Жизнь с тобой

       POV Виктор        — В смысле твоя мама едет с нами?!        Рэй снова начинает жевать язык, медля с ответом, как будто, если еще чуть-чуть подождет, в него не прилетит беспроводной мышкой, которую я так сильно сжал.        То, что он всегда и во всем потакает своей матери, что лично мне кажется пиздец каким странным (мужику на минуточку почти тридцать!), я понял еще во время похода. Но если тогда я списал все на рабочие отношения, то сейчас эта близость переходит все границы. И да, я понимаю, что вполне возможно так и должно быть между матерью и ребенком, и что, скорее всего, эта ситуация возмущает меня лишь потому что неизвестно какие были бы отношения у меня с собственной матерью, НО… Работать с ней, жить с ней, а теперь еще и в гребаный отпуск с собой брать? Это уже точно попахивает чем-то нездоровым!        Нет, он не ходит перед ней на задних лапках (иначе я бы свихнулся, хотя и так уже на грани), и вполне может поставить ее на место, но абсолютно не разграничивает их жизни. Словно все еще привязан к ней пуповиной. НЕСИТЕ СКАЛЬПЕЛЬ, АНЕСТЕЗИЮ И ЗАКУСИТЬ!        — Я бы не сказал, что она едет с нами, — этот мягкий тон, как обычно он поступает, когда речь заходит о миссис Донован, от которого у меня спина холодеет, уже порядком достал меня.        — Как это? Ой, подожди, я сам угадаю. Мы летим на Кубу, а она в Сибирь? Я прав? Ох, надеюсь, я прав, — злость не проходит, и это не может скрыться от Рэя, для которого тема матери с каждым таким разговором становится все более неприятной. И не удивительно.        Я переехал в Бостон почти год назад. И у нас не было ни единых выходных, чтобы мы не подняли эту тему. Как-то сложно обходить ее стороной, прячась от наблюдательной миссис Донован по углам, как школьники. Мистер Большая Шишка (называю его так только, когда зол на него) садится на диван, по привычке закидывая ногу на ногу.        — Нет, она тоже летит на Кубу, но летит по делам. И абсолютно точно не помешает нашему отпуску.        Встаю из-за стола, уже почти год как заваленного всякой ненужной (а может и нужной, но я это даже проверять не хочу) дребеденью, и подхожу ближе. Знаю, что теперь мне можно гораздо больше, как в словах, что теперь не особо стараюсь подбирать, хоть и раньше этого сильно не придерживался, так и непосредственно в действиях. Где-то внутри я знаю, что он только мой… и миссис Донован! Это чертова женщина снова врывается в мою голову, и если изначально я хотел мягко убрать его ногу, чтобы сесть на колени Рэя, не упираясь при этом задницей в его колено, то вместо этого я резко провел рукой, от чего по кабинету разнесся звук стучащего по плитке каблука. Но и на этом я не остановился, забираясь на любовника, сильно вжимаясь в его живот пахом, сжимая пальцами его шею сзади, больно царапая кожу ногтями.        — Объясни мне, сладенький, как так получилось, что весь офис знает, что мы встречаемся, а твоя древняя мамашка до сих пор не пронюхала этого? Каждый второй норовит назвать меня боссовской подстилкой, а миссис Донован кличет не иначе, как «Виктор –золотце»?        Рэй неоднозначно пожимает плечами, не теряя времени и забираясь своими руками под мою рубашку. Знает чертяка, что я люблю! Но сейчас я не готов отвлекаться даже на его руки, даже на его губы, даже на его стояк!        Поправочка.        Очень даже готов.        Его руки поднимаются по моей спине, заставляют прижаться к груди. Водит пальцами по коже так медленно и изнуряюще, пока оставляет мне новый засос на шее, который будет алеть слишком долго на потеху всему офису. Как обычно уходит от разговора, не понимая, во что это выльется позже.        — Поселится в том же отеле, — с перерывами на жадные поцелуи выдаю я, — в соседнем номере, будет будить тебя ни свет, ни заря, а ты изо всех сил будешь стараться не пускать ее к себе, пока я не спрячусь на балконе. Пожалуй, ты прав — это отпуск моей мечты.        Обычно мои язвительные высказывания поджигают зад Рэя, но в ситуации, когда и ослу понятно, что я прав, он молчит до последнего. Рэй усердно притворяется глухонемым, продолжая оставлять на моей шее красные отметины. Как со стеной разговаривать.        — Рэй, я ведь не шучу, — упираюсь руками в его плечи, через рубашку чувствую, как они напряжены, и это бляха муха так возбуждает, — в первый раз с моего приезда мы должны были остаться совершенно одни на целых десять дней. А тут на те, здрасте, я Настя, где я могу лечь.        — Мы и будем одни. На пляже, потому что матушка ненавидит, как на ней смотрится загар, на экскурсиях, потому что ее утомляют длительные рассказы, не связанные с ее компанией, в нашем номере…        — О, так ты решил играть по-крупному? Наш номер? И что, даже не станешь придумывать легенду, каким это я чудом оказался в отпуске там же где и вы? — отводит взгляд, паразит. — Ты уже придумал, — киваю я, изо всех сил сдерживаясь, чтоб не укусить его куда придется.        — Вик, ну, а что я могу сделать? У нее там встреча с очень важными инвесторами…        — Давай полетим куда-нибудь в другое место? В Италию, в Испанию, да хоть в Гренландию, лишь бы подальше от твоей мамки!        — Как гендиректор я обязан быть на любых важных встречах, — качает головой, наконец поборов себя и смотря мне прямо в глаза.        — Ну что ж, тогда, — начинаю медленно вставать с него, делая вид, что у меня еще куча работы (на самом деле так и есть), и мне срочно нужно к ней вернуться, — поезжайте вдвоем, а я останусь с миссис Карнеги… — не дает мне встать, удерживая и пытаясь поцеловать, от чего я уворачиваюсь с притворно недовольным и грозным лицом, — к тому же мистер Лапка, кажется, снова приболел.        Изначально я не собирался съезжаться с Рэем. Совру, если не скажу, что вообще об этом не думал. Он прекрасный любовник, чего в принципе мне должно было быть достаточно. Но он так же и классный человек, рядом с которым мне действительно хорошо. Он первый, с кем мне по-настоящему комфортно. И я надеялся, что стал для него чем-то таким же, что он сам настоит на моем переезде к нему, пока не узнал, что его осточертевшая мне за это время матушка, наплевав на свою личную жизнь и опередив меня, переехала к сыночку в дом.        Именно поэтому мне пришлось искать себе постоянное жилье. И единственным мало-мальски приемлемым оказался дом на окраине города, владелица которого ни больше, ни меньше ровесница моей бабули, только в отличии от последней, вполне себе живая и бойкая старушка, мотор в груди которой явно питает ненависть к молодому поколению.        У миссис Карнеги есть четыре кошки, и каждая по-своему отвратительна. Мистер Лапка — единственный представитель мужского пола среди них, ко всему прочему самый старый кот. Его уже седая шерсть настолько длинная, что если не дай бог попадет в рот (а такое случалось, и я чуть не блеванул), то задолбаешься тянуть эту мерзость с языка. В последнее время он приноровился забираться ко мне на второй этаж по карнизу, и хватает же сил на старости лет, и разбрасывать свою шерсть по всей комнате. А меня прям аж коребит, когда вижу это безобразие на черных джинсах или свитере. Внутри прям какой-то живодер просыпается. И Рэй знает об этом, ведь именно ему приходится выслушивать эти нудные рассказы, про мистера Лапку, Анниту, Кассандру и Морзану при любом удобном случае. Поэтому именно сейчас он недоверчиво щурится, глядя на меня.        — Я должен быть рядом, если он наконец решит отдать своему богу душу. Я на этот случай даже шампанское припас.        — То есть между мной и мистером Лапкой ты выбираешь плешивого кота? — не люблю, когда он так сверкает на меня глазами, и вот опять стрелки переводит! Хочешь сделать из меня виноватого? Хрен тебе, сладенький.        — То есть между мной и матерью ты выбираешь ебаться с ее закидонами, а не со мной? — дразнюсь я, укладывая руку на его пах.        — Засчитано, — улыбается Рэй, откидываясь на спинку дивана, позволяя мне расстегнуть его ширинку и скользнуть рукой под резинку трусов.        — Подумай как следует, сомневаюсь, что в ее компании тебе перепадет что-нибудь такое, — моя рука скользит по его члену, и я уверен, еще чуть-чуть и Донован сдастся, согласившись поехать в Испанию.        