок. Я знаю, что ты не спишь в час ночи по выходным. — Конечно, я не сплю, Куроо, — ответил Кенма, распутывая наушники. — Но родители вот спят. Надеюсь, звонок их не разбудил. Руки Кенмы внезапно остановились, и он внимательно посмотрел на экран. — Ты что, пьян? — скривившись, сказал тот. — Не звони сюда больше. — Немного, совсем чуть-чуть, — засмеялся Куроо. — У нас была вечеринка в честь поступления. — Кто вообще это отмечает? Я бы устроил траур. Отношение Кенмы ко всему происходящему немного придало Куроо сил. Возможно, все было не так плохо, как он думал. Если Кенма не переживает, то и ему не стоит. Пока ведь все в порядке. Все не было в порядке. Он жил в комнате с ужасным растяпой, который раскидывал вещи. Куроо думал, что это не станет проблемой, потому что в каком-то смысле это напоминало ему о Кенме, который оставлял вещи там, где снял. Но от нового соседа это не вызывало приступы умиления, а только бесило. Куроо учился, покупал еду, подал заявление в волейбольный клуб, тусил с новыми знакомыми, а по вечерам всегда созванивался с Кенмой. Сосед по комнате думал, что у Куроо девушка, потому что мельком увидел осветленное каре. Может быть, не улучшало ситуацию то, что Куроо назвал Кенму мышонком. Учеба не давала ему задумываться обо всем слишком сильно, он был усталым и занятым каждый день, а все свободное время проводил с кем-то, не давая себе окунуться в период самокопания. — Вчера доставили со Львом котенка с дерева. Я думал, он меня уронит. В итоге котенок спрыгнул сам, — рассказывал ему Кенма. Козуме сидел за столом, печатая и ища что-то в компьютере. На видео он казался еще моложе, чем в реальности. Волосы у Кенмы отрасли за пару месяцев, так что теперь он мог сделать хвостик без дурацких коротких прядей, падающих на глаза. Куроо считал, что это очень мило, но Кенма бесился. У Куроо кольнуло в груди: в прошлом году Кенма бы на его плечах доставал котенка. Они бы вместе смеялись, а Козуме хватался бы за его плечи, боясь упасть. Куроо не сразу опустил бы его на землю, продолжив дурачиться и катать на плечах. Это было больно и грустно. Те моменты, которые они проживали по-отдельности, будь они веселыми или грустными, казались неправильными. — Не думал еще, куда хочешь поступать, Мышонок? — спросил Куроо. Вопрос был чрезмерно важным, пусть и слегка поспешным. Универ, в который Кенма поступит, — это очень важно. Это предопределит их отношения на ближайшие четыре года. Если Кенма поступит в том же городе, где живет Куроо, они смогут снимать квартиру. Куроо уже освоится, научится справляться с нагрузкой, уйдет из волейбольного клуба, чтобы найти работу... Это хорошо. Это неплохо. Это было бы прекрасно. Если Кенма уедет на много километров от него, то все разрушится. — Не знаю. Хочу не очень далеко от тебя, — просто сказал Кенма. — Думаю, я не переживу первые месяцы в универе, если рядом не будет никого знакомого. — Я всегда буду тебя поддерживать. Даже если мы не рядом, — тихо сказал Куроо. Это было легче сказать, чем сделать. — Ты же знаешь. — Конечно, знаю, Куроо. Но это разное. У Кенмы могут быть панические атаки, когда тот сильно волнуется и находится в людном месте. Приступы тревоги не донимали его постоянно, но в окружении незнакомых людей это будет труднее контролировать. Кенма взрослел и принимал мир, приспосабливался к нему, открывался. Но подобное никогда не происходит по щелчку пальцев, и Куроо знал, что он лучше всего может поддержать. Он знал, что Кенму надо вывести на воздух, крепко держать за руку и обязательно разговаривать, отвлекая от тревоги. — У тебя... у тебя не было панических атак, когда я уехал? — спросил Куроо, пытаясь успокоить голос. — Нет. Было грустно первое время. Я прогулял пару дней учебы. Было слишком непривычно идти в школу одному... — Никто не останавливал тебя перед светофорами, чтобы ты не попал под машину? — пошутил Куроо. — Отстань, — огрызнулся