Coral

      Неожиданно они встретились около двадцати дней назад. Тогда Чонгук с друзьями плыл рядом с Коралловой долиной, которая больше принадлежала акулам. За то красивое место не велись битвы, акулы не рвали на части заплывших русалок, нет. Просто там сильных и острозубых обитателей было побольше, они часто отдыхали, устраивали свои праздники. Они не слишком любили видеть посторонних на своей земле, хоть и не казались категорическими противниками русалочьих заплывов. Русалки и акулы жили не дружно, но вполне мирно, хотя так было не всегда. Чонгуку рассказывали, что перемирие наступило не так давно, когда Чонгук был ещё русальчонком, и мирная обстановка постепенно, медленно оседала в головах двух семейств, они чаще помогали друг другу с пищей, с постройками. Акулы охраняли ставшие общими границы Барьера, а русалки, в силу своих умений лечить и ответственно наблюдать за этим, помогали акулам-воинам, устраивали яркие праздники, чтобы облегчить витавшее в океане напряжение.       Чонгук помнит, как друзья втянули его в спор, как весело смеялись, говоря, что он не способен добыть один из самых красивых цветков с Коралловой долины. Чонгук был обижен, хмурился и был не готов признать себя трусом. Но робость, присущая ему с рождения, была сильной, опасения, здравый смысл не дали сразу же бездумно ринуться к цели. Русал помнит, как долго рассматривал лежавшую на травяной подушке акулу, которая будто сторожила россыпь прекрасных цветов поблизости. Чимин тогда заволновался тоже, замотал головой, понимая возможную проблему. Но Чонгук заупрямился, потому что азарт, необычная сила забурлили в нём, и он махнул рукой друзьям, прося подождать за скалами. Акула лежала буквально на границе долины, которая обозначалась полосой камней, а цветы немного заступали за границу. Чонгук не нарушил бы правило, потому что границу переступать не потребовалось бы, и цветы были на его стороне. «Эта акула не сможет обвинить меня, потому что я сорву растение, не переступая границу»       С этой мыслью молодой русал поплыл, взволнованно шевеля хвостом, приглаживая красивую вуаль, тянущуюся от начала хвоста сбоку. Он старался не шуметь, не тревожить песок, не дёргать сильно хвостом, чтобы не разбудить достаточно крупного хищника.       Чонгук задержал дыхание, когда подплыл совсем близко к растениям, кинул настороженный взгляд на неподвижную акулу. Он замер при виде крепкого и мощного плавника, тёмных коротких волос, неподвижного хвоста. Замер, потому что спина, изрисованная красными необычными фигурами, была очень знакомой. Чонгук поджал губы и отвернулся, ближе подплывая к цветку. Он чувствовал сильные стуки в груди, руки подрагивали, но русал упорно двигался к своей цели. Чонгук тогда посмотрел на скалу, за которой не было видно его друзей, глубоко и тихо вздохнул и потянулся к цветку, который рос между камнями. Красивое чудо не хотело вырываться из земли, и Чонгук более усиленно задёргал стебель, мягко погладил пышный пурпурный бутон, будто успокаивая. Такой цветок бы понравился его друзьям, может, он смастерил бы с его помощью ожерелье и подарил маме.       Цветок с глухим звуком вырвался из песка, и Чонгук едва не вскрикнул от неожиданности. Для него будто всё замерло, и он, полон гордости, страха и неверия, повернулся назад, помогая себе хвостом.       За локоть схватили быстро, крепко и больно, будто иглы пустили в кожу, и русал не сдержал крика, дёрнув головой. Он слепо ударил по сильной руке, мотнул хвостом в попытке отплыть, и холодный ужас и растерянность вгрызлись со всех сторон. Его быстро потянули вниз, прижав к песку, и русал сильно ударил хвостом песок в попытке вывернуться. — Я не переступал границу и не тревожил вас! Вы не можете так со мной обращаться!       Глаза закололо из-за подступивших слёз, когда давление истерики стало ощутимее, тело будто придавило тяжестью. Чонгук стиснул зубы, чтобы в рот не попало ещё больше песка, и пихнул хищника локтём, когда почувствовал его вес над собой.       Акула резко развернула его, сжимая плечи, и Чонгук не сдержал всхлипа от напряжения в теле и паники. — Позвольте мне уплыть! — Ты действительно очень храбрый.       