Чужие жизни

Всё ледяное и снежно-белое, аж глаза щиплет. Здесь — место для тех, в ком больше нет веры, но есть разъедающее желание вновь её обрести. Все эти люди отскабливали копоть со своей души холодом и режущим ветром, а потом прижигали свежие раны в моём баре. Дверь открылась точно по расписанию. Гость стянул шапку, ссыпав на пол горстку снега, и прошёл к стойке. Я протянул ему телефон — стабильной связи в нашем поселении не было, позвонить возможно только из нескольких точек, одна из них — в моём заведении. — Может, выпьешь что-нибудь, Рич? Мужчина, как всегда, отказался. Я принял плату за звонок — несколько монет — и тактично отошёл, хотя это было ни к чему. Ричард, как он представился в нашу давнюю первую встречу, как обычно, вытащил затёртый листок из кошелька, набрал чей-то длинный номер и приложил к уху старомодную трубку. Он просидит так ровно минуту, затем оператор отключит звонок. Кажется, я даже расслышал щелчок в динамике — и полетели короткие гудки. Мужчина бережно спрятал листок с номером и вновь надел шапку. — Ричард, — он обернулся и взглянул на меня с вопросительной полуулыбкой. — Приходи в пятницу снова играть. Здорово умеешь же. Девчонки так и тают, когда ты на гитаре тренькаешь. Мужчина лишь отмахнулся, но, прежде чем он вышел в метель, я крикнул ему вдогонку: — Необязательно вечно быть одиноким как сыч. Ричард вновь посмотрел на меня: — Я не одинок, — он улыбнулся так, будто мне было не понять смысла его слов, и пошёл прочь.