Козуме. — Сейчас все нормально, я думаю. Ко всему можно привыкнуть. Куроо привыкнуть не мог. Он получал хорошие оценки, приближалась зимняя сессия, он договорился с соседом о правилах, по которым тот должен был успокоить свои порывы оставлять шмотки на всех свободных поверхностях. Куроо чувствовал себя в вакууме все это время, так что за несколько дней до зимних каникул вопрос Кенмы его шокировал. — Так ты приедешь? — неожиданно спросил Козуме во время их вечернего разговора. Из-за подготовки они не созванивались каждый день, но сегодня Куроо понял, что уже не выдерживает. — На каникулах, — добавил Кенма, когда не услышал ответ. — Э... — Куроо не мог поверить, что забыл об этом. Куроо увидел настороженное лицо Кенмы. Ему стало стыдно. Неужели он был настолько плохим другом, что Козуме мог даже на секунду поверить, что он не приедет? — Да. Да, я приеду, конечно. Я просто... я забыл об этом, ха. Не могу поверить, что я забыл, но... это правда. Я слишком много занимался. — Это уж точно, — усмехнулся Кенма и расслабился. Так что зимние каникулы прошли отлично. Ему было немного стыдно перед родителями за то, что, приехав домой, он сразу пошел к Кенме. Он сидел у него пару часов, когда зазвонил телефон, и мама спросила, все ли в порядке. — Да, мам, я у Кенмы. Господи, прости, я забыл предупредить, что приехал... — Все в порядке, дорогой. Напиши, как пойдешь домой. Эти каникулы в родных стенах стали спасительным глотком. Они с Кенмой нечасто разговаривали о будущем, но в один из дней Куроо набрался смелости. — Я подумал... знаешь, если бы ты поступил в университет не очень далеко от моего, мы могли бы... ну знаешь, снимать квартиру вместе. Я уже давно хотел пойти работать, а тут будет повод наконец-то начать... — быстро сказал Куроо. Он не знал, почему этот разговор так сильно нервировал его. Это же Кенма, он точно согласится, это будет правильно, и они смогут разговорить каждый день вживую, а не по видеосвязи. — Будем учиться готовить, чтоб не умереть с голоду. — Почему ты так переживаешь? — спросил Кенма, улыбнувшись. Куроо выдохнул, когда увидел эту улыбку. — Я не против. Я даже за. Если тебя не выгонят из универа за неуспеваемость и все такое. — Ты просто в меня не веришь! — крикнул Куроо. Ему хотелось сильно обнять Кенму, буквально сжать его в руках и никогда не отпускать. — Все будет хорошо. — Я знаю, — еще сильнее улыбнулся Кенма. Он нашел руку Куроо, сжимая пальцы, и это было хорошо. Это было охуенно. Кенма рассказал ему, что хочет выложить пару видео на ютуб с прохождением игр. Куроо пообещал, что обязательно посмотрит и будет его главным фанатом. Они ходили в кино, встретились с командой, и Куроо с настоящей радостью заметил, что Кенма со всеми сблизился еще больше. Кенма шутил, поддерживал диалог и выглядел на своем месте. Кольнуло небольшой ревностью, но Куроо отмахнулся. Он был горд за друга, и тот факт, что Козуме социализировался в его отсутствие, был логичным. Кенма привык общаться с кем-то каждый день, и если Куроо не было рядом, то он сближался с другими. Лев, практически заглядывающий Кенме в рот, был хорошим вариантом. Он тоже много болтал, пусть и слишком громко, искренне интересовался чужой жизнью и был, в принципе, очень хорошим парнем. Желание быть единственным, кому Кенма открывался, было неправильным и эгоистичным. Куроо не собирался становиться таким лучшим другом. После их договоренности о совместном жилье стало легче. Куроо почувствовал, как с плеч сняли огромный камень. Кенма забрал его толстовку, потому что ему нравятся большие вещи, а Куроо нашел у Кенмы какие-то носки с акулами. — Я их выиграл в каком-то онлайн конкурсе, а они оказались слишком большими, — сказал Кенма. — Хотел подарить их тебе на день рождения. — Ты слишком хитрый, — сокрушённо воскликнул Куроо, но носки надел сразу. Чтобы Кенма втихую не забрал их обратно. Когда он