История одной твари: Томление Духа

      «Сталь гнется, но не ломается». Эту максиму Ра’с аль Гул вбивал в него месяцами на заснеженных склонах Гималаев. С тех пор Брюс Уэйн считал свою волю кристаллом — алмазом, выдержавшим давление любых земных невзгод. Но сегодня в кабинете Люциуса Фокса этот алмаз дал трещину. Не от удара извне. От вакуума, что образовался внутри. От пустоты, которую уже ничем не заполнить. Еще один кирпич из фундамента его жизни был выбит, и вся конструкция — и Брюса, и Бэтмена — с тошнотворным скрипом просела.       Сейчас, стоя в кабинете своего некогда друга и товарища, Бэтмен не знал, что делать. Один из важнейших людей в его жизни, тот кто создавал всю его амуницию и позволял развиваться Уэйн-Тэк, становясь одной из самых могущественных компаний в мире был мёртв, а он ничего не смог с этим сделать. Разумеется, Брюс не рвал на себе волосы, не бился головой об стену с криками, «Как же так?!». Просто он был в шоке… Шок — это не онемение. Это гиперчувствительность. Брюс слышал, как с гулом циркулирует кровь в его собственных висках, как скрипит под его весом паркет, уложенный по рекомендации Люциуса. Он видел каждую пылинку в луче настольной лампы, под которой его друг… Нет. Не друг. Союзник. Акционер. Еще одно орудие в крестовом походе, которое вышло из строя. Именно так мозг, обученный отделять чувства от миссии, пытался обработать потерю. Превратить живого человека в «потерю ресурса». От этой мысли во рту встал вкус желчи и старой крови.       Если убийство Кэтрин — это было неприятное покалывание в области сердца, то смерть Люциуса можно было сравнить с сердечным приступом. Этот неизвестный J невероятно сильно повысил ставки, перейдя из раздела «Неприятных индивидуумов» сразу в высшую категорию, стоя на ровне с Джокером, поэтому Брюс пообещал себе, что костьми ляжет, но найдёт этого ублюдка и посадит в столь глубокую и тёмную яму, откуда он никогда не выберется, а о его существовании напросто забудут, как о страшном сне.       Понимая, что «слезами горю не поможешь», тёмный рыцарь приступил к сбору улик. Сначала он отправился в бункер, где хранились вся база данных системы управления домом, а также охраны. Комната эта находилась в этом же кабинете. Люциус ещё при жизни шутил, что с его образом жизни, лучше всего будет построить её здесь, ведь с большой долей вероятности в случае каких-нибудь непредвиденных обстоятельств он будет находиться именно здесь, а не в своей спальне или гостиной. К сожалению, он его так и не спас.       Данные потекли на «Бэткомпьютер». Палец завис над клавиатурой. Код самоуничтожения лаборатории под домом Фокса. Люциус проектировал и ее, и протокол на случай компрометации. «Железо — восполнимо. Тайна — нет», — говорил он. Брюс нажал «ENTER». Глухой, приглушенный землей удар почувствовался скорее ногами, чем ушами. Еще один гроб. Теперь цифровой и технологический. Он методично стирал достижения Люциуса Фокса из реальности, прежде чем они попадут в чужие руки.       После всего этого, Бэтмен закрыл убежище и отправился к столу Люциуса. Он взял лежащую записку на нём, внимательно её прочитал из-за чего в сердце очередной раз за день что-то ёкнуло и положил её в пакет для улик. Тоже самое он сделал с банкой, в которой был, судя по всему, язык Фокса. Брюс внимательно обыскал стол, достал оттуда все документы, снял все отпечатки, а также собрал частички волос. Конечно, Брюс понимал, что скорее всего все они будут принадлежать Фоксу или его детям, но попытка не пытка. За этим процессом время шло незаметно, а мысли и взгляд всячески обходили стороной статую в центре комнаты, но, когда со сбором улик было покончено, Тёмному Рыцарю пришлось заняться телом покойного генерального директора Уэйн-Тэк. Брюс даже боялся какой ад его ждёт через несколько часов и сколько ему придётся сделать, чтобы компания его отца снова не ушла в ушлые руки инвесторов, а цены на акции не упали прямиком на дно.        