Выше радуги

Когда Бог создавал ирландцев, он создал их достаточно. Я с иронией и не без удовольствия смотрю на свое отражение в оконном стекле. Само собой, я стопроцентный американец, но какая-то маленькая, скрытая часть меня все-таки помнит мою ирландскую сущность, как бы я не пытался от нее отбрехаться. А ирландцы никогда не впадают в отчаяние. Нахуй надо. Линдс и Мелани увезли Гаса в Канаду, Тейлор свалил в Нью-Йорк, Майки с Беном завели гейское семейное гнездо, от которого зубы сводит и блевать хочется, а я все так же прекрасен и удивителен. Несмотря на залеченный рак, который никогда не лечится до конца и две складки между бровей, которые уже никогда не разгладятся. Я закуриваю и смотрю на красный огонек сигареты в отражении темного стекла. И меня как всегда в последнее время накрывает волна безнадежной тоски. Я каждый раз думаю, когда же все в моей жизни так изменилось, и никак не могу уловить точный момент. Может, пять лет назад под фонарем рядом с «Вавилоном»? Или в больнице, когда пиздёнышу проломили его дурную башку? Или после взрыва в том же самом чертовом «Вавилоне», когда я чуть не рехнулся и, опять же, из-за мелкого засранца? Или… блядь, да этих моментов было в моей жизни слишком много и все они так или иначе связаны с Тейлором. Не хочу больше о нем думать, хватит. Мне было немного больно после его отъезда, но я как-то довольно быстро пережил момент острой боли, а постоянную ноющую, тлеющую где-то внутри можно вполне успешно заглушать. Только вот ни траха с кем попало, ни наркотиков, ни алкоголя почему-то не хочется. Надоело, наверное. Или еще что-то. Плевать. «Выяснение отношений – полное дерьмо. И это вообще не наша история» - помню, как несколько лет назад я так же курил у окна и поучал Тейлора, который стоял передо мной, кусая губы и чуть не плакал, идиот малолетний. А я просто хотел, чтобы он привыкал сразу к тому, что жизнь – дерьмо еще то, и всего, что хочется, от нее никогда не получить. Ну, тогда, три года назад, я был в этом уверен совершенно, а сейчас… хрен знает. Мы слишком часто стали искать подтекст в разговорах друг с другом. Наша жизнь – не гребаный роман и не фильм какого-нибудь Тарантино, хотя иногда я начинаю в этом сомневаться. Я прислушиваюсь к шуму дождя за стеклом. А ведь я долгое время был ебанут, как человек, который сорвался после долгого воздержания, я видел доказательства моей ебанутости в любой ерунде, когда мы смотрели друг на друга, трахались, так, что звезды из глаз сыпались или до одури ненавидели один другого, причиняя как можно больше боли. Справедливости ради, я делал это качественнее, в силу жизненного опыта и мерзкого характера. Но Тейлор оказался хорошим учеником. Я слышу, как где-то в глубине лофта открывается дверь ванной комнаты и мокрые руки облапывают меня со спины, выхватывая зажженную сигарету. - Хватит курить, тебе вредно, - Тейлор с удовольствием затягивается, прижимаясь ко мне и я ощущаю его стояк. - Не помню, чтобы ты становился моим лечащим врачом, - я резко поворачиваюсь, утыкаясь губами ему в белобрысую макушку. Слюнтяйство, знаю, но мне так хочется. Он уедет опять через несколько дней, а я… ну, наверное, я уже слишком потрепан жизнью, чтобы отказываться от того, что само идет в руки. Пизденыш приезжает постоянно, почти каждые две-три недели, ведет себя так, как будто ничего такого между нами не произошло, разговаривать нам есть о чем, к моему удивлению. И вообще, у меня такое ощущение, что ничего особо не изменилось, кроме того, что он отказался от свадьбы. Хотя, в общем-то, это и правильно, нахуй она сдалась вообще, свадьба эта. Так легче, мы, как будто, не связываем друг друга ненужными обещаниями и договорами. Но что-то неправильное в этом есть все-таки. - Ты чего, Брайан? – бормочет Тейлор, ошалевший от моих телячьих нежностей. Однако сцепляет обе руки за моей спиной еще крепче, хитрый пиздёныш. - Ничего, - я запускаю пальцы в его отросшие вихры на затылке и глажу его по голове. Я все-таки отвратительный сентиментальный педик, видимо, это уже не исправить. – Иногда мне кажется, что все должно быть именно так, а иногда – что все было самой большой ебаниной в моей жизни. Самая большая ошибка, знаешь. Наверное, он не поймет, о чем я бормочу, я в последнее время выражаюсь, как полный долбоеб. Но он, к моему удивлению, понимает. - Ошибки было две, Брайан. Одна - когда ты дал мне право выбирать. А вторая – когда я выбрал. И знаешь, что я тебе скажу? Мы оба выбрали неправильно. - А ты поумнел там в своих нью-йорках, - я хмыкаю, чтобы скрыть удивление и неловкость. Все-таки я ненавижу говорить на эти темы, а Тейлора хлебом не корми – дай попиздеть об отношениях, чувствах и прочей хуйне. - Да я и так умный, - смеется Тейлор, а я привычно залипаю на его улыбке. – Хорошо, что ошибки всегда можно исправить. Ну-ну, хренов мелкий идеалист. Пусть развлекается и верит в лучшее. Пока все неплохо, конечно, может, он и окажется прав. Хотелось бы. Чтобы не спиздануть какую-нибудь херню, я молча целую его. Может, мне больше не придется делать больно ни ему, ни себе. Не уверен, конечно, я тот еще мудак, но пора попробовать научиться прыгать выше головы, неба и радуги, раз простые отношения кажутся мне пиздец каким сложным делом. Я знаю, почему меня периодически накрывает эта тоска. Знаю, но не скажу. Да этого и не нужно. Причина этой тоски обнимает меня сейчас и хрен я его отпущу. Хорошо, что я научился хотя бы не отказывать себе в том, что нам обоим необходимо. Тейлор слишком много стал значить в моей жизни, но у меня нет ни сил, ни желания с этим бороться. Главное – пусть приезжает и все будет как было. Пусть только вот так же лезет обниматься и болтает свою дурацкую чушь, пока я пытаюсь прыгнуть выше грёбаной радуги.