ехал обратно в общежитие, он смотрел на эти носки, и радостные акульи мордочки вызывали у него умиление и грусть. В наушниках играла печальная песня о любви, и Куроо хотелось заплакать от обстоятельств и расстояния. Он не мог позволить себе утонуть в грусти, так что, когда его пригласили на празднование дня рождения общей знакомой, Куроо согласился. В компании всегда было проще, хоть он и старался не пить слишком много. Амина — именинница — была красивой, жизнерадостной и, кажется, вообще ничего не стеснялась. Под конец вечера она так напилась, что подошла к Куроо, села к нему на колени и поцеловала. Он сам в этот момент пытался посчитать, сколько стаканов алкоголя он выпил за вечер. Поцелуй оказался приятным, с привкусом лимона и сигарет. Все вокруг захлопали и засвистели. Куроо было все равно. На следующий день Амина сказала, что поцеловала его на спор. Куроо считал, что это не особо правильно, но девушка так извинялась, что не простить ее было невозможно. — Мне по-настоящему понравилось целоваться с тобой. Насколько я помню, — с улыбкой сказала она. — Так что, может быть, мы сможем выпить кофе вдвоем? Ну, знаешь, первый поцелуй у нас уже был, теперь можем узнать друг друга. И Куроо согласился. Это было мило, приятно и казалось правильным. Амина много улыбалась, хватала его за руку. Когда он рассказал об этом Кенме, тот почти злобно сказал: — Ты настоящий алкаш, Куроо. Упаси Боже меня от твоих историй про тусовки. — Я же не про тусовки, Мышонок! Я про Амину. — Как жаль, что она связана с тусовками, — подытожил Кенма. Но Куроо не остановился. Он каждый раз рассказывал Кенме о том, как проходили их свидания, как они постепенно продвигались дальше поцелуев. Козуме не выглядит слишком заинтересованным, но только потому не знал ее, успокаивал себя Куроо. Спустя пару месяцев они переспали. Они достаточно выпили, но оба этого хотели. Куроо не мог сказать, понравилось ему это или нет. Наверное, первые разы всегда такие — непонятные и странные. В этот же день он позвонил Кенме и все рассказал. Куроо был так увлечен рассказом, что заметил недовольное лицо Кенмы только когда тот подал голос: — Знаешь, я... я не хочу портить твое веселое настроение и все такое, но... Ты что, влюбился в нее? По-настоящему? Потому что я не очень понимаю, почему ты так радостен на этот счет, если ты в нее не влюблен, — голос у него был серьёзный, и Куроо совершенно не понимал, в чем проблема. — Эм, я не знаю... Наверное, да, я влюблен в нее или типа того... — Или типа того, — вскрикнул Кенма, но сразу взял себя в руки, выдохнув. — Ладно, окей, закрыли тему. — Нет, не закрыли. Что за реакция такая? Ты бесишься, потому что ты ее не знаешь? Я присылал тебе фотки, но ты сказал, что тебе неинтересно... — Да. Потому что мне и правда неинтересно, — нейтральным голосом сказал Кенма. Он выглядел так, будто он в шаге от того, чтобы сбросить вызов. — Она мне никто, и если ты ее любишь, то хорошо. Ладно. Это твой выбор, а не мой, так что. Просто... поговорим потом, ладно? На экране вместо лица Кенмы появилась надпись, что разговор длился сорок минут. Куроо хотел узнать, в чем проблема, ему надо было разобраться прямо сейчас, потому что так это и работает, нельзя откладывать ссоры на потом. Он пару минут думал об этом, поднося палец в кнопке «видеозвонок», но так и не нажал. В тот день он тяжело засыпал. Вскоре он понял, что проблема была намного глубже, чем он думал. Кенма все реже стал отвечать на звонки, говоря, что у него подготовка к экзаменам. Куроо не понимал, что происходит, но старался не давить и поддерживать. Перед сном он теперь смотрел видео Кенмы, которые тот выкладывал на ютуб. Он не снимал себя, только говорил, но его спокойный тон успокаивал Куроо. Казалось, что все в порядке. Ближе к летней сессии он начал искать работу. Он понимал, что это не лучшее время, что надо сначала сдать хорошо экзамены, но