Разумеется, Брюса не волновали деньги, его больше волновало, что никто и никогда не сможет заменить Люциуса на его должности… на обеих должностях.        — Прости, что не защитил тебя, Люциус, — Брюс не был верующим, но ему хотелось извиниться перед своим верным соратником, который погиб по его вине. — Я обещаю тебе, что достану этого ублюдка.        После этих слов на душе Брюса стало чуточку легче. К сожалению, лишь чуточку, ведь за свою долгую карьеру тёмного рыцаря он уже терял союзников и соратников. Чего лишь стоила смерть Джейсона, которая до сих пор иногда терзала тёмного рыцаря в кошмарах.       Собравшись с силами, Бэтмен приступил к работе. В мыслях тут же всплыл агент Кокс, который не так давно, также, как сейчас Брюс, осматривал близкого для Уэйна человека. Интересно, какие язвительные комментарии он бы выдал сейчас? Мужчина отмёл эти мысли в сторону и внимательно исследовал тело, попутно делая фотографии и собирая образцы для анализа.       Маска летучей мыши снялась легко, хоть и давалось Брюсу это с большим трудом. Под ней не было лица. Был ландшафт жестокости, боли и отчаяния. Грубые, колющие швы, простой рыбной лазки, стягивали губы в пародию на улыбку. «Дешевый ужастик», — мелькнула бы мысль, если бы мозг был способен на отстраненность. Но пахло дорогим одеколоном Люциуса, смешанным с запахом крови. Это был не ужастик. Это была интимная месть. Бэтмен сфотографировал все. Зачерпнул мазки тканей. Работал как автомат. Пока его взгляд не упал на баллончик. Он стоял там, на постаменте статуи, как похабный подарок, словно крича «Я знаю, что нужен тебе, поэтому он меня и оставил». Бездумно, почти в трансе, Брюс взял его, встряхнул, поднес к знаку на груди Люциуса. Ядовито-оранжевая краска, цвет предупреждения, со свищем легла на белую шпаклёвку, поползла по контурам летучей мыши, смывая символ в уродливое месиво. Он не уничтожал улику. Он осквернял собственный герб на трупе друга. И чувствовал при этом не боль, а леденящую, абсолютную пустоту. Это и было хуже всего.       Хотелось бросить всё и закрыться в своей пещере и не выходить оттуда до нападения действительно кого-то опасного гуманоида, минимум уровня Дарксайда.       Стоило ему закончить «крысятричить» на месте преступления, как бы выразился агент Кокс, в окнах засияли полицейские сирены.       Брюс собрал всё что посчитал нужным и медленно отправился к окну, когда он практически выпрыгнул из него он повернулся в сторону Люциуса:       — Прощай мой старый друг, мне будет тебя не хватать, — после этих слов, он буквально растворился в ночи, а через некоторое время в кабинет ворвалась полиция с оружием наготове.       — Как Вы, мастер Брюс? — голос Альфреда звучал слегка обеспокоенно. — Не знаю, Альфред — честно признался тёмный рыцарь, который уже несколько часов сидел перед бэт-компьютером и смотрел на кучу фотографий, сделанных им на месте преступления.       — Вам нужно отдохнуть, мастер Брюс, — устало молвил дворецкий. — Совсем скоро у вас абсолютно не будет на это времени, поэтому воспользуйтесь последними часами спокойствия разумно, — Альфред намекал на журналистов, некоторые из которых уже звонили в поместье Уэйнов несмотря на поздний час.       — Альфред, спокойная жизнь закончилась ровно в тот момент, когда он убил Кэтрин, а сейчас… — Брюс злобно цокнул языком. — Сейчас он объявил мне войну и перешёл все границы.       — Я понимаю, мастер Брюс, но это не отменяет того факта, что вы нуждаетесь в отдыхе, как и любой нормальный человек, — Альфреду и правда было больно смотреть на Брюса, который последнее время спал в сутки не более часа.       — Я перестал быть, «нормальным», когда надел эту маску, Альфред, — положил он руку на части своего образа, что лежала на подлокотнике кресла.       — Я вас понял, мастер Брюс, — у Альфреда не было больше сил спорить, поэтому он вежливо поклонился и отправился обратно в поместье, чтобы принять новую волну журналистов.       