Как Плисецкого в голубизне спалили

— Юрочкаа~ — донёсся из соседней комнаты крик Никифорова. — Чё те надо, пидор? — в ответ рыкнул ему Юра в своей манере, сидя с Отабеком на диване. Казах неодобрительно на него посмотрел, но промолчал. В комнату входит Виктор, весь разукрашенный фломастерами — Юр ты… — Что я? —Юра в вопросе приподнял бровь и фыркнул. Витя даже немного опешил от такого поведения парня, так что замолчал. Никифоров очень бесил юного фигуриста, особенно сейчас, когда они спокойно развалились на диване так, что голова Юры была на коленях парня. Однако Алтын успокаивающе погладил его по волосам, как делал всегда, и посмотрел на него. Блондин лишь вздохнул и успокоился. — Продолжай. — Ты голубой… — Ну допустим да, а чё с того? Тот нахмурился. Поведение Виктора уже не бесило — парень был в сущей ярости. — Флом-мастер не видел? Виктор закатился смехом, держась за живот. — Ч-чего?! Юре не понравилось поведение старшего. Парень зло вскочил, намереваясь врезать самодовольному лицу фигуриста, но Отабек ловко схватил его и Юра, потеряв равновесие, упал ему на колени своей пятой точкой. На это он залился краской и опустил голову. Зло пробурчал, устраиваясь удобнее на коленях казаха — Я тебе это ещё припомню, мудак… — Да-да, Юрочка Витя подошёл к нему и надел на него ушки кота. От удара по лицу Виктора спас Алтын, схватив руки Юры. — Тебе идут ушки, Юрочка Сказал тот — Эй! Он ещё больше покраснел, утыкаясь взглядом в пол. Отабек лишь хмыкнул и погладил его по волосам — Хороший котик Тот тихо мяукнул — Ну Витя, я тебе отомщу… Конец. А кто слушал — огурец