его тревога по поводу Кенмы дошла до пика, и этот шаг в виде работы успокаивал. Он делал что-то для их совместного будущего. Когда Амина спросила, зачем ему работа, Куроо рассказал, что хочет снимать квартиру. Когда он уже дошел до момента про лучшего друга, который будет жить с ним, Амина воскликнула: — То есть у тебя будет своя квартира? Ура! Куроо улыбнулся и хотел сказать, что да, это круто, но ты не знаешь, почему это так круто, тот мой лучший друг, Кенма... — Я буду тебе готовить! У меня не так много вещей, так что я тебя сильно не потесню. Плюс, мои родители же дают мне деньги на еду, так что ты можешь платить за квартиру, а я буду делать все по дому, чтобы было честно. Блин, это так здорово! Мозги Куроо работали слишком медленно. Амина уже обнимала его за шею. Они лежали на кровати в ее комнате, и Куроо чувствовал, как она дрожит от радости. Внезапно стало неловко говорить, что все это несбыточно. Ему надо было сказать, надо было, но Амина уже переключилась на что-то другое, ее улыбка была такой яркой... так что Куроо не сказал. Он чувствовал себя отвратительно, казалось, он предает сразу и ее, и Кенму. Куроо не любил откладывать ссоры на потом, но каждый раз не мог ничего сказать. Он нашёл работу в кофейне, и Амина приходила встречать его после смен. В его обязанности входила уборка зала после работы, так что она ждала, пока Куроо все доделает, а потом они вместе шли к общежитию. В один из таких вечеров, когда Амина сидела за столиком и пила холодный кофе, телефон Куроо зазвонил. Ему редко кто-то звонил почти в одиннадцать вечера, если только... Это был Кенма. Их разговоры сократились еще больше после того, как Куроо устроился на работу. Времени и сил на все просто не хватало. Но сейчас Кенма звонил сам, даже не предупредив, это было странно. — Привет, Мышонок, — улыбнулся Куроо, ответив на звонок. — Как ты? — Кое-что случилось, Куроо, я... — Это что, Кенма? — Куроо не заметил, как Амина подскочила к нему, начиная улыбаться в телефон. — Привет, дорогой, Куроо много про тебя рассказывал! — Эм, привет, да... — неловко сказал Кенма. Ему было некомфортно, поэтому он начал снимать только половину лица. — Слушай, я отойду... — быстро начал Куроо, потому что понял, что что-то не так. — Да-да, конечно, секундочку. Кенма, я на самом деле очень хочу с тобой познакомиться, так что... Я думаю, может, ты мог бы приехать на наше с Куроо новоселье? Останешься на ночь, если ехать долго! — Кенма не отвечал, поэтому Амина продолжила сама. — В общем, ты подумай, ладно? Приятно было познакомиться! — сказала она и отошла. Куроо отмер через пару секунд. У Кенмы в глазах была настоящая боль, и Куроо быстрым шагом пошел на улицу. Обычно он любил умение Амины общаться с кем угодно и располагать людей к себе, но сейчас он это просто ненавидел. Выйдя на улицу, Куроо удивился, что Кенма еще не сбросил, поэтому начал говорить как можно быстрее: — Кенма, ты все не так понял. Правда. Это... блять, это такое недоразумение. Я рассказывал ей про квартиру... — Хватит, хватит! — внезапно закричал Кенма. Куроо внезапно понял, что тот на улице. — Я не хочу слышать твои тупые объяснения. Это последнее, чего я ожидал, когда звонил тебе, хоть и догадывался, что ты планируешь жить с ней. Я лишь надеялся, что, когда ты окончательно это решишь, ты скажешь мне об этом первым. Но нет! Ты молчал, молчал столько времени! И когда ты хотел рассказать мне об этом? Когда я уже соберу сумки? Так нельзя делать, Тетсуро, нельзя! — Нет, Господи, Кенма, ты правда все не так понял... — Просто... просто прекрати, — слишком устало сказал Кенма и отключился. Куроо хотелось заплакать и разбить что-нибудь. Желательно свою голову. Он знал, что виноват во всем сам. Это только он привел все к такому раскладу. Общительная Амина не виновата, Кенма, не желающий слушать его объяснений, не виноват вовсе. Он почувствовал горькие