Снова оставшись наедине с собой, Брюс продолжил изучать фото. Ему постоянно казалось, что он что-то упускает. Да и вопросов с каждым часом раздумий становилось только больше: «Откуда он знает тайну моей личности? Он пытался ослабить меня, как Брюса Уэйна или наносил удар именно по Бэтмену? Как он обошёл систему безопасности и не оставил следов? Почему он охотится не за мной, а за теми, кто мне дорог?»        Вопросов становилось так много, что голова уже слегка болела от перенапряжения. Брюс действительно не помнил уже, когда нормально спал. Казалось, что это было так давно, что происходило даже в прошлой жизни.       — Отец, ты слишком себя перенагружаешь. Тебе нужно отдохнуть, даже дедушка всегда говорил о том, что тело и дух воина должны быть отдохнувшими, иначе он может допустить смертельную ошибку. — Дэмиан появился практически сразу после того, как исчез Альфред. Брюс знал точно, что его послал дворецкий, как оружие последнего шанса.       — «Уставший воин — мёртвый воин и не важно, как сильны его навыки», — вспомнил слова Раса Брюс, — Возможно ты прав, сын, — потирая переносицу согласился брюнет и всё из-за того, что из-за своей усталости он даже не услышал шагов Дэмиана и понял, что тот находится здесь, только, когда он заговорил. А это говорило о многом.       Брюс устало вздохнул, отдал голосовую команду для компьютера в фоновом режиме продолжить анализ всех улик, а сам отправился к капсулам для хранения костюмов. Это место в своём роде можно было назвать гардеробной, если бы каждый костюм не хранился в бронированных капсулах, на тот случай если Брюс будет где-то далеко и нужно будет доставить костюм при помощи бэтплана.       — Как ты, отец? — искренне волнуясь за него, спросил Дэмиан.       — Нормально, — Брюс всё ещё привыкал к мальчику, ведь они стали жить вместе относительно недавно, поэтому между ними оставалась некоторая неловкость. — А ты как, как дела в школе? — «Господи, какой глупый вопрос, я бы ещё спросил, как ему погода в последнее время!» — про себя подумал Брюс.       — Э-э-э, — не сразу нашёл что ответить Дэмиан из-за чего начал, неловко почёсывая затылок, — тоже нормально.        — Хорошо, — Брюс аж выдохнул после этого ответа, он видел, как неловко его сыну от подобных разговоров, особенно сейчас, когда он понимал, что Брюс пытается уйти от разговора и не знал, как на это реагировать. — Тебя ведь послал Альфред? — Уэйн решил, что глупо делать вид, что ничего не произошло, поэтому решил прямо поговорить с сыном, чтобы дворецкий наконец успокоился. В том что тот их послушает он не сомневался.       — Да, — не стал врать мальчик. — Но я и вправду за тебя переживаю.       — Я знаю, Дэмиан, — вздохнул Брюс, окончательно переодевшись в «домашнюю одежду». — Но, правда, не стоит, я в порядке, — даже самому Брюсу верилось в это с трудом, но он не хотел беспокоить своего сына.       — Ладно, — поднял он руку на уровень плеч, словно сдаваясь. — Сделаем вид, что я тебе поверил. Что ты собираешься делать?       — Тоже что и всегда, Дэмиан. Поймаю его и посажу в соседней камере с Джокером, — Брюс уже знал, что по поводу подобного плана скажет его сын, взращённый лигой убийц.       — Ты ведь понимаешь, что это не поможет? — ну разумеется Дэмиан так считал, в его понимании все угрозы должны быть уничтожены, а не заперты в четырёх стенах.       — Дэмиан, таков закон, и я ему следую, — Брюс отправился к выходу из пещеры.       — Но это ведь не правда! — Возмутился мальчик. — Только надевая свой костюм и выходя на улицу со всеми этими гаджетами ты нарушаешь с десяток законов, почему, когда дело доходит до устранения проблем ты прикрываешься ими? — Искренне не понимал мальчик.       — Потому что, Дэмиан, если я буду убивать всех своих врагом, то ничем не буду отличаться от них самих, — словно в очередной раз проговаривая мантру, ответил Брюс.       — Но это ведь не так, — не унимался мальчик. — Ты лучше них, пытаешься защитить этот город, но все твои труды идут прахом из-за таких, как J или Джокер.       — Возможно ты прав, но я не собираюсь ничего менять, — Брюсу и правда не нравились все эти разговоры про убийство, особенно ему не нравилось, что его плоть и кровь так рьяно отстаивает их.       — Конечно же я прав! — вспылил мальчик. — Кому бы стало хуже от смерти Джокера? Да никому. День его смерти стал бы национальным праздником, — мальчик даже не сомневался в том, что если бы его кто-то убил, то этому человеку памятник возвели бы.       — Я не знаю, Дэмиан. Но убийство — это не выход. Сначала ты убиваешь одного, чтобы спасти тысячи, затем убиваешь тысячи, чтобы защитить миллионы, а дальше… а дальше пути назад нет и ты начинаешь убивать всех, — Брюс уже знал про мульти вселенную от одной своей знакомой и про то, что происходило с героями, которые решили пойти по лёгкому пути. Увидеть тоже самое, что он увидел в других реальностях, но уже в своём мире, он не хотел.       — Но это ведь глупо, отец, —запротестовал мальчик, в гневе разводя руками. — Я ведь не предлагаю убить мистера Фриза, Пингвина или Бэйна. А если бы он убил меня, ты бы тоже оставил всё как есть… также, как и с Джейсоном, — понуро опустил он голову, а тон его стал заметно тише.       — Дэмиан, — не знал, что сказать Брюс.       — Извини, — вдруг успокоился мальчик, понимая, что сказал нечто жестокое по отношению к отцу. — Я не должен был этого говорить.       Было видно, что это совсем не то, что он хотел сказать, веди он этот разговор при других обстоятельствах или другим членом бэт-семьи то Дэмиан бы так легко не отступил, но отец был для него авторитетом, а уважение и покорность перед авторитетом ему привили с молоком матери. И хоть в последнее время Дэмиан чувствовал себя более свободно, не тушуясь под взглядом отца и не чувствуя в нём угрозу, как в том же Ра`с аль Гуле, он всё равно понимал, что поступает сейчас подло, говоря о подомном лишь через несколько часов, после смерти друга отца.       — Дэмиан… — уже гораздо тише, практически себе под нос, повторил Брюс, слегка потянувшись в сторону мальчика, но всё-таки опустив руку, решив, что тому нужно время побыть одному.        Подобные разговоры происходили у Брюса с завидной регулярностью с каждым из воспитанников. Дик, Джейсон и теперь Дэмиан. Каждый из них в той или иной форме проходил с ним через этот разговор, а Брюс уже не знал, что и говорить. Если в начале своего пути, когда он только начинал защищать Готэм, говорить о некой справедливости, о соблюдении законов с Диком ещё можно было без оглядки то дальше было гораздо тяжелее. После событий, произошедших с Джейсоном, Брюс начинал думать, что звучит слегка лицемерно. Тяжело быть альтруистом, когда своими решениями ты подвергаешь опасности не только свою жизнь, но и тех, кто рядом с тобой. Но если каждый из Робинов осознавал риски и был к ним готовы, то такие, как Люциус — это обычные и не в чём неповинные люди, которые просто помогали Бэтмэну из тени.       И, когда начинают погибать даже те, кто косвенно связан с тёмным рыцарем, вроде той же Кэтрин, говорить о законах становится всё тяжелее. В чём смысл его защиты и обещаний очистить Готэм от преступности, когда с появлением таких как J, людей, которые каким-то непонятным для Брюса образом, раскрыли тайну его личности, начинают убивать тех, кто ему дорог. А вдруг ему взбредёт в голову взорвать Уэйн Мэнор, когда Брюса не будет в нём, но зато здесь будет Альфред или Дэмиан?       Брюс больше всего боялся, что его снова не окажется рядом, когда кто-то из его близких будет в смертельной опасности, а он в очередной раз будет патрулировать улицы, которые уже кажется ничего не спасёт.       — Нужно поспать, а то все эти размышления до добра не доведут, — подытожил Брюс, окончательно покидая пещеру и идя в сторону спальни, в которой он, кажется, уже не был несколько дней.