Голос шарка звучал немного высоко, необычно, и Чонгук почувствовал, что хватка слабеет, больше не причиняет дискомфорта, но руки по-прежнему удерживают и не дают подняться. Русал открыл глаза, всё ещё пытаясь расцепить чужие пальцы, и сглотнул, через несколько секунд зажмурившись. Это действительно был шарк, с тёмными чуть раскосыми глазами, серыми полосами чуть ниже подбородка, выступами над бровями. На плечах были крепкие на вид золотистые пластины, словно защитные, но грудь была совершенно открытой, и на ней были раны и отметины. Чонгук почувствовал чужой сильный хвост, который касался его собственного, и приоткрыл рот, показывая несколько острых зубов в угрозе.       Шарк улыбнулся, качнув головой, и молодой русал едва не взвыл при виде крепких белых клыков. — Слезьте с меня.       Чонгуку было не только больно и страшно, но и слишком волнительно, потому что этого шарка он видел несколько раз. Ещё при Приливе, когда русалки и акулы вместе встречались на нейтральной территории ближе к поверхности океана. Тогда было время более удачной охоты, потому что рыбы было больше, косяки переплывали в Южную часть, тем самым загоняя себя в ловушку. Еды было много, и основные жители оставались довольны. Чонгук тогда отбился от семьи, рассматривая украдкой молодого шарка. Он почувствовал смущение, когда сильный и уверенный хищник проплыл рядом с ним, покачивая хорошо развитым плавником. Его хвост был немного обмотан травой, в волосах блестела рыбья чешуя, а в уголках губ была заметна кровь. А после, почти под самый конец Прилива, Чонгук столкнулся с ним снова. Шарк тогда протянул русалу несколько мёртвых рыбин, склонив голову, а Чонгук с волнением принял еду, скомкано поблагодарил и резко сорвался с места, вильнув хвостом. — Ты так смотрел на меня во время Прилива, — внезапно тихо проговорил шарк и наконец позволил выскользнуть из рук. — Я ошибся?       Чонгук перевернулся с трудом, ударяясь о камень сильнее, и рванул с места в сторону высокой скалы.       После этого шарк стал часто оказываться поблизости. Они жили почти рядом, и на прогулках молодой русал очень часто замечал шарка, смотрел на крепкое оружие в его руках, с которым хищник патрулировал границы, видел его семью.       Шарк замечал его, безусловно, и у Чонгука в те моменты был страх вперемешку с любопытством. А потом молодой шарк стал дарить ему подарки. Красивые ракушки, украшения, свежую еду. Чонгук не прятался, потому что не хотел казаться трусом, но следил всегда зорко, когда хищник приближался, сжимал кулаки, готовясь отбиваться в случае чего. К своему смущению, ему было любопытно видеть такого симпатичного и опасного хищника поблизости. — Моё имя — Хосок. Я собираюсь за тобой ухаживать.       Эти слова шарк произнёс при третьей встрече, почти зажав Чонгука у коряги. Хосок выглядел серьёзно, протягивая гибкий нежно-голубой стебель песочного цветка, с помощью которого любили заплетать волосы. На его руках и животе виднелись новые раны, будто следы от острых когтей, и Чонгук отвёл взгляд, принимая подарок. — Я знаю, почему ты плаваешь за мной. — М-м? — чуть улыбнулся Хосок, скрещивая сильные руки на груди. — Почему же? — Ты больше не нашёл никого для спаривания, — запинаясь, сказал русал. Волна смущения скрутила живот, и он мотнул головой, заставляя рыжую чёлку коснуться глаз. — Сейчас время… — Ты думаешь, что только из-за этого я добываю для тебя все эти вещи? — голос шарка был удивлённым, тихим, а после в него вкралась серьёзность. — Мне не составило бы труда спарить тебя силой, если бы это являлось моей единственной целью. Чонгук, ты, наверное, ничего не знаешь об акулах. — А ты — о русалках, — вскинул голову Чонгук, заслышав в конце фразы небольшую насмешку. — Поэтому я хочу узнать тебя лучше, — кивнул Хосок, и серый хвост его немного забился по песку. — Мы очень серьёзно относимся к такому, да, вместе с дарами, но для нас дарение подарков не значит только предложение спариться. Я бы не стал тебя обманывать.       После этого прошло около двадцати лунных дней.