слезы бессилия на щеках. Куроо совсем не хотел жалеть себя, но по-другому не мог. Все рушилось. Он пытался позвонить Кенме, писал ему и извинялся. Спустя пару дней онлайн террора, Козуме его заблокировал. Это было очень плохо и обидно, боль плескалась у него в груди, но все он понимал. Амина пыталась его поддержать и спрашивала, что не так. Это должно было быть приятно, но в реальности только раздражало. Когда он понял, что Кенма его заблокировал, он не выдержал. — Я планировал жить с Кенмой, — резко сказал Куроо, поворачиваясь к ошарашенной Амине. — Не с тобой. Я хотел тебе сказать, прости, что так все затянул. Была возможность, что Кенма поступит в универ далеко отсюда, и мы не сможем съехаться, но... Я хотел жить с ним, — наконец-то признался Куроо. На мгновение стало легче, но потом он увидел слезы. Крупными каплями они стекали по щекам, и Куроо следил за ними. Возможно, Кенма плакал так же. — Ты... ты... да как ты вообще... — кажется, это первый раз, когда она действительно не знала, что сказать. — Так нельзя, Куроо. Амина ушла, и Куроо не мог заставить себя догнать ее. Он должен был быть хорошим парнем, он должен был поцеловать ее и стереть слезы. Но он не мог. Куроо медленно сел на пол, облокачиваясь на кровать. Он проверил диалог с Кенмой. Куроо все был в черном списке, так что он разрешил себе немного слез, ложась на холодный пол. Кенма не разблокировал его и позже. Прошел месяц, и Куроо прекратил заходить в диалог каждый день. Прошли экзамены, и он нашел квартиру в тридцати минутах от универа. Это была достаточно свободная студия с диваном и кроватью. Куроо надеялся, что он сможет уговорить Кенму переехать к нему, так что первые пару ночей спал на диване, пытаясь привыкнуть. Он и не пытался помириться с Аминой, так что, если Кенма не согласится, эта квартира будет бесполезной. В любом случае, за первый месяц он уже заплатил, так что деваться некуда. Лето уже началось, так что Куроо решил, что надо поехать домой. Он взял отпуск на две недели, надеясь, что все это время он будет помогать Кенме обустраиваться и показывать интересные места. В день, когда Куроо поехал домой, на нем были носки с акулами, а внутри — только горечь. Он заставил себя сначала зайти к родителям и рассказать, что у него все хорошо. Спустя полчаса мама спросила: — Ты уже был у Кенмы? — Куроо отрицательно помотал головой. — Это очень благородно с твоей стороны, что ты решил сначала показаться родителям, но я вижу, как тебе не терпится увидеться с ним. Так что иди, поговорим позже. Мама не знала, что они поссорились. Никто не знал, кроме соседа по комнате, который сразу заметил отсутствие полуночных разговоров с его «девушкой». Сосед оказался неплохим парнем, потому что, увидев Амину, он сразу же сообщил, что нельзя встречаться с двумя девушками одновременно. Это было смешно в моменте, но сейчас Куроо чувствовал только волнение, вспоминая прошедшее. Кенма не был его девушкой, но вся та ситуация правда была неправильной. Подойдя к дому Кенмы, он постучал. Никто не открыл дверь, так что Куроо зашел сам. Был будний день, так что родители Кенмы должны были быть на работе. Он поднялся по лестнице к комнате, когда увидел Козуме. Тот стоял с полотенцем на голове и телефоном в руках. Когда они увидели друг друга, Куроо слабо сказал: — Привет… Он, в принципе, ожидал многого от этой встречи. Слез, ссор и чистосердечных признаний. Но реальность оказалась куда необычнее, когда Кенма с широкими глазами сорвался с места, забежал в комнату и захлопнул за собой дверь. Куроо заставил себя подойти к двери и поскребся, как брошенный котенок. — Мышонок, пожалуйста, открой… — Не называй меня так! — грозно прилетело через закрытую дверь. — Я не хочу с тобой разговаривать, Куроо. — Но нам нужно поговорить. Я тебе обещаю, все не так, как ты думаешь. Кенма не открывал. Куроо почувствовал небывалую усталость, поэтому сел на