История одной твари: Томление Духа

      Кроны деревьев были мертвы, спадая повисшей плетью вниз. Земля уже давно высохла, словно ещё сотни лет назад отдала питательную влагу умершим деревьям. Дорога, по которой я ехал, разрушена, словно здесь произошла череда взрывов, которые превратили окружение в поле боя. Небо заволокли тёмные грозовые тучи, даже молния сверкнула позади лечебницы.       Я не преувеличу, если скажу, что атмосфера кругом была тяжёлая. Вокруг этого места витала зловещая аура, которая не позволяла чувствовать себя здесь комфортно. Мне даже пришлось включить кондиционер, чтобы прогреть салон машины — по коже пробегал неприятный холодок.       Я не слабый человек, далеко не слабый. Видел смерть воочию, чувствовал её присутствие подле меня не единожды, но даже мне было некомфортно от одного лишь вида окружающих пейзажей. Я не говорю про страх или нечто подобное, нет, но мне было неприятно приближаться к месту, где содержались самые отъявленные преступники Америки. Словно их жертвы — люди, которых они убивали на протяжении своих поистине долгих карьер, — собрались именно здесь и высасывали жизнь из этого места. Это бы объяснило столь сильный контраст по сравнению с самим городом, а также невероятное присутствие тёмной энергии вокруг.       Благодаря инструментам Менгеле, а также медитации, я научился распознавать эту силу и могу с уверенностью сказать, что она здесь повсюду. Ещё не так много для того, чтобы привлечь сюда демонов или начать поднимать нечисть на прилегающем кладбище, но уже достаточно, чтобы влиять на разум тех, кто находится в данной местности годами. Неудивительно, что из Аркхэма уже давно не выходили здоровые пациенты: в подобных условиях невозможно прийти в себя, особенно если ты подвержен тёмным мыслям априори.       Даже я, относительно здоровый человек, который разделял, что такое «плохо» и «хорошо», чувствовал здесь, как моё нутро требовало крови, а таймер до нового убийства будто начал идти быстрее, как бы торопя меня пустить кому-нибудь кишки наружу. Впервые за долгое время мне захотелось всё бросить и развернуться назад, чтобы гнетущая атмосфера вокруг никак не отразилась на мне и моём поведении, но я отказался от этой идеи, как от признака слабости, и прибавил газу, чтобы оказаться в лечебнице как можно быстрее.       Подъезжая к воротам, на которых было написано: «Arkham asylum», я остановился возле пропускного пункта. Мужчина, который сидел в кабине и управлял воротами, сначала проверил моё удостоверение, затем машину и только потом пропустил внутрь. После недавнего побега охрану усилили. Здесь всё ещё были представители вооруженных сил, так как новое нападение на лечебницу могло произойти в любой момент, а здешние пациенты всё ещё были возбуждены после недавних погромов. Кровь психов бурлила и требовала продолжения, поэтому глава лечебницы решил перестраховаться и оставил повышенный уровень готовности.       Я вполне легко припарковался как можно ближе ко входу, ведь сейчас здесь было не так много людей: точнее, лишь охрана лечебницы, персонал, глава лечебницы и… окружной прокурор Харви Дент. Его машина с рекламой предвыборной кампании находилась практически у самого входа в здание. По слухам, он практически жил здесь, разбирая каждое дело лично, работая с лучшими полицейскими города, предъявляя всё новые и новые обвинения пациентам этой лечебницы, стараясь тем самым находиться в инфополе как можно больше и представать защитником города. Пока Тёмный Рыцарь бегал по крышам зданий, заточая сюда всё больше преступников, Белый Рыцарь составлял на них протоколы, которые могли упечь их до самой смерти в стенах Блэкгейт или Аркхема.       Неудивительно, что вскоре Харви сойдёт с ума и начнет решать все вопросы подбрасыванием монеты, ведь это окружение просто не могло повлиять на него иначе. Подобные эманации тёмной энергии и смерти легко обостряют неуравновешенность местных индивидов, а также агрессию, которую проявлял Дент ещё не будучи Двуликим.       