Та самая вселенная с желтыми занавесками

Робби вздохнул. Как бы он ни злился на Фреда, каким бы ужасным ни считал его поступок, каким бы бестактным и недогадливым тот ни бывал временами, Робби не мог выкинуть его из головы и прогнать свои чувства во мгновение ока. Он решил присоединиться к Сандеру в гостиной и тоже позаниматься, и это у него получалось довольно успешно до того момента, как он приступил к разбирательствам травм голеностопного сустава. Сандер, видимо, заметил, что он сидит перед учебником и смотрит в никуда неопределенное количество времени, потому как задал вполне закономерный вопрос: - Что-то не так? Робби помотал головой. - Все в порядке. - Робби… - Я просто… скучаю. - По нему? - Да. Теперь настала очередь Сандера вздыхать. - Расскажи мне. - Что именно? - Ты же вспомнил сейчас о чем-то? Робби отвел взгляд в сторону. - Не думаешь, что от этого станет только хуже? - Нет. Тебе нужно выговориться. Принять все хорошее и плохое, что у вас было. Только так ты сможешь отпустить его и двигаться дальше. Робби вспомнил, что Сандер сам не так давно пережил расставание с девушкой. Его слова звучали убедительно. - А тебе… - осторожно начал Робби, - Тебе было легко отпустить прошлые отношения? - Сейчас мне кажется, что это была самая простая вещь в мире, но это не совсем правда. Мой опыт не такой, как твой. Мы с Бритт еще до расставания успели надоесть друг другу до чертиков. Было кое-что, что держало нас вместе… Вообще-то я хотел рассказать об этом вечером, когда придет Милан, но почему бы и не сейчас, - Сандер медлил, не решаясь продолжить. Робби немного приободрил его: - Все в порядке. Ты можешь мне доверять. - Да, - улыбнулся Сандер. Он посмотрел Робби прямо в глаза. - У меня биполярное расстройство. Робби почувствовал волну тревоги, сердце будто в живот упало. Но это чувство быстро прошло, и прежде чем он смог осмыслить в полной мере это заявление, он ощутил необходимость успокоить Сандера и дать ему понять, что он воспринял это адекватно. - Оу, - это явно не подходило ни для успокоения, ни для заверения в адекватной реакции, но в голову ничего не приходило. - Ясно. «Ясно! - раздосадованно подумал Робби. - Я должен бы придумать что-то получше» - Прости, не знаю, что говорить в таких случаях. Взгляд Садера смягчился, края губ немного поднялись вверх, формируя слабую улыбку. - Это ничего. Никто не знает. - Ты хотел сказать нам, потому что… - Робби не мог ясно сформулировать мелькнувшую у него мысль. - Потому что мне надо знать, когда я начну вести себя странно. А когда я начну вести себя очень странно, нужно будет позвонить моему врачу или маме. Вообще я веду трекер настроения, поэтому врач обычно в курсе моего состояния, да и таблетки в целом эффективны, так что, возможно, вам и не придется ничего делать, но я решил подстраховаться. Есть риск, что что-то может спровоцировать эпизод… К тому же не хочу обидеть вас… Порой во время фазы я бываю… - Сандер засомневался в выборе слова. - Раздражительным. У Робби в голове всплыли обрывки статей и материалов о психических расстройствах. Когда твоя мать страдает от депрессии, ты знаешь об этом больше среднестатистического человека. - Похоже мне придется уйти с поста твоего личного драгдилера. Никакой тебе больше травки. Сандер засмеялся. - Черт, а я только начал втягиваться. В голове Робби всплыли воспоминания об обстоятельствах их знакомства, но теперь он увидел их в новом свете. - Значит, в тот вечер, когда ты к нам въехал… - Я отходил от депрессии. На самом деле в тот раз все было очень даже неплохо, я довольно быстро пережил фазу, хотя расставание с Бритт добавило проблем… Таким… как я, нужна поддержка, Бритт это знала, она взяла ответственность за меня, но ее контроль меня ужасно бесил. Я рад, что смог избавиться от этого. Конечно, тяжелее справляться самому, но не то чтобы я так уж и один. - Ты можешь рассчитывать на нас. Милан взял ответственность за тебя, как только ты въехал, он страдает синдромом гиперопеки, - сыронизировал Робби. - Я заметил, - усмехнулся Сандер. - Эмм… - Робби хотел узнать у Сандера подробности, но не был уверен, насколько тот хочет развивать эту тему. - Ты можешь спросить о чем угодно, - заверил Сандер, видя его замешательство. - Когда тебе его диагностировали? - Где-то в пятнадцать. Долгое время все думали, что я очень трудный подросток… Я успел натворить дел. - Например? - Всего и не вспомню… Я тогда увлекался стрит-артом и во время одной из маниакальных фаз чуть не изрисовал целый квартал. Родителям пришлось выплатить не один штраф. Еще раза четыре я убегал из дома и пропадал на несколько дней. - Что-нибудь из твоих художеств уцелело? - О, да. Даже не одно. - А есть фотографии? - Хм, не уверен, надо поискать. Могу сделать тебе фотоотчет, когда поеду в следующий раз домой. Честно