пол, облокотившись на дверь. — Ладно, тогда я расскажу так. Я должен рассказать, — твердо произнес Куроо. — Надеюсь, ты еще не надел наушники. В общем… я не собирался жить с ней. Когда я устроился на работу, возник вопрос, зачем. И я сказал, что ради квартиры. И она… она хорошая девушка, правда, и она думала, что я собираюсь жить один, и что это приглашение. Я не знаю, почему не сказал ей сразу, что собираюсь съехаться с тобой. Я так переживал за наше общение, что все сам и испортил. — Так не поступают с людьми, которых любят, Тетсуро, — тихо сказал Кенма, и Куроо не мог понять, плачет тот или нет. Самому Куроо безумно хотелось разрыдаться. За последнее время этого было так много, будто ему снова пять. — Так просто нельзя. — Извини, Мышонок, я знаю, что не должен был скрывать это от тебя… — Да я не про себя, идиот! — крикнул Кенма, и дверь неожиданно открылась. Куроо упал на пол, и с этого ракурса гневное лицо Кенмы казалось самым прелестным зрелищем на свете. — Ты сказал, что ты любишь ее, так какого черта ты обманывал ее? Я догадывался, что ты хочешь жить с ней, и я мог бы принять это, но ты… ты все перевернул с ног на голову. Зачем ты сказал ей, что планировал жить со мной? — Потому что это правда, — на выдохе произнес Куроо, не желая вставать. — После этого разговора мы расстались. Я ее понимаю. — Что? Какого черта? — Кенма был в замешательстве. — И я ее не люблю. Возможно, я был влюблен, эти отношения были легкими и хорошими, но любить ее? Съезжаться? Заводить детей? Нет. Кенма глядел ему в глаза пару секунд, а потом со вздохом развернулся и сел на кровать. Куроо перевел себя в сидячее положение, и они наконец-то начали друг друга осматривать. Кенма выглядел повзрослевшим, казалось, он даже вырос на пару сантиметров. Его темные корни пропали, а светлые волосы были с небольшим фиолетовым оттенком. — Покрасился? — тупо спросил Куроо. Эти изменения резали хуже ножа, и только сейчас он в полной мере осознавал, сколько всего пропустил. Сколько они не общались. — Да. Решился в один из дней, когда был особенно зол на тебя. Ненавижу, что ты толкаешь меня к чему-то, даже когда мы в ссоре. — Прости, — слабо улыбнулся Куроо. — Я очень скучал, — слова вылетели легко и правильно. Наконец-то он что-то делает правильно. — Я тоже, Тетсуро. Я тоже. Все начало налаживаться. Кенма был в таком шоке, что сразу же согласился на переезд. Потом еще пару дней он ломался и шутил, что ему надо подумать. Но Куроо знал, что все будет, что их история не заканчивается. На душе наступило лето, и Куроо буквально чувствовал бабочек, летающих у него в животе. На второй неделе его каникул они собрали вещи. Сложнее всего было с техникой, которой у Кенмы оказалось ожидаемо много. Пришлось вызывать службу доставки. Квартира Кенме понравилась сразу, это было видно по светящимся глазам. Несколько дней они провели за уборкой и расстановкой вещей. Этого пространства все-таки было слишком мало для двух подростков, но никто не жаловался. Когда отпуск Куроо закончился, Кенма стал встречать его после работы, как делала раньше Амина. Куроо не рассказывал об этом, чтобы не злить друга. Ему было неприлично хорошо убирать зал под звуки драк из приставки. Дни стали пролетать невозможно быстро, и под конец второго месяца лета Куроо вспомнил то, о чем должен был спросить в самый первый день их с Кенмой примирения. — Так, в какой универ ты собираешься поступать? Они сидели на небольшом балкончике, и Кенма пробовал малиновое пиво, которое Куроо скупал пачками. Кенма закашлялся, когда услышал вопрос, и Куроо передал ему салфетку. — Эм… ни в какой, — тихо ответил Кенма, опуская голову. — Что? Что это значит, Мышонок? — То и значит, — резко произнес Кенма, смотря ему прямо в глаза. Куроо почудилось, что в них боль и обида. — Я уже решил все для себя. Это все выяснялось, пока мы с тобой не общались, так что сейчас у тебя нет