Я попытался расслабиться и выбросить из головы дурные мысли, заходя в обитель психически больных людей. За главным входом меня ждал очередной досмотр, прохождение через металлоискатель, конфискация оружия, а также… рентген.       Это было весьма странно, но по заверениям здешней охраны, он был абсолютно безопасен и не излучал радиации, работая за счёт каких-то новых технологий Уэйн-Тэк. Его установили в связи с участившимися попытками пронести что-то постороннее внутри себя, а также лично из-за Глиноликого, который недавно просто вышел за пределы здания, прикинувшись охранником.       Удивительно, но оборудование вокруг действительно было сделано по последнему слову техники, а охранные системы работали бесперебойно. Я даже смог заметить пару самонаводящихся турелей, которые стреляли резиновыми пулями, но в случае необходимости могли пустить в ход транквилизаторы или даже боевые патроны. Видимо, Уэйн после недавнего фиаско повысил бюджет данного заведения, а также завёз новые разработки в сфере подавления беспорядков. Но это и неудивительно: чем дольше здешние обитатели проведут в этих стенах, тем больше времени он сможет спокойно спать, а с его образом жизни сон — это его единственное развлечение.       Когда с досмотром было покончено, ко мне подошёл один из надзирателей:       — Добрый день, Агент Кокс, — протянул мне здоровую руку мужчина.       — Прошу, в данный момент я не при исполнении, а выполняю роль психиатра, поэтому просто доктор, — поправил я мужчину и пожал его руку.       — Принято, Доктор Кокс, — усмехнулся он, видимо, вспоминая ещё одного небезызвестного доктора с данной фамилией. — Я Аарон Кэш — надзиратель заведения, а также ваш сегодняшний гид, — поведал он мне, стараясь прикрывать за спиной свой протез.       — А как же доктор Аркхэм? Разве не он должен был меня встретить? — уточнил я у этого надзирателя, пока он вёл меня по длинному коридору, окружённому сеткой.       — К сожалению, у него появились срочные дела и он был вынужден срочно ими заняться, — ответил мужчина, проводя картой доступа по сканеру, чтобы открыть огромную, железную дверь перед нами.       — Ясно, — расспрашивать о делах не имело смысла, ведь мне абсолютно всё равно, поэтому я начал ждать, пока огромные заслонки разойдутся в стороны и позволят этой монументальной двери, которая спокойно выдержит взрыв бомбы, раскрыться.       Дальше картина была типичная для подобных мест. Потрескавшаяся от времени плитка повсюду, множество камер видеонаблюдения, окна с решетками, пуленепробиваемые стёкла и довольно тусклое освещение. Не знаю, какого эффекта они пытались добиться, но уж точно не вылечить пациентов. Мрачность и запущенность давили даже на меня, не представляю, что испытывают люди, которые вынуждены здесь находиться не по собственной воле.       Кэш привёл меня к лифту. По его словам, нужная мне камера находилась на втором подземном этаже. На протяжении всего нашего пути он пытался убедить меня, что здесь безопасно, что недавняя история с побегом больше не повторится, а люди вокруг — профессионалы своего дела. Не знаю, насколько всё это правда, но мне действительно хотелось ему верить, ведь даже при наличии системы и моих некоторых способностей, не факт, что я выживу здесь в случае чего.       — Мы пришли, — остановился Кэш возле…       — Это что? Дверь от банковского сейфа? — удивлённо спросил я, когда мы пришли.       — Почти, — усмехнулся Кэш моей реакции. — Это одиночная камера. Для нашего особенного клиента. Здесь несколько уровней защиты и проверки личности. Полная герметичность, звукоизоляция, а также толстенный слой железобетонных перегородок. Внутри никакой связи с миром. В случае поднятия тревоги, не важно где, камера полностью изолируется и заполняется усыпляющим газом.       — Видимо, вы сильно постарались, чтобы Джокер больше не покинул эти стены. — Я прекрасно понимал, что даже этого мало, чтобы остановить принца преступного мира, но всё равно не мог не восхищаться их попытками удержать его на месте.       — Не важно, сколько понадобится вложить денег, чтобы создать камеру, которая сможет удержать этого психа, всё равно это капля в море, по сравнению с тем, сколько потерь может понести мир, если Джокер будет на свободе.       — Мудро. — Кэш был прав, ведь даже если они выложат сотни миллионов долларов, чтобы он хотя бы год был в заточении, это сохранит миллиарды долларов стране, и не только США.       Чтобы попасть внутрь, Кэшу пришлось просканировать ладонь, глаз, сказать кодовую фразу, провести картой доступа, ввести код на панели, а также получить разрешение от смотрящего за всем этим охранника, что специально находился далеко отсюда.       — Хорошо, что ещё мочу сдавать не нужно, — попытался пошутить мужчина после всех этих манипуляций.       — Не переживайте, если и этого окажется мало, придётся сдавать не только её, — равнодушно ответил я.       Кэш шутку оценил и даже посмеялся, но нервно. Когда дверь с шумом открылась, перед нами предстала комната, здесь был ещё один уровень защиты в виде армированной решетки, а за ней, в небольшом отдалении, был стеклянный короб, где в позе лотоса сидел…       — Неужели у меня гости, в столь поздний час? — прозвучал леденящий душу голос клоуна.       — Сейчас двенадцать часов дня, Джокер, — весьма грубо ответил мой спутник и зашёл внутрь, я же последовал его примеру.       — Что, правда? — по-птичье наклонил голову он. — Знаете, мистер Кэш, следить за временем в таком месте довольно тяжело. Вы бы мне хоть часы повесили. А то, видимо, мои наручные барахлят, — и он показал нам руку, на которой абсолютно ничего не было, за исключением парочки родинок.       — Чтобы ты опять кого-нибудь пырнул стрелками от них? — вспомнил один из прошлых инцидентов Кэш.       — Часы бывают и электронные, знаете ли, — наигранно, обидчиво ответил зелёноволосый.       — Как те, что ты используешь в качестве таймера на своих самодельных бомбах? — Кэш открыл решётку уже обычным ключом.       — Мистер Кэш, если не хотите давать мне часы, то так и скажите, зачем вспоминать былое? — улыбнулся психопат. — Как говорится, «кто старое помянет, тому глаз вон», — озвучил странную пословицу Джокер.       — А ты у нас тот ещё любитель вырывать глаза и не только, — Кэш перешёл через единственную преграду, что отделяла нас от камеры моего некогда кумира и посмотрел на меня. — Доктор Кокс? — видимо, его смутило то, что я всё ещё снаружи, но из-за столь желанной встречи я немного завис и не смог вовремя среагировать.       — Доктор Кокс? — воскликнул Джокер. — Неужели у нас тут будет сниматься новый сезон Клиники? А Джей Ди здесь? Хочу лично с ним поздороваться, у нас много общего с этим чудаковатым придурком, — начал дурачиться Джокер, а я всё-таки сделал свой ход.       — С вами, Мистер Джей, только «Молчание Ягнят» снимать, — зашёл я на его территорию во всех смыслах. — И то, вы больше подойдёте для роли Буффало Билла.       — Всегда знал, что мы с ним схожи, ведь я тоже люблю срезать кожу с женщин гораздо больше, чем поедать их, — с довольно противным смехом ответил он.       — И как вам на вкус человеческое мясо? — начал нашу игру я, пока Кэш стоял в стороне, а двери за нами закрывались.       — Знаете, это не похоже на курицу или свинину. Как обычно говорят, — начал он рассказ о своих вкусовых впечатлениях. — Больше на говядину. Лицо немного более сладкое. Более нежное, — провёл он языком по губам, словно вспоминая этот вкус. — Чем моложе — тем вкуснее. А вот дети… — он наклонился всем корпусом к нам, словно кланяясь, убрав руки за спину, и продолжил: — У детей привкус рыбы, — в завершение рассказа он проявил свой звериный оскал и несколько раз щелкнул зубами, симулируя жевательный процесс.       — Мистер Джей, у нас тут не кинопробы на роль нового Ганнибала Лектора, она уже занята Мадсом Миккельсином, — спокойно ответил я. — Но я обязательно упомяну о ваших вкусовых предпочтениях в своём отчёте.       — Ооо, я не сомневаюсь, что вы теперь никогда не забудете о моих вкусах, Доктор Кокс, — он говорил это с явной издёвкой, будто бы меня это пугало, но он ошибался.       — Вряд ли. Я здесь, Мистер Джей, чтобы поставить вам диагноз, а также выяснить нечто новое о ваших нераскрытых преступлениях, а не обсуждать ваши кулинарные изыски и переживать по их поводу.       — И что же вы хотите узнать о моих преступлениях, доктор Кокс? Быть может, то, что ещё не известно Бэтсу? — при упоминании Бэтмена его голос стал более слащавый, словно он получал удовольствие, когда произносил его имя.       — Для начала, мне было поручено узнать, как вы обошли новейшую систему безопасности, а также устроили бунт в Аркхэме, — разговор обещал быть долгим, поэтому я взял стул, который стоял возле решетки и подвинул его ближе к камере, после чего сел с планшетом перед принцем преступного мира. — Не хотите похвастаться данным достижением, а также объяснить, где мы допустили ошибку?       — Легче будет объяснить, где эти идиоты не допустили ошибки, чем пытаться перечислить весь тот ком проблем, что здесь накопился за годы с основания Аркхэма.       — У нас много времени, Мистер Джей, поэтому я готов выслушать вас, — спокойно ответил я, из-за чего на его лице блеснула улыбка, и он начал свой монолог.       На протяжении своего рассказа о том, как его гений додумался взломать одну из лучших защит в мире, он буквально светился от радости. Его распирала гордость, он восхвалял себя превознося до небес, не удивительно, что любой, кто пообщается с ним чуть больше пяти минут, назовёт его самовлюблённым нарциссом. Он буквально ловил кайф от того, что кто-то слушает его и внимает его словам, а самое главное, что слушать его было приятно. Он прирожденный оратор, у него этого не отнять. Он эффектно жестикулировал, ходил по камере, даже возмущался безответственному подходу некоторых охранников к своей работе.       — И знаете, что самое забавное, Доктор Кокс? — спросил меня в конце своего двадцатиминутного выступления Джокер.       — И что же, мистер Джей? — спросил я, хотя понимал, что сейчас он выдаст очередную шутку.       — После той «неудачной» попытки, — он специально выделил это слово кавычками, — сбежать стало ещё легче.       — Вы так думаете? — Возможно, он блефовал, чтобы понервировать охрану, ведь тот же Кэш сильно напрягся.       — Я не думаю, я знаю, — ответил он, поворачиваясь ко мне спиной. — На сегодня мы закончили, мне нужно отдохнуть, — припечатал он.       — Здесь я решаю, когда мы закончили, а не вы, — за подобную дерзость с его стороны мне захотелось войти в камеру, как когда-то это сделала Харли, и разбить его лицо об стекло.       — Это очень мило, что вы так думаете, Доктор Кокс, но я здесь заправляю балом и только мне решать, сколько я готов уделить вам времени. Сейчас же вы мне надоели, и я хочу посмотреть телевизор, — ответил он и начал смотреть в пустую стену.       Понятное дело, что мне ничего не добиться от этого психа, особенно действуя через грубую силу, поэтому мне пришлось смириться и покинуть этот бункер.       — Уходим, мистер Кэш, мы закончили, — подошёл я к охраннику.       — Как скажете, доктор, — было видно, что его до сих пор беспокоят слова Джокера по поводу побега, но он всё-таки достал ключ и прошёл заново очередной ритуал открывания ворот, чтобы мы смогли наконец покинуть это место.       Стоило нам подойти к лифту, с Кэшем связались:       — С вами хотят увидеться, доктор Кокс, — передал он, когда связь прервалась.       — Кто? — искренне удивился я, но уже догадывался, кому мог понадобиться в этой лечебнице.       — Харви Дент и Комиссар Гордон, они сейчас на верхних этажах.       Как я и думал.       — Ладно, — пришлось согласиться мне. — Надеюсь, это не займёт много времени. Мне ещё отчитываться в Бюро и писать первые отчёты, — вздохнул я, ведь несмотря на то, что наша встреча длилась не более тридцати минут, на бумажную волокиту уйдёт несколько часов.       К нужному кабинету мы шли уже через обычные блоки, и мне, если так можно сказать, посчастливилось увидеть знакомые лица: Пугало, КГБист, Мэн-бэт, Убийца Крок. Проходя мимо камеры последнего, Кэш особенно был насторожен. Мы шли через центральный холл и поэтому довольно быстро добрались до нужного кабинета. Уже на месте Кэш распрощался со мной, ссылаясь на обязанности и заверил, что до выхода меня сопроводит уже новый надзиратель.       — Здравствуйте, вы хотели меня видеть? — постучался я и зашёл в кабинет, где Дент и Гордон боролись в армреслинге.       Из-за моего вопроса прокурор отвлёкся и потерял концентрацию, чем и воспользовался комиссар, чтобы победить.       — Ха! Два — один, Дент, — неожиданно, воскликнул Джим.       — Ха-ха-ха, твоя взяла, Гордон, обед за мой счёт, — посмеялся будущий Двуликий и пошел ко мне, разминая руку, которой боролся. — Харви Дент, приятно познакомиться, — протянул он мне эту же руку.       — Джонатан Кокс, но думаю вам и так это известно, — обошёлся я без приставок и ответил на рукопожатие.       — Разумеется, Джим лично мне вас рекомендовал, как и старший агент Эббот, — весьма радостно поделился он со мной.       — Приятно знать, что мою работу оценивают по достоинству, — он пропустил меня вперёд и позволил сесть в кресло перед его столом.       — Но я позвал вас сюда не для знакомства, — расселся он в кресле предо мной, а Гордон встал по правую руку от него.       — И для чего же, если не секрет? — мне не нравилось, что я заинтересовал человека, который в ближайшее время окончательно сойдёт с ума и станет Двуликим, но приходилось терпеть.       — Понимаете, агент Кокс…       — Доктор, — исправил я его. — Сейчас в первую очередь я — доктор.       — Хорошо, доктор Кокс, — начал он сначала. — Понимаете, дело Джокера уже давно имеет статус приоритетного, многие хотят его смертной казни или убийства при каком-нибудь из задержаний, но он всегда выходит сухим из воды, — было видно, что говорить ему всё это тяжело, особенно из-за того, что именно он и являлся зачастую обвинителем. — Адвокаты Легиона Смерти работают на славу, каждый раз оправдывая все преступления Джокера его невменяемостью, и требуют его заключения сюда, откуда он обязательно сбегает при поддержке своих протеже или самолично.       — Мистер Дент, я внимательно изучил все дела Джокера, заседания суда с ним, а также записи допросов, и понимаю, к чему вы клоните. Поэтому повторю свой вопрос снова. Что вы хотите лично от меня?       — Ох, — вздохнул прокурор. — Джим? — обратился он к своему другу.       — Смертная казнь, — прямо ответил Гордон, смотря мне в глаза. — Нам не важно как, но вам, доктор Кокс, нужно доказать его полную вменяемость, чтобы мы могли прихлопнуть этого ублюдка и начать спокойно спать по ночам.       — Я ценю ваше рвение, комиссар Гордон, ведь Джокер действительно заслуживает смерти, но это будет непросто, — нейтрально ответил я.       — Доктор Кокс, мы понимаем, что подобные заключения должны делать несколько психиатров, и этот вердикт может в нашем штате вынести только суд присяжных, но с этим у нас всё в порядке, осталось найти только двух специалистов, которые подтвердят, что Джокер заслуживает смерти и не подлежит лечению. Один из этих специалистов — вы.       — А второй? — намечается что-то интересное.       — Второй на ваш выбор, мы собрали несколько досье, — он взял стопку папок, лежавших на столе, и протянул их мне.       — Не нужно. Я уже знаю, кого можно взять в качестве второго консультанта, — сразу отверг его предложения я.       — И кого же? — заинтересовался он.       — Доктор Харлин Квинзель.       Кажется, игра начинается.