Трудный разговор

В мужской туалет ты привела Морозова за ручку, прямо как маленького мальчика, который то и дело брыкался, и всячески пытался выказать то, что он совсем не готов для серьёзного разговора. Уборная — не лучшее место для откровенных бесед после пары выпитых бокалов игристого шампанского, которое так неприятно ударяет в голову, и толкает неопытных подростков на жгучие поступки. Именно в этот вечер Т/И, по какой-то неизвестной причине, была убеждена, что ей жизненно необходимо расставить все точки над i в отношениях самого популярного парня в школе и её лучшей подруги. — Макс, — она захлопнула дверь, создавая легко преодолимый барьер для доносящейся музыки из главного зала, -Зачем ты так с Викой? — Бля-я-ять, Т/Ф, а зачем ты сюда меня притащила? — по одному только слову можно было без сомнения выявить степень недовольства брюнета, — Мне не интересен разговор о Кузнецовой, так что, ты можешь быть свободна, ниче нового ты не узнаешь. — Серьёзно? — ц/т/в скрестила руки на груди, почувствовав спиной опору в виде двери, — А когда в твою обделённую умом голову ударила лошадиная доза тестостерона и ты дал ей ложную надежду, тебе было так же не интересно? Разговор начал уходить совсем не в то русло, пока Т/И наотрез отказывалась подбирать слова, и уровень колкости её фраз был прямо пропорционален количеству выпитого алкоголя на балу. — Закрой свой рот! Едва ли ц/т/г показалось, что Морозова могли без особого труда услышать даже те, кто сейчас прочесывал школьный двор в поисках личного убежища-курилки на ближайшую ночь. Т/И ментально почувствовала, как тело Макса напряглось, и накатившая ярость буквально поглотила шаткий самоконтроль Морозова, и его кулак нашёл цель в нескольких сантиметрах от лица ц/т/в. — Ты и правда больной ублюдок, Морозов. Не хотелось впадать в истерику, и даже плакать, однако все желания сводились к одному — поскорее свалить с этого проклятого места. Т/И подняла руку чуть выше привычного положения, и без особых усилий нащупала дверную ручку. Щелчок, и ц/т/г открывается путь к свободе, который тут же перекрывается ладонью Макса, и он приводит дверь в привычное положение. Т/Ф изо всех сил хочется возразить, оскорбить, противостоять, но тело не слушается, будто уже и не принадлежит девушке. — Мне никогда не нравилась Вика, понимаешь? — т/и улавливает лёгкие нотки помешательства в голосе Макса, и ощущает, как его ладонь сдавливает нежные пальчики рук. Т/И страшно поднять взгляд и встретиться лицом к лицу с Морозовым, словно за этим типичным действием последуют ужасающие последствия. Грудь вздымается и опускается от переполняющей тревоги, а потом он едва ли касается подбородка, и ноги подкашиваются от неизвестного чувства. Чаша весов, где преданность дружбе явно уступает жажде отдаться внезапной влюбленности, которую Т/И могла игнорировать все эти года проведённые в школе «Логос», и галстук юноши оказывается в цепкой хватке ц/т/г. Напряжение трещит в воздухе, и Морозов сдаётся первый в ту самую секунду, когда их губы сливаются в живом сахарном поцелуе.