права пытаться меня исправить. — Я не собираюсь тебя исправлять, правда, — начал заверять его Куроо. Этот разговор будто воздвигал между ними стену, и Куроо чувствовал, как друг закрывается от него. — Я просто не понимаю… Мы не общались, да, но я хочу знать, что ты собираешься делать со своей жизнью. — Я провожу стримы. Играю в игры, и мне кидают деньги, так что… я начал зарабатывать даже раньше, чем ты. Это то, чем я хочу заниматься. Даже не так. Универ — вот то, чем я действительно не хочу заниматься. А игры всегда были моей сильной стороной, — уже спокойно закончил Кенма, отпивая еще пива. У Куроо в голове обезьяна стучала тарелками, но он не мог позволить себе облажаться в этом разговоре. — Я понимаю. Это здорово, — уверенно произнес Куроо, улыбаясь. — Я рад, что ты нашел занятие, которое тебе нравится. Плюс, оно приносит деньги, так что… Как я могу быть против? Кенма улыбнулся ему самой честной улыбкой. Куроо нашел его руку, и они улыбались остаток вечера, как идиоты. Куроо чувствовал себя лучше всех. Когда все стало хорошо, он в полной мере осознал, как раньше было плохо. Куроо прекрасно засыпал под разговоры Кенмы, отвечающего на вопросы в чате во время стримов, вся его тревога и боль от недосказанности ушла. В один из дней, когда их пригласили в университет для заполнения каких-то документов, он увидел Амину. Та посмотрела на него, как на призрака, и быстром шагом пошла в другую сторону. Куроо это напомнило Кенму, и он практически побежал вслед за девушкой. — Амина, стой, пожалуйста, — сказал он, догнав девушку. — Я просто хочу нормально извиниться. — Думаешь, сейчас подходящее время? — со злостью спросила она, но все-таки остановилась. — Не думаю, что есть по-настоящему хорошее время для этого разговора, но… Слушай, мне правда жаль. То, как я поступил с тобой, это ужасно. Неправильно. Я не должен был обманывать тебя и давать надежду, когда думал по-другому. Я просто… я прошу прощения, — Куроо говорил все это и ощущал, как еще одна причина для тревоги покидает его. Было приятно наконец-то сделать это. — Не думаю, что ты понимаешь, почему я тогда плакала, — сказала она с разочарованием в глазах. Куроо не понимал, что он сделал не так сейчас. — Мне было обидно из-за квартиры, да, но дело вовсе не в ней… Ты не любил меня. Ты не пошел за мной тогда, и ты ни разу не говорил мне этого. Долгое время я думала, что ты просто такой человек. Выражаешь чувства действиями, а не словами. Но это не так, правда? Ты просто меня не любил, и когда ты сказал, что хочешь жить с другом, я это поняла. И это настоящая причина, почему я не хочу с тобой разговаривать. — Ты права, я поступил, как мудак. — Настоящий мудак, Куроо. Со мной ты напортачил слишком сильно, так что… — она обреченно вздохнула, будто этот разговор уже совсем ей надоел. — Я прощаю тебя, если тебе это нужно. Я не злюсь и не хочу тебе отомстить. Это было неприятно, больно и нечестно, но… Но я понимаю тебя, наверное. Просто не проебывайся с теми, кого действительно любишь, — закончила Амина. Она хлопнула его по плечу и ушла, слабо улыбнувшись. Разговор вышел не таким, как ожидал Куроо, но когда он вообще угадывал в этой жизни? В любом случае, еще один груз упал с его плеч. В тот день у него была смена на работе, и Кенма, как повелось, пришел к закрытию. Он устраивался на диване, пока Куроо делал ему холодный кофе с карамелью и рассказывал про разговор с Аминой. — Но ты ведь правда мудак, Куроо, — спокойно произнес Кенма, отрываясь от телефона. — Как можно не знать, любишь ты кого-то или нет? — А как это можно знать? — воскликнул Куроо, поднося готовый кофе к столику. — Это же чувства. Я не могу их контролировать. Они либо есть, либо их нет, но я просто не всегда понимаю, что это значит… Куроо не сразу заметил, как Кенма поднялся с дивана, как притянул его за рабочий фартук ближе и заставил их губы соприкоснуться. Куроо будто