говоря, многие рисунки довольно тупые. Робби улыбнулся и продолжил допрос. - И когда же выяснили, что ты не просто трудный подросток? Сандер нахмурился и опустил глаза в пол. - Я наглотался таблеток, и меня положили в больницу. У Робби перехватило дыхание. Ему захотелось обнять Сандера, но он не думал, что это будет уместно. И вряд ли Сандер хотел углубляться в эти воспоминания, так что Робби не стал расспрашивать его об этом. Он подумал, что не стоит также продолжать его допытывать о трудных периодах жизни, если Сандер захочет, он сам потом расскажет. - Все хорошо, что хорошо кончается, - заключил Робби. - Я рад, что ты теперь с нами. - Я тоже, - тепло улыбнулся Сандер. - Теперь твоя очередь. Робби опять вздохнул. - Я вспомнил, как растянул связки лодыжки, и Фред... - Робби немного смутился. - Одно из преимуществ, когда твой парень спортсмен, в том, что он точно умеет делать массаж. А у Фреда прямо-таки выдающиеся способности. Серьезно, однажды я чуть не кончил. Сандер прыснул: - Черт, возможно, мне стоило серьезнее отнестись к его предложению на секс втроем. - Ооо, не напоминай! Я до сих пор не отошел. - А я до сих пор поверить не могу, что ты ему навалял. - Так уж и навалял, один несчастный фингал. - Уверен, ему хватило. Знаешь, я даже начал тебя побаиваться! - шутливо ответил Сандер. - Не стоит. До того случая последний раз я дрался лет в четырнадцать. Они ненадолго замолчали. - Но тебя ведь тоже далеко не все устраивало в ваших отношениях, не так ли? - нарушил тишину Сандер. - Да… Но я думал, что все можно исправить. Хотя, возможно, это наивно… - Это нормально. Люди так и делают. Это называется «работать над отношениями». Наивно думать, что вы созданы друг для друга, и все проблемы будут решаться сами собой. - Для такой творческой специальности, как у тебя, ты удивительно неромантичен! - А вот тут ты не прав, - лукаво улыбнулся Сандер. - Я люблю устраивать сюрпризы. - Да? Что бы ты устроил для меня? - поинтересовался Робби, надеясь, что вопрос не прозвучал слишком нахально. Сандер задумчиво посмотрел наверх, а потом перевел взгляд на часы. - Я тебе лучше покажу. Робби удивленно поднял брови. - Пойдем развеемся. И оденься потеплее. *** Вечер был довольно теплым сам по себе, да и в принципе декабрь в Бельгии никогда не отличался суровой погодой, только противным ветром, но сегодня им повезло: ветер был умеренным. Робби всмотрелся в темноту окна автобуса, пытаясь понять, куда они едут. Они были неподалеку от площади Гроте-Маркт, сейчас она особенно радовала взгляд: сияющие огни рождественских украшений на зданиях возвращали веру в новогоднее чудо даже самому заядлому скептику. Совсем скоро они вышли из автобуса, но двинулись в противоположную от центра Антверпена сторону. Интрига увеличилась, когда они нырнули в темную и совсем непрезентабельную подворотню, направляясь к одному из подъездов. Как это часто бывает в центральной части многих городов, фасады домов выглядели гораздо привлекательнее, чем их обратная сторона. Сандер стянул с руки перчатку и позвонил в домофон, им почти сразу открыли. Они поднялись на самый верхний этаж: больше идти было некуда. Робби задался вопросом, неужели они пришли к кому-то в гости. Но тогда зачем Сандер захватил из дома термос с чаем? Тут Сандер присел и достал из-под коврика, лежащего напротив одной из дверей, ключ, затем, сняв с плеч рюкзак, передал его в руки Робби. Когда он потянулся по направлению к лестнице, ведущей к люку, пазл сложился окончательно: они пришли на крышу. Робби улыбнулся в предвкушении, идея ему понравилась. И вот, после череды неуклюжих манипуляций, включающих в себя открывание люка, передачу рюкзака, взбирание по шатающейся железной лестнице и выкарабкивание из люка, в ходе которого Робби чуть не порвал джинсы, они, наконец, оказались под темным небом Антверпена, окруженные со всех сторон огнями ночного города, а прямо перед ними открывался вид на рождественскую ярмарку: множество маленьких киосков сверкали в темноте, приманивая все новых посетителей, потоки людей сумбурно перемещались вдоль рыночной площади, наполняя пространство гулом и отголосками смеха, до них также доносилась смутно различимая музыка, и будто этого всего было мало, справа ярко мерцало колесо обозрения. Но в то же время огни, шум и суматоха ночного города были где-то вдали, а они стояли здесь совсем одни, в темноте и молчании, на узкой полосе плоского участка скатной крыши, не решаясь заговорить или пошевелиться. Время будто остановилось. Первым бег времени восстановил Сандер: он расстегнул рюкзак и достал плед. Робби сел рядом с ним, внезапно ощутив неловкость, и, желая разрядить обстановку, заговорил: - Беру свои слова назад. Я будто в гребаном романтическом фильме. Как ты нашел это место? - Мой одногруппник живет на верхнем