Лживая и милая, до дури красивая

Клод чувствовал пустоту после того, как убил родную дочь на потеху младшей принцессы. Нет. Поправочка. Он чувствовал себя ужасно. Он монстр. Дьявол, что снова ступил ногой на мир людской. Потерял дважды любимых.

Или же больше?

Клод помнил, какими глазами Атанасия смотрела на него. Почему она смотрела на него с обожанием и любовью, пока палач крепко держал ее за плечи, чтобы веревка не спала? Почему она улыбалась и шептала папа, пока публика кричала ведьма? — Отец? — Клод посмотрел на сладко-приторную Дженнет. Она дочь шлюхи и его брата тирана. Он ее совершено не любит. — Чего? — грубо ответил он, поправляя свои золотистые волосы. — Когда я стану Императрицей? — мерзавка тянет губы в улыбочке и показательно, только в его глазах, усмехается. —  Никогда. Посмотрим, когда смерть застигнет меня. Дженнет качает головой и пьет чай липт, называет Диану мамочкой и фальшиво плачет над смертью сестры, так же фальшиво виня себя. Клод видит веревки, что вьется вокруг ее тела. Она связана по рукам и ногам. А он свободен и впервые за всю жизнь он принимает одно верное решение. — Ваше величество? — Феликс совсем не изменился после смерти Лили и принцессы. Клод понимал его. У них двоих пустые глаза, а на сердце рана. — Вы уверены? — Как никогда раньше. Сжечь город дотла, уничтожить Империю, — ему кажется, что он слышит тихий детский смех и женских голос. — мама! Почему я не могу быть Императором? — не понимает малыш, а Клод смотрит на свое прошлое, сидя в своей кабинете с верным рыцарем, пока Империя горит. — Ты не потянешь такое бремя, Клодиус. Феликс умирает от удушающего газа в его извечной позе, когда он печален, а Император с надеждой на то, что где-то в параллельном мире он счастлив. В мире, где его дочь жива.