***

      Чонгук рассматривает пёстрые ракушки, нежно-зелёные водоросли, за которыми прячутся разноцветные рыбки. Здесь, на возвышенности, очень красиво. Чонгук нашёл это место давно, когда с друзьями плыл к любимому рифу. Чимин предложил тогда свернуть через водоросли, предположил, что так будет короче. Короче не было, потому что выбранный путь закончился каменной стеной, которая была покрыта растительностью, из небольшой пещеры выплывали рыбы, к камню были прилеплены редкие моллюски. Зато рядом была мягкая возвышенность из песка, покрытая зелёными растениями. Чонгуку очень понравилось это место, и он на следующий день приплыл снова, в одиночку.       Красивые рыбки кружились неподалёку, нежный запах цветов сильнее завлекал в сладкий сонливый плен. Чонгук был очень счастлив, что нашёл такое красивое и уединённое место, недалеко от дома. Родители не запрещали уплывать из дома, и даже отпускали вместе с друзьями доплыть до рифа, у которого собиралось много молодых русалок. Просто Чонгук понимал, что нужно быть осторожным, особенно на неизвестном месте, понимал, что даже среди красоты может таиться опасность. — Здравствуй.       Чонгук распахивает глаза и резко приподнимается с нежных растений, отталкиваясь руками и шевеля хвостом. Он отплывает от возвышенности, крепко сжимая руки.       Шарк выглядит расслабленным, медленно покачивает хвостом. Его руки скрещены на груди, и Чонгук видит на них новые жёлтые пластины, которых не было несколько лун назад. Чёрные волосы по бокам украшены крупным жемчугом, а на груди ярко алеют будто вспухшие раны. — Как твоя жизнь? — спрашивает Хосок, медленно подплывая ближе, по-прежнему пряча за спиной левую руку. — Нормально, — шепчет Чонгук, а внутри сжимается, скручивается от неверия и удивления: шарк узнал об этом месте. — Я был на границе Ущелья, где наши вожди с отрядом вступали в переговоры с вождями чужой территории, — слегка улыбается шарк, опуская голову вниз. — Нашей стороне ничего не вредит. — Я рад это слышать, — кивает Чонгук. Его конец хвоста взволнованно покачивается, а бирюзовая вуаль переливается и колышется в такт. — Чонгук, прими этот подарок.       Шарк протягивает левую руку, в котором зажато что-то похожее на браслет. Он подплывает ближе, и русал осторожно касается вещи, а потом уверенно обхватывает пальцами. Это действительно браслет, сделанный из прочного серебристого у́са, на котором разноцветные, искусно обточенные маленькие ракушки. А ещё молодой русал видит три крупных клыка, сероватых, неострых наощупь. — Я заточил клыки, чтобы они не поранили твою кожу, — мягко говорит шарк и склоняет голову набок. — Примеришь? — Потом, — буркает Чонгук, сжимая украшение. — Мне нужно плыть домой. — Мне показалось, что ты выглядел расслаблено и был не против немного поспать. Я помешал?       Чонгук кусает губу, в волнении осматривая песчаное дно. Красивые рыбки кружатся рядом с русалом, играются с его вуалью на хвосте, щекочут шею. Они отвлекают немного, совсем чуть-чуть, но Чонгуку и от этого становится немного спокойнее в окружении нежных созданий. — Нет, не помешал. — Чонгук, ты всё ещё не веришь мне?       Русал выдыхает медленно, поднимает глаза на шарка. — Ты не приплыл вчера к Скале. — Меня отправили охотиться с младшими братьями в качестве наставника, — мягко говорит Хосок, подплыв ещё ближе. — Прости, что заставил волноваться. — Я не волновался, — качает головой молодой русал и крутит в руках красивый браслет, проверяя на прочностью. — Просто хотел угостить тебя сладкими водорослями. — Правда? — Но теперь не смогу, потому что раздал их малькам.       Хосок смеётся, а после касается бледного запястья с редкими бирюзовыми чешуйками. — Позволишь?       Чонгук протягивает руку, а сам смотрит на широкую грудь, обводит взглядом раны. Руки шарка грубоватые, щекочут кожу, и Чонгук глубоко вздыхает, кусая губу. Браслет идеально смотрится на запястье, не соскальзывает, не давит, и Хосок в последний раз поправляет его. — Ты очень красивый и смелый, Чонгук. Мне приятно, что ты согласился принять мои ухаживания.       Чонгук чувствует прикосновение к хвосту и немного отплывает в сторону, смотря сквозь чёлку. Русал чувствует себя очень необычно, взволнованно, внутри будто яркий пузырь лопается, оставляя чувство лёгкости. — Как ты нашёл это место? — Я часто плавал здесь, — отзывается шарк, обводя рукой пространство, — когда тут ещё была куча крупных рыб и моллюсков. Здесь было довольно неспокойно. — А сейчас всё по-другому. — Да. Сегодня я плыл в сторону Рифа, думал, ты будешь там, — выдыхает Хосок, опускаясь на мягкую травяную подушку. — А потом заметил тебя здесь.       Чонгук улыбается, трогая подаренный браслет. Рядом проплывает небольшая стая серебристых рыб, три крохотных конька. Шарк рядом, его хвост неспешно шевелится, чуть поднимая песок вверх. — Какие у тебя были планы на сегодня? — Никаких, — жмёт плечами Чонгук, позволяя рукам Хосока обнять, подтянуть ближе. Шарк касается его волос, вплетённого голубого стебля и целует в висок, а после обхватывает щёки и касается мягких розоватых губ, поглаживая по-детски нежную кожу лица. — Тогда давай поедим сладких водорослей у Равнины? Ну, если ты голоден. — Ладно.       Чонгук чувствует себя очень необычно, дико смущённо, когда плывёт в одно из своих любимых мест бок о бок с шарком, за которым прежде наблюдал только издали, к которому поначалу были робость и любопытство, смелость и тяга.       А теперь к Хосоку понимание и проскальзывающая взаимность.