этаже. - Хммм… Он водит сюда девчонок? Сандер ухмыльнулся. - Более, чем уверен. - А потом, наверняка, они идут к нему в квартиру на верхнем этаже и продолжают банкет? - Вполне возможно, - с улыбкой ответил Сандер. - У нас это тоже будет в программе? - иронично спросил Робби. - Черт, я не надел свои трусы для секса. Все пропало, Сандер. Сандер залился смехом. - У тебя есть трусы для секса? - А у тебя нет? - Все мои трусы для секса. - Что? Неужели нет парочки с милыми утятами или спайдерменом на самом видном месте? - Боже, я так хочу стянуть с тебя штаны и посмотреть, что ты там надел. - Обойдешься. - Ты разбиваешь мне сердце, Робби Эйзерманс. И Сандер посмотрел на него тем самым взглядом, которым на него до этого момента смотрел только его ныне покойный пес Рио, взглядом, полным такой преданности и обожания, что Робби тут же захотелось подать заявление о заключении брака, прожить с ним всю жизнь рука об руку и умереть в один день. Но он лишь сидел, не смея даже двинуться, и смотрел, как расстояние между ними стремительно сокращается. И вот, когда остались считанные сантиметры между их лицами, сердцебиение Робби достигло такого апогея, будто инфаркт был уже не за горами. Голова взорвалась паническими мыслями: «Он собирается меня поцеловать? Он собирается меня поцеловать! Мне надо что-то делать? Мне не надо ничего делать? Что мне делать?», потом все мысли оборвались, остались только порывы декабрьского ветра, отдаленный шум улицы и его еле слышное дыхание. Наконец, в звенящей напряженной тишине он поцеловал его, так что Робби едва не уверовал в Бога, потому как это, определенно, было что-то внеземное. Это было нежнее самого вкусного зефира, какой он пробовал только в детстве, так и не встретив в сознательном возрасте данное лакомство с той же мягкой и воздушной текстурой. Чувствовать его язык во рту оказалось самой естественной вещью на свете, Робби даже и не понимал, как он прожил без этого всю свою сознательную жизнь. Ему одновременно хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда и чтобы он умер вместе с этим мгновением. Было ощущение, что это его самый первый поцелуй в жизни. Внезапно Сандер вытащил язык из его рта и издал смешок. Робби открыл глаза и увидел, что Сандер едва не давится хохотом. Он вопросительно на него посмотрел, тот поспешил объясниться: - Боже, ты так смотрел на меня, будто я собираюсь тебя убить! Робби заразился его весельем. - Я нервничал, знаешь ли. - Да. Я тоже, - сказал Сандер, ласково на него посмотрев, и целуя уже увереннее. Робби чувствовал себя не на своей территории, если проводить параллели с оценочной шкалой, то Сандер целовался на твердую пятерку, в то время как Робби едва тянул на тройку. Он не знал сколько они просидели так, на этой крыше близ рождественской ярмарки Антверпена, где Робби пытался перенять накопленный годами поцелуйный опыт Сандера, пока их не прервал звук уведомления из телефона Робби, он поспешил достать предмет из кармана. - Это Милан. Спрашивает, где мы. - Черт, я же договорился сегодня поговорить с вами о биполярке. - Написать, что мы скоро будем? - Да, похоже, пора возвращаться. Они вышли на улицу, держась за руки, заскочили в киоск близ колеса обозрения, захватив три шаурмы для торжественного ужина, и поспешили вернуться домой. По дороге эйфорическое состояние Робби развеялось, голову заполнили мысли самого разного толка. На подходе к их подъезду Робби остановился, все также сжимая руку Сандера. Он не знал, как подвести к этому разговор, поэтому решил обойтись без словесных прелюдий: - Сандер… - Робби повернулся к нему, перехватывая его взгляд. - Мне нужно время. Сандер не сразу понял, о чем он. - О, я знал это! Карета всегда превратится в тыкву, а ты выйдешь из образа стервы-чирлидерши и снова станешь пай-мальчиком. - Прости, - извинился Робби. - Ты мне нравишься, правда нравишься, но столько всего произошло. Еще вчера я был в стабильных отношениях с Фредом, а потом все пошло по пизде, этот чертов клуб, мой срыв, дурацкая месть бывшему… У меня в голове гребаный Чернобыль, понимаешь? - Как никто другой. - Я не хочу облажаться. Я не хочу причинить тебе боль. Я все еще что-то чувствую к нему, и это будет нечестно по отношению к тебе, - повинился Робби. Сандер понимающе посмотрел на него. - Это ничего, Робби. Я подожду. Ты этого стоишь. *** Уже позже в ванной, когда Робби собирался принять перед сном душ, его вдруг посетила идея. Он распрямил только что снятые трусы на стиральной машинке. Это были его любимые: голова полосатого серого котика с высунутым языком на фоне сияющей галактики, а ниже его лапы, в одной — кусок пиццы, в другой — донер. Он сфотографировал их и отправил Сандеру с пожеланием спокойной ночи. Ответ не замедлил себя ждать: «Обещай мне, что ты наденешь их для нашего первого секса».