Let me in

      Лидия просыпается от крика. Но это не её крик. Кто-то в её голове кричит до хрипоты.       Голова разрывается. Лидия бросается к шкафчику за таблетками – пусто, как обычно. Она хватает пальто и ключи от машины. Только оказавшись в машине, она понимает, что всё как тогда, когда она нашла окровавленное тело в бассейне. Она набирает Стайлза; когда слышит автоответчик, её вдруг осеняет, но голос в голове опять разрывается в крике, теряется в кашле. Лидия теперь точно знает, куда ехать. Она давит газ в пол, чуть не сбивает пожарный гидрант, садового гнома и какого-то бродячего кота. В висках слышно пульс, но она не может разобрать, это удары её сердца отдают болью в голове или его. Она проезжает на красный уже дважды, ладони потеют. Но всё, о чём она может думать: «Успеть, пока не стало слишком поздно». В голове на секунду становится тихо и пусто, она выдыхает свободно, но голос, уже охрипший, выбивает из неё слёзы. Лидия пытается дозвониться шерифу Стилински, но тот на ночном выезде. Скотт обжимается с Кирой. Эллисон ей больше не поможет. Лидия должна сделать это сама, должна успеть. Как назло, время тянется как застывшая карамель, солёная от слез девушки.       Стайлз уже не может кричать, не разговаривать ему теперь ещё пару дней. Или не разговаривать больше никогда? Он лежит на полу, пытаясь отдышаться, но у него не получается. В левом виске стучит пульс, в груди давит. Мысли носятся как мухи, роем разрывая черепную коробку изнутри. Стайлз пытается задержать дыхание, кусает руки, стучит себе по затылку. Ему страшно, ему до боли грустно, ему мерзко от того, кто он и что наделал. Мысли в голове принимают вид тягучей черной жидкости, Стайлзу кажется, что она растекается по его крови, заполняет легкие. Дышать почти не выходит. Он задерживает дыхание, словно пытаясь не утонуть. Резко встаёт, снова оказывается на полу. Из комнаты выползает. Стайлз думает о том, что всё это сон. Он не может остановиться и посчитать пальцы, иначе задохнётся. С ним не может происходить подобного наяву. Просто не может. Это всё темный лис, они не победили его, он его не выгнал. Лис лишь спрятался на задворках разума. Как проснуться? Нужно умереть во сне. Да, нужно сделать что-то, чтобы очнуться в теплой постели, чтобы на помощь прибежал отец, чтобы Мелисса потом отпаивала его весь день тёплым чаем с солёной карамелью. Он на секунду останавливается, задумавшись о солёной карамели, но ему некогда рассуждать по пустякам. Нужно убить ногицунэ внутри, нужно убить себя во сне, чтобы проснуться в реальности.       Лидия уже не видит ничего впереди из-за пелены слёз, она крутит руль наугад, но её способности банши не подводят. До дома Стилински остаётся пара кварталов. В мозгу крутятся навязчивые мысли, но она трясёт головой, словно это может избавить её от них как от насекомых. Она часто дышит, пытаясь вдохнуть поглубже. Ей кажется, что она тонет. Но она может утонуть только в слезах, а вот он может действительно тонет прямо в эту секунду. Лидия держится на одной силе воли, находясь на грани истерики и обморока. Она вжимает пальцы в руль так, что костяшки белеют. Она пытается придумать, как попасть в дом, как найти его и что делать, если она опоздает хоть на секунду.       Стайлз тоже думает о том, что будет, если он замедлится даже на секунду. В голове хриплый голос отстукивает по слогам: «Впусти меня». Его хриплый голос. Он хочет прекратить этот кошмар скорее, он думает о том, что хочет прекратить его, даже если это кошмар наяву. Воздух в лёгких заканчивается, до ванной остаётся всего-то пара метров, но он и пальцем двинуть не может, только кашляет и трясется. Грудь тяжёлая, ноги и руки будто весят под тонну.       Лидия сворачивает к дому, чуть не врезавшись в любимый джип Стайлза. Она почти вываливается из машины, не закрыв дверь. Бежит к парадному входу. Дёргает дверь, стучится кулаками, колотит ботинками. Срабатывает сигнализация.       Все звуки сливаются в один, Стайлзу кажется, что сработала сигнализация. Но он думает, что это его разум играет с ним плохую шутку. Он стирает слёзы трясущейся рукой, снова задерживает дыхание и медленно двигается к ванной. Он не с первого раза проворачивает ручку двери: ладони скользят, он падает, но пытается снова. Буквально вваливается через порожек и прилипает щекой к холодной плитке. Приподнимается на локтях, защёлкивает замок, ведь в голове всё ещё крутится «дверь не дверь, когда она приоткрыта», а Дитон говорил закрыть дверь в свой разум. Он снова валится на пол и судорожно вспоминает, куда он дел «подарок» Эллисон.       