бы смотрел на себя со стороны, как в старой немом кино. Сейчас экран должен смениться, и белыми буквами по черному фону напишется, что все это значит. Но ничего не объяснилось. Кенма целовал его пару секунд, а потом отстранился, немного грустно смотря в ответ. — Что ты чувствуешь? — спросил Кенма, не спеша садиться обратно или начинать пить кофе. Он не делал ничего, чтобы показать, что это какая-то шутка или прикол. — Как оцениваешь свои чувства? — Я… я не знаю… а ты? — Немного нечестно просить меня рассказать, когда сам ничего не можешь, — сказал Кенма и все-таки сел, начиная размешивать кофе. — А честно целовать меня просто так, а потом ничего не объяснять?! — взорвался Куроо, потому что уже не знал, что думать. Весь оставшийся день он прикасался к губам, будто на них мог остаться след Кенмы. Куроо чувствовал, как в животе снова скручивается узел, но это волнение как-то отличалось от всего, что он чувствовал до. Когда они шли до дома, Куроо потянулся и взял Кенму за руку. Козуме посмотрел на него удивленно, но никак не прокомментировал. Как только за ними закрылась дверь квартиры, Куроо обхватил лицо Кенмы руками, сокращая расстояние. Козуме не моргал, будто загипнотизированный. В квартире была тишина, их отрезало от всего остального мира. Вот как должен чувствоваться первый раз, подумал Куроо, как должен чувствоваться каждый раз. Их поцелуй был медленным и сладким от карамели, руки трогали все, до чего затягивались. Кенма почти больно тянул его за волосы, когда хотел прервать поцелуй, но Куроо нравилось. — Не думаешь сделать пирсинг? — неожиданно спросил Кенма, когда они уже добрались до кровати. Куроо улегся первым и теперь смотрел на него снизу вверх. Кажется, ему слишком нравится этот ракурс. — В сосках, — добавил Кенма, когда не услышал ответа. — Чего я еще о тебе не знаю, маленький фетишист? — рассмеялся Куроо, притягивая его ближе к себе. В кровати было лучше всего. Он залез сверху на Кенму, закрывая его своим телом. Ощущалось очень приятно. Кенма проводил пальцами по чужой шее, но не царапал, как это было раньше с Аминой. Сравнивать не хотелось, но он все равно сравнивал. — Не так уж и много, — наконец-то ответил Кенма, переплетая их пальцы. — Но я не знал, что ты… ты любишь меня? — фраза казалась странной, когда они соприкасались носами, но это был правильный вопрос. — Как давно? — Не знаю. Кажется, что я чувствовал это всегда, — сказал Кенма, толкая его в плечо. Куроо лег рядом, и он смотрели друг на друга в тусклом свете единственной лампочки. — Я понимал, что не хочу слышать про Амину, что не хочу даже думать о том, что у вас происходит. Когда она сказала, что вы будете жить вместе, я не хотел слышать и тебя. Тогда казалось нормальным осознать, что я тебя люблю, раз уж мы не общаемся, а ты встречаешься с девушкой. А потом я не знал, как тебе это сказать. Они молчали, и Куроо обдумывал, почему все это не кажется ему странным. Почему он чувствует себя так, будто наконец-то вышел из темного леса, найдя нужную тропинку. Все происходящее не было его мечтой или целью, но как только он получил это, все обрело смысл. Касания, желание жить вместе, неуместная ревность и отсутствие любви к другим. — Я знаю, что ты не будешь так поступать со мной, но… я должен сказать, — неожиданно серьезно начал Кенма, и улыбка ушла с его губ. — Если ты все этого не хочешь, хоть я чувствую, что ты хочешь, тебе лучше сказать об этом. Сейчас. Или потом, как поймешь. Неважно, как сильно это все испортит. — Я обещаю тебе, — сказал Куроо и снова потянулся к чужим губам. — Я люблю тебя. Куроо привык знать все действия наизусть. Куроо любит знать, как пройдет его день, во сколько он увидится с Кенмой, какая у него будет зарплата. Но сейчас, обнимаясь в их с Кенмой квартире, он впервые ощутил, что непривычные действия могут вызывать не только тревогу. Куроо впервые за год ощутил, что счастлив.