Я знаю, что ему это нравится — быть со мной, видеть, как сильно я стараюсь не вернуться к прежнему образу жизни, быть верным, нравится, что теперь я завишу от него. И он никогда не отказывает мне. Я думаю, он боится, что я найду помощь на стороне.        Но меня эта мысль страшит гораздо больше.        Я так и не простил себя. Да и не собираюсь. Равно как и не собираюсь рассказывать о том, что было Рэю. Хотя, он же не дурак. Должен был догадаться почему я оборвал наше общение. И эта недосказанность порой давит на нас. Как хорошо, что секс и все, что с ним связано, способны отогнать это напряжение, заменив его приятной истомой оргазма.        Облизываю губы, замечая, как он смотрит на меня. Хочешь большего? Так скажи мне, я хочу слышать все, что твориться у тебя на уме, когда я дрочу тебе. Но Рэй молчит, закинув руки на спинку дивана, он лишь сильнее старается податься к моей руке. Зараза такая, ни капли инициативности!        Соскальзываю на пол, разводя его ноги. Его рука тут же ложится мне на затылок. Касаюсь губами члена, не спешу, нам ведь некуда торопиться. Кабинет заперт, на часах почти шесть, в офисе скорее всего уже ни души, так что торопиться нам некуда. Стоит ловить момент, пока есть возможность.        — Знаешь, я устал трахаться на этом неудобном диване, — Рэй лишь усмехается, прекрасно зная, что я вру и не краснею. Ведь мне плевать где делать это. В его кабинете на столе? Люблю, когда он спонтанно прижимает меня к лаковой столешнице. В туалете третьего этажа? Не могу удержаться от его призывного взгляда. На этом гребаном диване? Так как он кожаный на моей щеке не остается отметин, когда я вжимаюсь в него лицом. Плевать где, лишь бы с ним, лишь бы было так же здорово.        Облизываю член, наконец беру в рот, чувствую соленую смазку, пропуская глубже. Беру глубоко, с каждым движением все быстрее. Давит на затылок рукой, сжимает пальцами волосы, портя мне прическу. Смотрит на меня, фетишист.        — В номере на Кубе большая двуспальная кровать, — закусывает губу и резко толкается вперед.        — Я не поеду на Кубу! — резко отстраняюсь, вытирая тыльной стороной ладони губы. — Господи, да пойми же ты! Я и так согласился прятаться от миссис Донован! Меня и это бесит неимоверно, а ты предлагаешь делать это прямо у нее под носом.        — Ну хочешь я ей все расскажу? — понимает, что как бы сильно мне не хотелось этого, его твердолобие способно отогнать любое возбуждение, поэтому усаживает рядом, садясь ко мне боком.        Я все еще зол на него, но это предложение повергает меня в шок, хоть и показывать это я не собираюсь. Серьезно? Расскажешь?        — Без дураков? — неожиданно даже для самого себя спрашиваю его на русском.        — Я не понял, что ты спросил, но я обещаю, что расскажу ей, если ты полетишь со мной.        Хм, а если еще чуть-чуть построить из себя обиженного и недолюбленного, будет ли повышение ставок? Складываю руки на груди, делая вид, что поставленных условий будет маловато для такого серьезного шага. И мой блеф приносит свои плоды.        — Вик, ну ты ведешь себя, как придурок.        — Не правда.        — Ну хочешь, я сниму нам квартиру, как вернемся?        — Что? — наконец поворачиваюсь к нему. — А как же миссис Донован?        — Она уже взрослая девочка, поживет одна. Но неужели ты и правда этого хочешь?        — Блять, Рэй! Конечно я этого хочу! Меня заебало ныкаться по отелям, заебало прятаться в гараже, если миссис Донован возвращается раньше задуманного, заебало корчить из себя ниндзя, пытаясь провести тебя мимо миссис Карнеги.        — Скажи это.        — Что тебе еще сказать, тугодум?!        — Ты знаешь.        — Я хочу съехаться с тобой, Рэй Донован, — выдыхаю я, после чего тут же заливаюсь краской, ведь клялся не превращаться в размазню и не поднимать эту тему, пока Мистер Большая Шишка сам не предложит этого. Хотя, я буду считать это его предложением и точка.        — Иди ко мне, — он притягивает меня к себе, тут же накрывая мои губы. Его пальцы быстро справляются с молнией моих джинс, и также быстро обхватывают вставший член.        — Ты знаешь какой способ дрочки считается лучшим? — в поцелуй бормочу я, но так и не дождавшись ответа, добавляю. — Ртом.