Лидия всё ещё у двери. Сигнализация заглушает мысли в голове, но усиливает боль. Она трет виски, припоминая, как Стайлз рассказывает о том, как глупо прятать ключи… «Прятать ключи где?» – Лидия цепляется за мысль, но это даётся ей с трудом. Тогда они даже ещё толком не разговаривали, только когда Эллисон отходила поговорить со Скоттом, и Стайлз начинал нервно рассказывать Лидии всё что угодно, лишь бы не пребывать в неловкой тишине. Лидия оборачивается на джип, на секунду задумывается и подрывается к нему, чуть не падая на своих каблуках. Она падает на колени, разбивает их в кровь, но не замечает и роется в ветках куста рукой, пока не слышит звон ключей. Она несётся обратно ко входу, трясущимися руками подбирая ключ. Роняет связку, чертыхается, плачет, но поднимает и задерживает дыхание. Бешено колотящееся сердце пропускает удар, второй, наконец замедляется. На выдохе она вставляет нужный ключ в замочную скважину и делает два поворота влево. Дверь тяжёлая, едва поддаётся, и Лидия надавливает на неё плечом, цепляется за дверной косяк, чтобы не упасть. Она знает, где он. Ей не нужно тратить время, чтобы обыскивать все комнаты. Она слышит плеск воды, и она не уверена, это у неё в голове или звук действительно настолько громкий. Она перескакивает ступеньки, как это всегда делает Стайлз, и останавливается в начале коридора.       Стайлз шарит рукой под ванной, нащупывает сверток и не без труда вытаскивает его, случайно срывая кран. Он подтаскивает себя к ванне, облокачивается на неё спиной и садится напротив двери. Достает из свёртка то, что оставила ему Эллисон.       «Зачем мне это?»       Стайлз крутил в руках пистолет с пустой обоймой, поглядывая подозрительно на подругу.       «На всякий случай. Знаешь, я не уверена, что ты не пристрелишь кого-то из него просто так, поэтому обещай мне, что сейчас же пойдешь и спрячешь его туда, где его никто не найдёт, и используешь его только в самом крайнем случае. Так я буду чувствовать, что ты хоть немного в безопасности».       Эллисон показала Стайлзу, как снять пистолет с предохранителя, вставила патроны в магазин и сунула его в руки друга, как-то странно, серьёзно улыбаясь.       Лидия бежит к двери ванной, пробует крутить ручку, толкает её на себя. Заперто. Она думает. Думать она умеет лучше всего. Она прижимается ухом к двери и прислушивается. Плеск воды. Сбившееся дыхание. Она ударяет кулаком по двери и, что есть силы, кричит:       – Впусти меня!       Стайлз дергается всем телом, закрывает рот рукой. Он слышит голос Лидии. Он не может слышать голос Лидии. Это всё трюк. Ловушка. Обман.       – Стайлз, впусти меня! – снова стук в дверь.       Стайлз прижимает руками уши, всё ещё держа в правой руке пистолет. Он кричит что-то в ответ, но в голове эхом отдаются только два слова.       Впусти меня.       Лидия стучит в последний раз. Он не откроет. Она знает. Она отдёргивает руку, в левой звенят ключи. Она смотрит на них и понимает. Она выхватывает нужный ключ и с первого раза вставляет его в замок.       Замок щелкает.       Щёлкает предохранитель.       Лидия слишком легко открывает дверь и делает шаг внутрь.       Слишком легко на выдохе поддаётся курок.       Лидия не успевает закричать. Она валится в ванную к ногам Стайлза. Он отбрасывает пистолет и кричит в последний раз, словно это он банши. Он отползает и забивается под мойку. Ему кажется, что он видит, как губы девушки шевелятся, как она всё еще говорит ему впустить её. Он делает глубокий вдох. Второй. Третий. Дышать становится легче.       Стайлз победно улыбается, хрипло смеётся, смотря на разливающуюся по полу кровь. Он выиграл. Теперь всё должно закончиться. Даже тёмная лисица оказалась рыжей. Но ничего не происходит. Он ждет целую вечность. Рассматривает лежащее без сознания тело. Его взгляд останавливается на окровавленной руке. Он осторожно подползает, осторожно берёт руку, осторожно разворачивает к себе ладонью.       «Один. Два. Три. Четыре. Пять»       Стайлз моргает. Пересчитывает пальцы ещё раз. И ещё раз. Загибает пальцы на чужой руке при счёте. Ничего не меняется. Всё еще пять. Он хватается руками за голову, наконец понимая, что вся эта злая шутка – не шутка, а реальность. Догадку подтверждает забежавший в ванную шериф. Стилински действует инстинктивно: отталкивает сына, прижимает рану Лидии и кричит кому-то внизу вызывать медиков. Шериф испуганно смотрит в глаза Стайлза, ища в них признаки злого духа, но находит только расплавленное безумие.       Стайлз отстранённо приваливается на ванну и смотрит на свои ладони, пересчитывая пальцы на них в сотый раз.